Николай Шмелёв – Поцелуй кобры. По следу Кроноса (страница 13)

Деревенька состояла из нескольких покосившихся домов, чинить которые было некому, так как из жильцов остались одни старики и старухи. Молодёжь и раньше стремилась, во что бы то ни стало покинуть эти места, а после трагических событий, естественно, добровольно возвращаться, тем более — не желала. При заходе в первую же избу, стало ясно: местные жители принимали к оплате местные денежные знаки, а так же любую валюту сопредельных государств, кроме дальнего зарубежья. Цветастым фантикам и тоскливым огурцам они, как-то не доверяли, после ряда рейдов заезжих аферистов, которые помнят все. Поводом для обмена, якобы на новые деньги — старых, которые скопились у пенсионеров, послужили вымышленные слухи о девальвации, с полной заменой вышедших из употребления денег на новые. Бумажки, отпечатанные на принтере, предлагалось обменять на залежавшиеся накопления. Поводом, для одной из группировок «Воинствующие сталкеры», лишить аферистов детородной функции, послужила угроза подрыва продовольственной мощи сталкерской братии, притом, независимо от того, к какой группировке они принадлежат.

Отоварившись всем, что только возможно унести, от хозяйки товарищи узнали, что на краю поселения живёт полоумный учёный — энтузиаст, который занимается изучением аномальных явлений, повсеместно происходящих в зоне отчуждения. Все звали его Профессор, не заботясь о том — правда это или нет. От него они узнали, что выброс, приведший к радикальному изменению зоны отчуждения, произошёл внезапно и, вместе с ним, как-будто сменили картинку. Знакомые места будто бы подменили или их, ночью, переселили в другой мир. Отхлёбывая из гостевой алюминиевой кружки четырёхсотового калибра, Профессор вёл неспешный рассказ, видимо не боясь, что жидкость испарится раньше, чем он закончит повествование. Смакуя каждый глоток, он расплывался в улыбке всё шире и шире. Крон называл кружку на морской манер — шестнадцатидюймовой болванкой, не очень заботясь о том, что подменяет понятие объёма площадью. Между тем псевдоучёный продолжал свой рассказ тем, кому ещё было интересно его слушать:

— Во время тех событий, которые произошли два года назад, случился колоссальный всплеск энергии, но не радиально расходящийся в стороны, а ниспадающий на станцию. Приборы на Большой Земле зафиксировали стадию ускорение разгоняющихся частиц до энергий, присущих областям чёрной дыры и недоступной, для земных установок. Теперь на этом месте огромный котлован неизвестной глубины, и наполненный непонятной жидкостью. Радиация вокруг него пиковая; поднимающаяся резким скачком до смертельных доз. Без защиты, ни секунды прожить невозможно — сгоришь. Технический отдел учёных, из Научного центра, уже строит вездеход — батискаф, но он получается такой тяжёлый, что есть опасение провала в грунт, даже с широченной гусеницей.

— А если использовать дороги, проведённые ранее, в том числе бетонные, — спросил Крон, заинтересовавшись ситуацией и проводя параллели, что могли бы вывести их на след двух девиц.

— Так-то оно так! — согласился Профессор, сделав солидный глоток, отчего поперхнулся и долго откашливался. — Вездеход, всё-равно, по частям будут доставлять на ближайшую к котловану площадку. Для начала, надо взять пробу воды и произвести замер почвы, на ближайших подступах. Баллон с воздухом, в случае положительного качества жидкости в котловане, будет напоминать оболочку дирижабля.

Узнав, где находится Научный центр и сверив его местонахождение с картой, Крон произвёл необходимые поправки. Поправки в мозгу, пока не выходили: скидки на ветер — ничего не давали… Профессор, тем временем, порядком окосел и нёс всякую околесицу, подтверждая собственным поведением, истину о вреде алкоголя, не только для физического здоровья, но и для умственного — тоже:

— Вы слышали легенду о Чёрном шофёре?

— И не только о шофёре, — мрачно промычал Почтальон. — О ком мы только баек не наслушались.

— Ну, так вы, наверняка, не о том слышали! — заявил учёный, подняв указательный палец вверх. — Вот история о моём. Он входит в доверие к группе искателей приключений и обязуется, за определённую мзду, провезти в зону. Причём — в любое время. Прямо на своей тачке.

— Ну, и в чём прикол? — не понял подвоха Пифагор.

— А в том, что едут они, едут и вдруг бац: ни шофёра, ни машины, а ведь только сию минуту жизни радовались… Местность незнакомая, ночные звуки душу холодят, да и ситуация, из ряда вон выходящая. Если кто, до утра, оставался в здравом рассудке, могла ждать другая напасть — «Чёрный лётчик».

— Чего? — возмутился Бармалей, а вместе с ним оживились и остальные слушатели.

