Николай Шмелёв – Поцелуй кобры. По следу Кроноса (страница 58)

— А по-другому никак?

— По-другому придётся делать большой крюк. Столько автобусов не напасёшься, чтобы перегородить все подступы к объекту, но предусмотреть необходимо самые невероятные варианты.

Миновав Дворец Культуры и Торговый центр, команда оставила позади ещё целый комплекс магазинов, на ходу проверяя работоспособность противогазов. Зелёные, как тоска новобранца, подсумки болтались на поясе, а сами изделия, не слишком обнадёживали компанию исключительной надёжностью, по отношению к неприятным запахам. Макинтош, как и обещал, не повёл сталкеров через центральный вход, а воспользовался незаметной лазейкой. Этот проход был вполне безопасен и вскоре друзья оказались внутри станции. Кое-как смирившись с отвратительными запахами, товарищи спустились в коллекторные переходы, где их и поджидал настоящий сюрприз, неприятный, в своей неожиданности.

— Что это? — спросил Сутулый, указывая рукой на зелёную массу, полностью забившую водный сток коллектора.

— Водный мох — Фонтиналис противопожарный, — ответил Доцент. — Он освоился во всех городских канализациях, нарушая работу системы.

— Ё — моё! — поморщился Кащей. — В нечистотах! Смотри, Стул, как растение жирует на отходах!

— Да он тут всё забил, — удивился Пифагор. — Значит, кто — то активно сливает сюда дерьмо…

— Но кто? — засомневался Почтальон.

Ответа не было. Кто-то крепился, обходясь без противогаза, кто-то не выдержав, напялил на себя средство защиты.

— Как сильно падалью пахнет! — не выдержал Бармалей. — Ты куда нас привёл? Здесь уместнее были бы аппараты с замкнутой системой дыхания.

— Может, это обманчивый запашок — для отвода глаз, — ляпнул Сутулый. — Точнее — обоняния.

— Чего ты мелешь? — удивился, даже Кащей.

— Ну, есть же растения, которые издают отвратительный гнилостный запах. На него мухи слетаются и опыляют. Например: Хуерния Трансмутата. Нечего, нечего на меня так смотреть — можете в энциклопедию заглянуть!

— Чего? — не поверил Кащей. — Какая…

— Трансмутата, как я понимаю, это по — латыни и означает — трансмутировавшаяся? — спросил Комбат Доцента.

— Ага! Заодно и первое слово исковеркав…

— Да, в этом названии есть доля неожиданности, — согласился Дед. Всё переврано: какой-нибудь ботаник намеренно скрыл истинную сущность, а его национальность, не оставляет никаких сомнений.

— Я так и не понял — чего тут искажено-то? — удивился Бульдозер. — Первооткрыватель с юмором оказался.

— Такой цветок хорошо держать во флорариуме — в большом магазине, — сделал вывод Почтальон. — Да, Пиф?

— Зачем?

— После того, как было объявлено, что заведение закрывается, но расходиться никто не желает — открывается крышка стеклянного ящика, где и содержится представитель тропической флоры. Можно ещё вентилятор включить — на прямоточный продув местности. Всё!

— И объявление о том, что в соседний магазин колбасу завезли, — добавил Бармалей.

— Этот цветок нисколько не уступит портянкам Скунса, — заверил всех Сутулый и остальным оставалось только удивляться его энциклопедическим познаниям в той области, в которой он никогда себя не проявлял.

— Всё — перекур! — взмолился Крон, не в силах более терпеть кошмарный запах, даже в средстве защиты, которая, надо признаться, нисколько не помогала.

Взрыв метана не поднимет город на воздух? — осторожно предупредил его вопросом Бармалей.

— Если только канализационные крышки, — мрачно огрызнулся Крон, но замечание запало в его душу, заставив задуматься и отложить необдуманные поступки до выхода на поверхность.

Мрачный коллектор с изобилием зелёной поросли промелькнул на удивление быстро. Никто толком не успел сообразить, как оказался на улице, по другую сторону искусственно возведённых баррикад из фонящих радиацией автобусов. Сутулый что-то без конца хотел сказать, но в противогазе у него это почти не получалось.

— Ты говори, а не мычи, а ещё лучше — противогаз сними, — намекнул ему Крон. — Холодно, что ли? Подземелье давно закончилось.

— В противогазе-то, нехай, неудобно пить? — подмигнул ему Дед.

— У Сусанина патрон противогаза дымится! — наконец-то высказался Сутулый, избавившись от резиновой маски. — Как бы не взорвался!

— Всё спок — там у него кальян! — успокоил его Макинтош. — По замкнутой системе — ни глотка дыма врагу!

Мимо пробежал одинокий сталкер, на ходу ругаясь и отчаянно жестикулируя руками. С головы до ног он перемазался какой-то грязью, но остаточное явления послевкусия, привитое во время брожения коллекторными переходами, не позволило сходу определить вещество, которое украсило физиономию пострадавшего.

— Вот, это я понимаю — жизнь! — восхитился Доцент. — Кто-то виляет хвостом, осторожно и настойчиво уверяя, что у них всё, только, всего-навсего в мармеладе, а у него, смотри — всё лицо в шоколаде и волосы набриолинены.

— По-моему, это вовсе, на шоколад, — возразил Бармалей. — Не похоже…

— Вот где садоводам раздолье, — вынес свой вердикт Бульдозер. — У меня у тестя соседка есть, так у неё капуста вырастает на собственном удобрении величиной с крупный арбуз.

