Николай Шпанов – Всемирный следопыт, 1928 № 12 (страница 20)

Купец задумался. Когда прошли полдороги, он сказал: «Али, сейчас жарко. Я хочу отдыхать. Здесь есть деревья и кусты. Сверху родник по скалам течет, плещется — баюкать нас будет. Ложись спать…» Али развьючил ишаков, расстелил шкуру барана (от скорпионов) и лег. Купец уже спит.

Али храпит. Купец открыл глаза. Посмотрел: змея на груди Али лежит. Свернулась, спит… Купец почесал голову, подумал и решил разбудить проводника. Вынул кинжал, уколол бедного человека в пятку. Проводник вздрогнул, зашевелился. Змея обиделась, укусила его в грудь. Али помучился немного — умер.

Купец доволен. Навьючил ишаков, погоняет: «Пошел, пошел, ишак! Пошел, ишак! До Батума — прямая дорога… Проводника теперь нет… Не надо ему денег платить…»

Ишак упрямый. Проводника нет — зачем теперь в Батум итти? Ишаки повернули назад. Купец злится, бегает, ругается, плачет, ишаков бьет… Ишак упрямый — ни с места! Купец упал на колени, просит: «Ты, ишак, первый ишак, пожалей купца — иди в Батум!.. Ты ишак, второй ишак, пожалей купца — иди в Батум!… Ты ишак, третий ишак, пожа…»

Мертвый человек, проводник Али, не выдержал — громко рассмеялся. Купец так испугался, что умер от страха… Вот и все. Это было пятьсот лет назад. Только Али до сих пор ходит по ночам и смеется…»

Эту легенду Кахаберийского ущелья мне накануне рассказал старый аджарец-пастух. Теперь, раскладывая в темноте костер и прислушиваясь к плеску родника, я почувствовал некоторую жуть. Антон рассердился:

— Ах, ты, паршивец!.. Молчи лучше, не срамись! Сейчас мы будем ловить змей. Не будь дураком!..

Костер задымил. Зеленые листья съежились. Огонь ярко вспыхнул.

— Теперь приготовь палки и банки. Я уйду немного подальше. Второй костер не помешает. Будь осторожен.

Антон исчез в темноте. Я приготовился.

Ловля змей ночью — одна из опаснейших охот натуралиста. Оружие — палка с развилкой на конце, длинные щипцы, полотняные мешочки и костер. Огонь разводится среди кустарника. На жар и свет ползут змеи. Надо стоять в стороне, держа в узде свои нервы. Ночью все кошки серы. Змеи — тоже. Не надо стараться определить, ядовитая змея или нет. Приемы ловли должны быть всегда одинаковыми. Палкой с развилкой на конце прижимают змеиную голову к земле. Захватив голову змеи щипцами и отдернув палку, бросают змею в мешок. Мешок встряхивают, быстро стягивают и завязывают отверстие…

Спустя полчаса я начал беспокоиться: второй костер не появлялся. Антон бесследно исчез в темноте. Отойдя от костра, я осмотрелся по сторонам.

Никогда я не видал такой местности. Глушь… Горы, седые от тумана, раскинулись вокруг. Глубоко внизу скрежещут, перекатываясь в реке, мокрые камни… Квакнула лягушка. На противоположной стороне реки, в горах, мелькнул огонек, другой. Контрабандисты!.. В животе у меня заныло…

— Антон! — крикнул я негромко, пугаясь своего голоса.

Тихо… Вдруг за рекой кто-то закричал:

— И-и-и… а-а-а!..

Голос оборвался. Я застыл на месте. «Эхо…» — подумал я.

— Ай-ай-ай!.. У-у!..

Там, за рекой, в темноте кто-то надрывался от крика. Это, конечно, не Антон. Спуститься в пропасть и перейти — бурную реку невозможно и днем…

— О о!.. И-а-а-а!..

Я очнулся. Урок Антона выступил каплями пота у меня на лбу: полное хладнокровие!.. Ни секунды растерянности… Никаких лишних движений…

В траве — характерный шелест. Ползут змеи. Я не шевелюсь…

Полное хладнокровие…

Большой Эскулапов уж подполз к костру и скрылся в траве.

Несколько маленьких змей свернулись клубком и, приподняв голову, смотрят в огонь. Снова шелест. Ползут новые змеи. Теперь трудно ловить: поймаешь одну — укусит другая.

Я не шевелюсь… Полное хладнокровие… Вдруг:

— Хи-хи-хи-хи!..

Я растерялся. В нескольких шагах от меня кто-то смеялся. Едкий смех!.. Волосы зашевелились у меня на голове. Я весь похолодел. Ни секунды растерянности… Никаких движений… Это… это проводник Али!..

— Хи-хи-хи-хи!..

А далеко за рекой:

— И-и… а-а-а!.. О!..

Костер потухает. Трава шелестит. Уползают змеи…

— Хи-хи-ха-!.. Ха-ха!.. И-и!.. О… о-о!..

Полное хладнокровие… Никаких движений…

Не помню, когда я заснул в эту ночь…

Я проснулся от блеска солнечных лучей. Утро. На ветке каштана прыгают сиворонки и весело горланят, разглядывая меня. На месте костра — пепел. Мой баул раскрыт. Обрывки бумаги валяются на траве. Палки, щипцы, мешки — все разбросано. Я вышел на дорогу.

