Николай Шмелёв – Кронос. Дилогия (страница 9)

Доцент нахмурился и уставился в темноту, раздумывая о чём-то своём.

— Ну, а дальше что? — не выдержал Почтальон.

— А кто его знает! — ответил Доцент, нахмурившись, ещё больше и закурил. — Вроде, как ассимилировался мужик в пещерах. За своего приняли, или сделали своим.

— Таких баек полно, — встрял в разговор Дед. — Чего только не находят в подземельях, чего только не прячут. И про бабу золотую слышал, которую охраняют, чуть ли не бесы, со времён глобального язычества. В Северной Америке «Глотка дьявола» есть, пещера, так там происходит просто поголовное истребление всех, кто туда попадает, не зависимо от национальности, возраста и пола.

— Слышал, про это дело, — подтвердил Бармалей, наконец-то, перестав баловаться с шампуром. — Вот только журналы, из которых подчерпываются эти сведения, не заслуживают доверия. Возможно, подземелье здесь ни при чём, а всё дело в человеческой жестокости, которую любители делать легенды, выдают за экзотические образования. Или того проще — сами выдумывают. Писать о чёт то надо? А материала, где набраться? Вот и бегают по лесам эльфы, а в пещерных лабиринтах — наги, имеющие вполне конкретных литературных родителей.

— Ты ещё, троглодитов забыл, — лениво напомнил Кащей, сладко зевая и собираясь присоединиться к Сутулому, который опять успел уснуть, и уже вовсю храпел.

— Их Стул успел распугать, — сказал Крон, указывая рукой на спящего.

— Чего их забывать, — пожал плечами Бармалей. — Это обычные жители пещер. У меня и фильм про них записан. Все слепые подземные твари так именуются, разве что, кроме кротов, червей и медведок. Даже крабы существуют, с атрофированными органами зрения.

— А вы слышали легенду о чёрном туристе? — спросил Комбат окружающих.

— Про шахтёра из Замбези — слышал, — ответил Доцент.

— Мне рассказывали, про одного, — вмешался Дед. — Из Гваделупы он был, кажется…

— Тоже мне — чёрный! — усмехнулся Пифагор. — Так, подсвеченный…

— Да я, я знаю! — оживился Бульдозер, тяжело отдуваясь от лишней порции шашлыков, — турист упал лицом в остывший пепел костра. Теперь, друзья называют его Счастливчиком.

— Почему? — не понял Доцент.

— Потому что в холодный костёр свалился!

— А-а-а, — протянул Доцент.

— Ерунда это всё, — Комбат опять взял слово, уже забыв, с кого начал. — Вот у нас случай был. Стоял дневальный на посту ночью и, как часто это бывает: стоял — стоял, да и уснул, а сослуживцы ему морду гуталином намазали. Спал он крепко — из пушки не разбудишь, а рано утром, до подъёма, неожиданная проверка. Сам генерал из штаба приехал. Когда инспектор вошёл в казармы, его чуть удар не хватил — время то, мирное.

— А у тебя, до этого, что за чёрный турист был? — отсмеявшись, уточнил Почтальон. — Небось, картошки нажрался, запечённой в углях! А потом, запивая её зельем, полночи по лицу сопли размазывал, вместе с сажей, горюя по несостоявшейся любви.

— А! — отмахнулся Комбат от назойливого собеседника.

— Нет ничего страшнее чёрных хвостов, — поведал Кащей суровую правду жизни.

— И чем это они, интересно, отличаются от простых? — усмехнулся Бармалей.

— А тем, что простые — просто падают на хвоста, а чёрные приходят тогда, когда у самих, почти ничего нет! — пояснил Кащей.

— Ну, это весомое объяснение, — согласился Бармалей. — Такие шибко рискуют, даже обычным появлением на горизонте.

— А о чёрном садовнике, вы слышали? — задал вопрос Крон, оглядев аудиторию поверх голов. — Правда, он живёт далеко; в тех местах, где сфера нашего влияния, сильно ограничена! Рядом с аварийной станцией, в глухой местности, он разбил фруктовый сад. Натаскал радиоактивной земли из зараженных коровников — вот такие, яблоки вырастают.

Крон развёл руки в стороны, на манер заядлого рыбака, когда тот показывает размер добычи. При этом, чуть не заехав Кащею в глаз, он уточнил, что и червяки — соответствующего калибра.

Компания уже вяло реагировала на подобные рассказы, а сам разговор переходил в полусонное состояние, чередующееся с дремотой отдельных участников. Повторное пробуждение, чтобы вставить отдельную реплику, и даже целый ряд предложений, заканчивался неизбежным засыпанием, пока все члены дискуссии, окончательно не погрузились в крепкий сон.

Звёздное небо повисло над уснувшей поляной, щедро рассыпав грозди светлячков до самого горизонта. Крон во сне, как Геракл, боролся с двумя яблочными анакондами, напавшими на него из висящих фруктов. «Садовник — халтурщик! — выругался древнегреческий атлет, пытаясь совладать с личинками гигантской плодожорки. — Не мог деревья опрыскать, чёрный козёл!» Глаза у червяков горели, как угли в печах преисподней. «Это, наверное, от радиации, — подумал Крон, переходя к следующей части сновидений».

Горизонт начинал светлеть, а угли в костре потухли, распространяя аромат жжёного дерева и лёгкий дымок, из самого сердца кострища, где в глубине золы и пепла, ещё тлели остатки тепла.