— Того, — продолжил Профессор. — Вылетает пилот на бреющем полёте из-за леса, когда только начинает брезжить рассвет и бомбит компанию целыми бутылками водки. Кошмар. Число, не сошедших с ума, катастрофически уменьшается. Один, пока их ловил голыми руками — три раза по голове получил!

— Да ну — брехня! — махнул рукой Бульдозер.

— Может и брехня, — спокойно ответил рассказчик, — но только скажи: откуда тогда, такие берутся — на всю голову в забытье?

Сталкеры загадочно переглянулись и все, как по команде, усмехнулись. Профессор, половиной своей сущности, сильно походил на того, кто частицу себя оставил там, в другой жизни, пребывая в подвешенном состоянии. Оставив его в этом состоянии и взвалив на плечи тяжёлые рюкзаки, народ застонал под тяжестью груза и, от охвативших их сомнений, в целесообразности перемещения таких объёмов продовольствия.

Проходя мимо покосившегося плетня, Крон обратил внимание на разбитую крынку, висевшую на тощей жерди. Какой-то шутник раскрасил горшок под покемона: пролом в боку имитировал открытую пасть и острые зубы. Получилось убедительно, потому что Кащей вздрогнул, столкнувшись нос к носу с образиной. Стоящий посередине огорода деревянный крест, вызвал у него дополнительное недоумение — он был тонок, для полноценного монумента. Крон всё понял и пояснил ситуацию:

— Это пугало было, а шмотки, видимо, позаимствовал нищий сталкер.

— Чего же крынку не взял? — усмехнулся Дед.

— А горшок, ему на голову не влез!

Мимо сталкерской тропы тянулись лениво обихаживаемые огороды, чернея грядками выкопанной картошки и не подрезанными кустами малины. Яблони росли сами по себе, ничего не требуя взамен, собственно, как и груши, а на вишню, в этих местах, давно махнули рукой. Использовалась она, в основном, только в варениках, да иногда в компотах. Сладкая черешня была предпочтительнее. В хлеву ревел телёнок; в свинарнике раздавался здоровый храп, а из курятника доносилось квохтанье наседок.

— Крон! — крикнул Сутулый. — Тебе нужно заглянуть в курятник.

— Зачем?

— Запастись куриным помётом. Когда у тебя кончится табачок, а он у тебя обязательно закончится — будешь шмалять курячьи издержки.

— Ещё два слова, и ты их жрать будешь, не дожидаясь, когда закончится тушёнка! А потом, после пробоя, которым заканчивается запор, у тебя всю голубятню разнесёт…

— Всё-таки обиделся! — покачал Сутулый головой.

— Нечего цеплять за больную тему, — усмехнулся Почтальон.

— Сутулому с Кащеем предложи набрать этого добра, — подал голос Пифагор.

— Пиф, а им зачем — тоже курить? — вмешался Бармалей. — Так стара шутка!

— Нет — в бидон сыпать — для остроты. Я слышал, что так делают…

— По-моему, там уже есть это добро, — с сомнением, высказал предположение Комбат, никак не могущий избавиться от назойливого привкуса, с тех пор, когда угощал инспектора из райцентра.

— Аммиак, как-никак! — подытожил Доцент. — Он, в птичьем помёте, за короткое время автомобильную эмаль разъедает.

— Это точно! — подтвердил его слова Крон. — У нас, раньше, граждане из ближнего зарубежья машины ставили под элеватором, на котором голуби скапливаются в настоящие птичьи базары. И все гадят. А машины внизу. Ну, убери ты её метра на три в сторону и всё — никаких забот, тем более, тогда и с парковкой проблем не было — никаких. Как и машин. Но нет — вся техника в дерьме. Краске конец — однозначно, если сразу не убрать. Так и стояли авто в крупную белую крапинку, даже тогда, когда машина выходила из мойки.

— А народ, это — пьёт! — ужаснулся Бульдозер.

Все сочувственно посмотрели на Сутулого, не забыв, взглядом, пожалеть и Кащея. Те не понимали сути проблемы, как не считали и саму проблему — проблемой.

— Что вы тут гоните? — не выдержал Сутулый. — Лепите нам тут…

Он хотел озвучить, кого лепили товарищи, но передумал, чтобы избежать повторных насмешек. Тропа, как-раз заканчивалась, расходясь в разные стороны неопределёнными маршрутами, как устье реки. Запахло болотом и осокой, а воздух посвежел. Все приметы говорили о том, что экспедиция вышла к плавням, простирающимся на многие километры, если верить карте.

Глава пятая Шорохи плавней

Тропы, на болоте, имелись в изобилии. На первый взгляд всё казалось заросшим сплошной стеной камыша, но внимательно приглядевшись, обнаруживаешь, что жизнь и здесь идёт полным ходом.

— Куда нам сейчас? — задал вопрос Комбат, разглядывая зелёное однообразие, готовившееся к осенним холодам.

— Судя по карте — через болото, к берегу реки, — ответил Крон, изучая картографический шедевр, сотворённый, чуть ли не от руки. — Булю лучше знать…