— Анто-о-он!..

Где-то внизу раздалось ответное хрипение:

— Иди сюда…

Я перегнулся над обрывом. Внизу, за кустами, на маленьком выступе скалы скорчился Антон. Глаза у него мутные.

Лицо и руки синие. Я быстро размотал привязанную к поясу веревку.

— Держи, Антон! — крикнул я, бросая вниз конец веревки. — Обвяжи себя… Постарайся покрепче… Ну!..

Приятель едва справился с этой задачей. Я привязал конец веревки к дереву. Пыхтя и отдуваясь, вытащил я Антона на дорогу.

Через час Антон порозовел и уже не так зверски вращал глазами. Я рассказал ему про ужасы ночи. Антон задумался.

— Эх, — сказал он, наконец, — и дурак же ты! Тебя напугали огни на той стороне. Это угольщики костер развели. Крик? Погоди… Когда я отошел от тебя, через дорогу пролетел жук-светляк. Я погнался за мерцающей точкой и свалился с обрыва… Меня задержали кусты, а то бы…

Антон почесал затылок. Я осмелился вставить поправку:.

— Но я слыхал крики с той стороны…

— Врешь! Ты слыхал эхо, а кричал я…

— Но проводник Али…

Антон взъерепенился:

— Какой там к чорту проводник! Это шакал крал закуску из баула и смеялся над таким болваном, как ты. Что мы теперь кушать будем?

Еще секунда, и Антон полезет на меня с кулаками…

Я промолчал. Полное хладнокровие… Никаких лишних движений…

Тяжело новичку в Закавказье!..

В районе падения метеорита, в цепи гор, носящих общее название «Ожерелье Макитты», экспедицией помощи Кулику присвоено одной из возвышенностей название «Горы Следопыта». У подножья горы, на месте лагеря экспедиции, на реве сделан затес с надписью:

«Следопыт» на помощь Л. А. Кулику

Тайшет, 18/XI

Сегодня во главе с т. Куликом соединенные экспедиции «Всемирного Следопыта» и Академии Наук благополучно прибыли в Тайшет. Выступив из Кежмы десятого октября, мы в пять дней достигли Подкаменной Тунгуски, откуда кратчайшим путем (берегами реки) отправились до метеорита. В устье Чамбы удалось взять проводником тунгуса, который провел нас через топи до границы метеоритного бурелома; дальше двигались по направлению поваленного леса, который расположен радиально от центра падения. Преодолев двадцать километров сплошного бурелома, двадцатого октября достигли стоянки Кулика — на водоразделе рек Подкаменной Тунгуски и Чуны.

Тов. Кулик жил в избушке с одним рабочим, оба оказались здоровыми, но сильно изнуренными недостаточным питанием; у них имелась мука, фунт сахара, кило мяса, но эти продукты не расходовались и были отложены на дорогу в случае неприбытия помощи; питались исключительно мясом убитого перед нашим прибытием лося, ели белок.

Ученого глубоко тронуло внимание общественности, пришедшей ему на помощь в лице наших экспедиций. Поглощенный всецело метеоритом, он не хотел покидать стоянку, не окончив производившихся работ. Экспедиция личным участием помогла т. Кулику закончить магнито-метрическую съемку, после чего 27-го все отправились в обратный путь. Между тем дружно установилась зима, итти приходилось по колено в снегу, при северных ветрах и беспрерывно понижающейся температуре.

Истощенный организм т. Кулика плохо справлялся с трудностями похода, и явились опасения за его здоровье. Положение осложнилось тем, что лошади выбывали из строя одна за другой, кончались продукты, некоторые члены экспедиций не могли ехать верхом.

Последний переход — при 35 градусах мороза — потребовал полного напряжения физических сил экспедиций; т. Сытину, т. Волокжину и мне пришлось отправиться вперед на разведку населенного места. Сделав безостановочно 80 километров, мы добрались до ближайшей деревни и выслали навстречу остальным свежих лошадей.

В Кежме была сделана недельная остановка для отдыха, а остальной путь совершон на санях.

Трудности выхода из тайги, общее изнурение организма т. Кулика, при недостатке у него теплой одежды, — все это убедило меня в том, что ученый едва ли мог благополучно выйти из тайги без посторонней помощи; посылка помощи т. Кулику была необходима.

Чтобы спасти этого удивительного человека, экспедиции сделали 1800 километров— из них на колесах 400, на лодках 150, вьюками и пешком 700, на санях 550 километров. Завтра мы экспрессом выезжаем в Москву, при чем т. Кулик сделает остановку в Красноярске. За время пребывания т. Кулика на месте падения метеорита отважным ученым произведена разведка на территории поваленной метеоритом тайги, сделана съемка центра падения; произведены магнито-метрические наблюдения над воронками, образованными врезавшимися в почву частями метеорита, и, наконец, создана база для дальнейших работ, которые предположено начать в феврале. Извлечение отдельных частей метеорита будет возможно с организацией буровых раскопочных работ. Добыть метеорит т. Кулик надеется не позже весны.