Глава четвёртая Секреты древних подземелий

Наступившее утро не предвещало особых неприятностей, несмотря на вечерние рассказанные истории. Из-за деревьев выглянуло солнце, осветив поляну ровным светом, а так же подняв настроение товарищам, отодвинув все заботы в область страхов. Основательно подкрепившись, разделились на три группы, оставив Сутулого кашеварить. Это был большой риск, остаться без горячего обеда, но пользы от него, всё равно никакой не было. Остальные, в трёх направлениях, стали прочёсывать местность, в поисках любых зацепок. После часа безрезультатных хождений, все услышали голос Комбата, призывающего собраться внизу, у самого подножия холма. Ничего впечатляющего они не увидели, кроме огромных зарослей борщевика, трёхметровой высоты. Высокие стволы, похожие на реликтовые, украшенные огромными листьями, упирались в небо, а другие, сухие — лежали рядом. За живой стеной, вполне могло быть всё, что угодно, но на проверку этого потребуется выкосить всю ядовитую растительность, но связываться со стражем мокрых и тенистых мест, никакого желания не возникало. Зелёные гиганты не внушали опасения у дилетантов, никогда не сталкивающихся с коварным представителем семейства зонтичных. Даже при прямом контакте, они никак не обнаруживают свои опасные качества. За это многие и платят обильными химическими ожогами, выступающими, спустя некоторое время.

— А придётся бороться с этой порослью, — пригорюнился Дед, — но как? Если начнём рубить, все соком забрызгаемся. Неохота потом волдыри лечить.

— Нужна коса и комплект химзащиты, — сделал Доцент, в общем-то, правильный вывод.

— Косу не обещаю, а вот химкостюм, в машине вожу, — успокоил его Комбат. — Не первый раз сталкиваюсь, с такой ситуацией.

— Вот! — воскликнул Дед. — Что нам зарин, зоман и прочие нервнопаралитические газы.

— Бывают вещи более прозаические, когда такие шмотки необходимы, — назидательно произнёс Комбат. — На Камчатке, в такой амуниции, мужики сетями рыбу ловят, поддевая под резину тёплое бельё.

Закончив лекцию, он скрылся на косогоре, отправившись за необходимым инвентарём, а Крон веско заметил, что и борщевик, не только, просто так растёт:

— Один мой знакомый, из таких стволов погремушки делал, продавая их туристам, и прочим заинтересованным лицам. Предварительно просушивая растение, которое после мумификации, теряло свои ядовитые свойства. Длиной трубки выходили, где-то по полметра и больше. Внутрь мастер вставлял спички, засыпал рисом и запечатывал, с двух сторон. Когда палку кувыркаешь, то рис, падая вниз — шуршал, напоминая звучание дождя. Он пробовал засыпать и просо, и пшено, и другие крупы, но рис оказался предпочтительнее. И ведь покупают. Ходят и шуршат.

На вершине горы появился Комбат, в полном снаряжении и с мачете в руках. Не был забыт и противогаз. Мужики отошли на почтительное расстояние, не желая впоследствии мучаться с волдырями на теле. Через пятнадцать минут всё было кончено и, оттащив стволы подальше и в сторону, работник русских плантаций отправился на родник отмывать с костюма сок растения. Переодевшись, он вернулся к месту сбора, где в раздумье стоял народ, разглядывая то, что скрывал борщевик. Это была бетонная плита, стоящая вертикально и закрывающая нечто, пока скрытое от глаз наблюдателей. То, что проход найден, не вызывало сомнений, уже ни у кого. Некогда серый бетон, почернел от времени, обросши зелёными мхами и лишайниками. От него веяло сыростью и таинственностью.

— Что-то тут, не так! — недовольно высказался Крон. — Подводная лодка, в песках Каракумов.

— А что именно? — уточнил подошедший Комбат.

— Нет подъездных путей, — пояснил Крон. — Ни одного, мало-мальски завалявшегося.

Все напряглись, только сейчас осознав тот факт, что никакой инфраструктуры, в округе нет. Ни дорог, ни тропинок — ничего.

— Значит, это запасной вход, — сделал вывод Доцент. — Или выход.

— Подвоз мог осуществляться и с вертолёта, — не согласился Комбат.

— Это очень дорого! — возразил Дед. — Скорее всего, проход действительно, не является главным, а второстепенным. Хотя, если принять за правдивую версию момент о сверхсекретности объекта, то не вызовут удивления сверхрасходы.

Тем не менее, плита не пустоту закрывала, и было непохоже, что за ней ничего не было. Столько километров от поселений! Один этот факт придавал уверенности, в правильности выбранного пути. Оставалась одна загвоздка — она сильно вросла в землю. Навскидку, не удалось определить глубину залегания заглушки, и предстояло поработать, прежде чем станет ясно, насколько товарищи, тут застряли. Только к вечеру, общими усилиями и копая попеременно, добрались до основания перекрытия. До следующего утра, друзья решили ничего не предпринимать, а взяться за дело с утра — с новыми силами. Рассказы, о всяких пещерных обитателей, вероятно, тоже сыграло свою роль, внеся некоторые сомнения в целесообразность распечатывания входа на ночь. Вернувшись к костру, никто не знал, что думать, по поводу увиденного. Теряясь в догадках, от возможных картин будущего, решили пока не заводить разговор на эту тему, а травить весь вечер анекдоты, но как раз, именно сейчас, ни один из фольклорных представителей не шёл в голову.