— Знаю, — поддержал его Почтальон. — У знакомого хрен на дерьме вырос на загляденье. Листья — во!

Он расставил руки на манер рыбака, когда тот демонстрирует несостоявшийся улов, якобы сбежавший с крючка.

— Корни — не докопаться до глубин, — продолжил Почтальон. — Ещё никто не смог!

— А он смог! — сыронизировал Пифагор. — Теперь по Бродвею гуляет…

— Ну, ты загнул! — подхватил идею Доцент. — Просто в яме сидит, как в собственноручно выкопанном зиндане.

За бесполезным трёпом дорога пролетела незаметно и вскоре проводник вывел сталкеров к аномалии «Мираж». Она мерцала таинственным светом, и с ходу не представлялось возможным определить наличие внутри неё, каких-бы то ни было посторонних образований. Голубые сполохи перемежались неожиданным сильным всплеском яркого жёлтого света, так — же быстро теряющего свою интенсивность, как и возникающего.

— По-моему, там что-то есть, — сказал Комбат, вглядываясь в глубины аномалии.

— Да нет, — возразил Крон. — Я ничего не вижу. Винного магазина — тоже не видно.

— Очки надень! — разозлился Дед.

— Да куда я их только не надевал — ничего не помогает, но особенно красиво они смотрелись в паховой области! — резко ответил Крон, под ехидное хихиканье Доцента.

— По-моему, что-то светится, — неуверенно подтвердил Дед выводы Комбата и пытаясь палкой вышибить предполагаемый артефакт.

После ряда неудачных попыток, он оставил это занятие, разглядывая таинственные сполохи разноцветных огней и обречённо вздыхая:

— Метод «Жучки» не сработал!

— Как это? — удивлённо спросила Наина.

— Наскоком…

— Тогда уж метод Барбоса! — буркнул Бармалей, всматриваясь в глубину «Миража». — Жучка, всё-таки, женское имя.

— До фонаря! — ответил, как отрезал, Дед. — Всё — равно метод не сработал…

— Нахрапом люди города брали, а мы не можем один артефакт, — с укоризной произнёс Комбат. — Вы сталкеры, или туристы?

— Одно другому не мешает, — сказал Почтальон. — К тому же — чем арт отличается от сувенира?

— Пользой! — догадался Пифагор.

— Ну, не всегда, — растерялся Почтальон, что-то прикидывая в уме. — Да и сувениры, если разобраться — пользу приносят.

— Какую? — пренебрежительно спросил Бульдозер, сморщившись, как упитанный сморчок.

— Есть действующие модели, такие как, например, курительные трубки или ножи, всех мастей. Можно, в конце концов, идя на день рождения, подарить сувенирчик-то.

— Действительно — польза! — согласился Бульдозер. — Медленная и быстрая смерть — в одном собрании. И про дарение — в тему…

Понаблюдав за рядом бесплодных попыток проникнуть в тайны «Миража», при этом слушая пререкания сталкеров, Наина не выдержав, шепнула на ухо Крону то, что осталось только между ними. После этого она встала и под изумлённые взгляды попутчиков, скрылась в аномалии так, как-будто это был общественный туалет, причём — бесплатный. Она вышла из образования так же легко, как порхающий мотылёк, держа в руках артефакт «Призрак», который по внешнему виду сильно походил на свою родительницу.

— Как почтальон, — удивился Сусанин. — Принесла посылку, как ни в чём ни бывало.

Крон быстро запрятал артефакт поглубже в рюкзак и не отметить такое событие, сталкеры посчитали, для себя, невозможным. Макинтош сразу вспомнил старую легенду зоны, связанную с деятельностью «Чёрного Почтальона». Расслабившись, он начал повествование, не как всегда — с наводящих вопросов, заранее зная про то, что на них ответят. В этот раз Гриша начал без предисловий:

— Придёт, бывало, «Чёрный Почтальон» с водкой и ищет сталкера помоложе, который вырвался из родного дома, якобы за длинным рублём, а на самом деле — на вольные хлеба. До хлебов и его жатвы, порой, ой как далеко, но — свобода! Образ сварливой тёщи приходит, только в самом страшном сне, убивая от нервных переживаний, и без того, скудные остатки контуженных клеток мозга. Образ жены совсем не приходит, истираясь из памяти, как неудачный шахматный ход. А что делать, если эту клетчатую доску некоторые видят, от силы, второй раз в жизни. Нехороший почтальон, между тем, ведёт свою разрушительную работу, внедряясь на всех участках фронта в душу новобранца. От винных паров, у того язык развязывается и он больше не в силах контролировать себя, выкладывает первому встречному: и где живёт, и с кем, и на каком автобусе добраться. Короче — выуживает всю подноготную. И вот уже летит к родному дому простака, исполненное трогательным треугольником, заветное письмецо. В нём находится полное досье на занятие вновь прибывшего, якобы, шабашничать в колхозе. Для пущей убедительности и приврать может — фотомонтаж сварганить, например… И теперь, в ответ на чёрное послание, несутся разъярённые фурии по запретной зоне, игнорируя все знаки, предупреждающие об опасности: радиационные, химические, бактериологические — по фиг! Военные сразу же прячутся в окрестностях блокпоста, эвакуируя личный состав за пределы области, где проносятся, как ураган, две непостоянные аномалии.