Николай Шпанов – Всемирный следопыт, 1928 № 11 (страница 14)

— Вот здесь, по-моему, гораздо больше эффектных тварей! — сказал я, указывая на стоявшую рядом старую барку. Она была облеплена черными раковинами съедобных мидий, среди которых росли причудливые цветы с пучками тонких лепестков на толстых стеблях.

Я указал на них веслом. Неожиданно лепестки сложились и исчезли, юркнув внутрь стеблей.

— Какие странные актинии! — закричал я.

— Это — не актинии, — сказал профессор. — Это — особого рода черви. Их по-немецки называют «морской гвоздикой». Они делают себе твердые трубочки, похожие на стебли, а лепестки— это их жабры, которыми они дышат. Подождите немного, через минуту черви снова высунутся из своих трубочек — «цветы» снова распустятся.

— А какую эффектную штуку вы мне хотели показать на корабле? — спросил я.

— Я думал найти на нем присосавшуюся рыбу «прилипалу». Знаете вы ее?

— Я в Крыму видал маленькую рыбку, которая прилипает брюшком к береговым камням. Поймаешь ее, она и в ведре прилипнет к стенке так, что трудно отодрать. В Крыму эту рыбу называют «лептун».

— Это — другое. Прилипала — рыба довольно большая: бывает в целую руку длиной. Это — очень занятный путешественник на чужой счет. На затылке у прилипалы имеется мягкая морщинистая пластинка, которой она и присасывается к кораблям и к большим рыбам, чаще всего к акулам. Кстати, видали вы здесь акул? Нападали они когда-нибудь на купальщиков?

— Акул здесь сколько угодно можете видеть на рыбном рынке. Ведь их здесь охотно едят. Обычно это небольшие акулы, либо гладкие сизые, либо пестрые «акулы-кошки». Здешние акулы совершенно безопасны. Только раз в одной из здешних гаваней я видел объявление: «По случаю появления акул купаться воспрещается». Тогда в гавани стояли иностранные военные корабли; они-то и привели за собой больших акул. Через два дня вместе с кораблями уплыли и акулы.

Через четверть часа мы с профессором перешли через прилегающую к пристани площадь и подошли к ресторанчику. Несколько столиков стояло под навесом тут же на площади. Здесь можно было позавтракать, не стесняясь наших мокрых морских костюмов. Посетителей было немного: итальянское семейство с кучей детей, приехавшее, вероятно, из Генуи ради прогулки, да двое англичан-туристов. Хозяин ресторанчика стоял тут же, принимая от дюжего оборванного рыбака корзинку, в которой шевелились огромные раки. Увидев нас, хозяин любезно поклонился:

— Добрый день! Пожалуйте, — сказал он по-итальянски и, секунду пристально посмотрев на нас, повторил то же приветствие по-английски.

— А по-немецки вы не говорите? — спросил профессор.

— Ах, вы немцы! Говорю и по-немецки. В нашем деле на всех языках говорить приходится! — затараторил итальянец, путая немецкую речь с английской.

Я стал рассматривать раков. Это были лангусты — один очень крупный, с длиннейшими, похожими на хлысты, усами, и штук шесть поменьше; кроме того, был еще огромный омар с могучими клешнями, перевязанными проволочкой.

— Как вы их ловите? Где? — стал я спрашивать рыбака.

— Здесь, недалеко. Они в скалах живут, в трещинах. Трудно туда лазить. Намучаешься, пока их наловишь. Ловим их в проволочные верши, в корзиночки. Положишь в вершу приманку: рыбы, линючего краба, а еще лучше — разрезанных: морских ежей, опустишь такую вершу на веревке поздним вечером в трещину пол воду, а утром вынимаешь. Коли посчастливится, вытащишь вот такую штуку!

Рыбак показал на омара. Я попробовал взять его в руки. Тяжелый омар задвигал клешнями и так быстро и сильна захлопал хвостом, что я испугался и выронил его в корзину.

— Не бойтесь: у него клешни завязаны, — сказал, засмеявшись, рыбак.

Профессор сговаривался с хозяином! относительно завтрака.

— Сперва вы нам дайте макарон. Ведь в Италии нельзя без макарон! На второе сварите нам вот этого большого лангуста, а потом дайте мороженого и кофе. А пить что вы нам дадите? Ведь хорошего пива у вас нет?

— Такого хорошего пива, какое вы пьете у себя в Германии, мы не имеем. Но кто же в Италии пьет пиво? Я вам дам вина — легкого, недорогого, но такого, какого в Германии у вас, наверное, не найдется.

Когда мы уселись за столик в ожидании завтрака, я попенял профессору за большой расход на лангуста, который обошелся рубля в полтора-два на русские деньги.

— Полноте, друг мой! — сказал профессор. — Все это здесь вдвое-втрое дешевле, чем в Германии.

После моциона мы с жадностью поглощали огромные порции макарон, почти не разговаривая. После макарон на столе появился лангуст, от которого шел пар с запахом морской воды. Огромный ярко-красный рак лежал на блюде, украшенный зеленью и окруженный бордюром из маленьких креветок. Чтобы приняться за лангуста, его пришлось разрезать на четыре части.

— Вот, профессор, — сказал я, взяв свою порцию, — нам с вами подали вместе с самым большим из раков и самых маленьких.

— Относительно лангуста вы почти правы. Это, действительно, — один из самых больших раков. Но относительно креветок вы ошибаетесь. Они далеко не самые мелкие: ведь в зоологии к классу раков относят разных водяных «блох», которые гораздо меньше креветок. Кстати, почему вы не берете себе креветок? Если дожидаетесь меня, то напрасно: я их не ем. Уж очень они похожи на тараканов, — сказал, смеясь, профессор.

— Я тоже не ем, с тех пор, как увидел, как их едят здесь итальянцы. Едят живьем — посыплют солью и глотают!

— Ну, так оставим креветок и будем есть этого вкусного лангуста.

— А скорпионы тоже относятся к породе раков? — спросил я.

— Нет, не совсем. В зоологии их считают более близкими к паукам.

— А какие из раков самые большие?

— Если принимать во внимание только длину тела, то, я думаю, больше всех будут наиболее крупные из омаров. Встречаются огромные — значительно длинней руки. Если же считать и длину ног, то больше всех будут так называемые «морские пауки». Представьте себе колючее, почти круглое, тело, которое еле обхватишь двумя руками, и от этого тела, десять тонких ног по два метра в длину.

— А их едят?

— Нет. В этом отношении они счастливей лангустов и омаров, которых, люди уничтожают в несметном количестве. В одном Лондоне съедается ежегодно около миллиона отборных, крупных, омаров. Сколько же их съедается по всей земле в консервированном виде?

— А сколько разных пород раков существует на свете?

— О, очень, очень много! Одних крабов различается много сотен видов. Большинство раков — животные морские; гораздо меньшее количество живет в пресных водах, а есть и такие раки, которые отлично приспособились жить на суше и почти совсем обходятся без воды. Есть, например, в тропических странах знаменитый «пальмовый» рак, который лазит по деревьям и питается кокосовыми орехами. Его так и прозвали — «вор кокосов». Этот рак, кстати сказать, по своему строению сходен с теми раками-отшельниками, которые встречаются здесь.

— Ах, как мне хочется найти рака-отшельника с актинией! — сказал я, с трудом доедая свою половину вкусного лангуста.

— Поищите и найдете. Это — не редкость. А вот меня теперь гораздо более интересуют некоторые из таких вот, самых маленьких, рачков, — сказал профессор и, вынув из своего ящичка, поставил на стол баночку с морской водой.

Поглядев на свет, я увидел шныряющих в воде крошечных прозрачных и красных блошек в роде тех дафний, которые водятся у нас в прудовой воде и которыми кормят рыб в аквариумах.

— Ну, что интересного в такой мелочи?! — с недоумением спросил я.

— Не судите легкомысленно, мой друг, — возразил немец. — Это — интереснейшие животные, гораздо более важные для жизни моря, чем огромные лангусты и омары. Ведь они — главное питание всех молодых и мелких рыб. Если бы в морях исчезли, например, киты, для людей это было бы почти незаметно. Но если бы исчезли эти мелкие рачки, получилось бы огромное бедствие — разорение сотен тысяч людей и голод для миллионов. Погибли бы колоссальные стада сельдей, наваги, трески, сардинок, килек и всей той рыбы, которая для миллионов людей составляет основную пищу. Возьмите одних сельдей! Подсчитайте, сколько народу в Норвегии, в Голландии и у вас на Каспийском море живет ловлей сельдей! Подсчитайте всех рыбаков, матросов, всех тех, кто делает снасти для ловли, рыболовные суда, бочки для перевозки; кто занят сушеньем, соленьем, копченьем, упаковкой и перевозкой рыбы. Благосостояние всех этих тружеников зависит от этих маленьких рачков, потому что без них невозможно было бы существование рыб.

— Что же будет, если рыбы поедят всех этих рачков? — спросил я.

— К счастью, это — невозможно. Знаете ли вы, как эти животные размножаются? Если бы сохранялось все их потомство, то от одной такой блошки через два месяца получилось бы больше миллиарда, и меньше чем через полгода вместо океанов была бы густая каша из этих животных!..

Мы кончили завтрак. Профессор закурил сигару. Подошел хозяин, спросил, довольны ли мы угощеньем, и, увидев баночки профессора, он обратился к нему: — Вы, кажется, интересуетесь зоологией? В таком случае вам, может быть, будет интересно посмотреть одну штучку, которая у меня хранится?

Он побежал к себе и принес огромные челюсти акулы. Белые клинья зубов, наклоненные внутрь пасти, шли двойными рядами и по верхней и по нижней челюсти.

— Вот так капкан! — закричал я. — Должно быть неприятно, чорт возьми, попасть в такие зубки!