Николай Шмелёв – Фобос (страница 48)

Тут только все заметили, что пока они слушали разглагольствующего командира, Петерсон уже вовсю ковырялся в эксклюзивных вещах, так тщательно скрываемых от глаз вездесущих туристов. Себя спецназовцы туристами не считали и поэтому, с полным правом перешли к осмотру экспозиции подпольного музея. Хранилище, набитое всякими побрякушками, вызывало уважение к хранителям, скрупулёзно расставившим все экспонаты по своим местам, в том порядке, который никому не был известен. Но, именно это и навевало мысли о том, что в расстановке предметов есть какой-то смысл. В комплект хранения входили всевозможные вазы, имеющие остроконечное дно и тем не менее, очень устойчиво удерживающие равновесие. Предметы, похожие на изоляторы, каменные диски, по размерам один в один совпадающие с лазерными дисками XX–XXI — го веков. Даже отверстие посередине точно соответствовало пластиковым образцам. Чёрная отполированная поверхность, треснувшая в нескольких местах, как бы заявляла о себе, как о хранилище утерянных знаний, которых лишилось современное человечество.

— Меня не покидает ощущение, что разработчики первых лазерных дисков, не мудрствуя лукаво, просто сдули размеры с каменного прототипа, — высказала свои соображения Кэрол.

Как специалист по электронике, она в этом очень хорошо разбиралась, в отличие от остальных членов команды, успевших порядком забыть, про подобные раритеты. Забыли же, когда-то, про патефонные пластинки; затем про виниловые, хоть мода, спекулирующая на ностальгии, временами реанимировала их из небытия.

— Мне кажется, что первые CD — проигрыватели конструировали именно для того, чтобы считывать информацию с каменных дисков, а их внедрение в бытовую технику произошло само собой, — выдвинул свою гипотезу Гонсалес.

Остальные оказались более равнодушными к дискам, на которых, возможно, хранились неординарные данные, способные перевернуть понятия о науке, в целом. Петерсон, будучи ознакомлен со всеми секретными хранилищами музеев по обе сторона океана, кроме России, тихо сказал Шелтону:

— Запасники многих музеев, особенно восточных, где и зарождалась современная история, имеют идентичные хранящиеся предметы.

— Не удивительно, — заметил Ник. — Многие вещи попали в музеи в результате военной экспансии. Например, Розеттский камень, который сейчас помещён под стекло в Британском музее. И это не смотря на то, что нашли его французы. Простой банальный грабёж исторических ценностей. Инспектор нашёл свою вожделенную железяку, наполовину смешанную с камнем и погряз в осмотре, а спецназовцы обратили свои взоры в сторону экспонатов.

— Что будем делать с коллекцией? — спросил всех Кротов.

— Да чего тут думать! — ответил за всех Огурцов. — Выносим всё на хрен. Раз этого официально не существует, значит и таможня пошла в известное место. Кстати, с камнями Ики, из Южной Америки, такая же ситуация: официального признания камни не получили и считаются подделкой. Значит — это простой сувенир, разрешённый к вывозу за пределы страны. И вывозят, а власти ничего поделать не могут! Они сами поставили себя в это положение. Нет, есть конечно подделки и даже перед кинокамерой один индеец демонстрировал, как это режется, но, подобные изделия, как правило, малы и рисунок чёткостью не отличается, по сравнению с оригинальными изделиями мастеров прошлого.

Петерсон только махнул рукой, в ответ на такие поползновения. Его, в данный момент, не интересовало ничего, кроме генератора. Он стоял в углу, а Инспектор листал какое-то руководство, захваченное с собой. Словно подтверждая подозрения Хирака, Проводник явно намеревался включить технику, чтобы проверить её работоспособность. Он без конца возвращался к инструкции, начиная путаться в описании и проводах, которых, кстати, было не так уж и много. Помогла ему в этом Кэрол Хари. Петерсон не слишком сопротивлялся против предложенной помощи, так как начал понимать безвыходность собственного положения, от нехватки технических навыков в области прикладной кибернетики. Наконец-то, аппарат был приведён в состояние готовности к работе и осталось подвести к нему электроэнергию. Инспектор вопросительно посмотрел на добровольного помощника, а она, сориентировавшись в инструкции, обратила свой взор на боевого дрона. Запитка электричеством от распределительной панели «Чудильника» было делом двух минут и даже меньше. Тумблер щёлкнул и в скором времени, трансформатор гудел, как улей африканских пчёл в дупле многовекового дуба, размером с медвежью берлогу. Настала очередь запускать основную технику. При попытке завести генератор, визг стоял такой, что пришлось заткнуть уши. Температура в помещении, неожиданно стала подниматься и Шелтон посоветовал Петерсону прекратить испытания.

Частота несколько тысяч гигагерц, чего не достигла современная кибернетика, требовала соответствующего охлаждения, а его не было. Сегодняшняя наука, вынужденная применить тактику архитектурного строительства процессоров, объединяя в одну матрицу несколько чипов, достигла определённых положительных результатов. Подобные матрицы страдали определёнными недостатками, но требовали меньше усилий для охлаждения. Это чудо техники было лишено недостатков, но требовало, воистину, космический холод.

На это обратила внимание Хари, предположив следующее:

— Сдаётся мне, что это оборудование должно было размещаться в открытом космосе — там естественный источник охлаждения, а если ещё и с подачей газа, сбивающего нагретые молекулы…

— Хватит фантазировать! — перебил её командир.

Заткнув рот размечтавшейся девице, он поторопил Петерсона:

— Тут и так ясно, что он работает! Кажется, генератору действительно необходимо банальное охлаждение. Нам необходимо делать ноги, пока никто не спохватился. Нашумели мы тут порядочно, а с этим — там разберутся.

При этих словах он многозначительно поднял указательный палец вверх и Проводник был вынужден с ним согласиться.

Гружёные трофеями, члены команды испытывали смешанные чувства: в какой-то мере это было похоже на воровство, но, они успокаивали себя тем, что подобные изделия имеют право на всеобщее обозрение и не должны гнить в сыром подвале. Петерсону было до фонаря, кем его считали, главное — он нашёл то, что искал! Предметы, уносимые спецназовцами, его не интересовали и он готов был закрыть глаза, на подобные мелкие шалости. К тому же, он был подданный другого государства, а к этой стране, Инспектор не имел никакого отношения. Шелтон был твёрдо уверен в том, что найденные раритеты индусам не принадлежат, так как истинные хозяева находятся в добром здравии. Ну, или почти здоровы… Так, лёгкая хворь, из-за несуразности размеров с нынешними обитателями планеты и мелкими несоответствиями с климатическими изменениями.

После швартовки, в глухом закутке «Харона» начался делёж добычи, прямо, как после пиратского набега. Командир вначале пытался отмежеваться от участия в жеребьёвке, но, ему, всё-таки всучили принадлежавшую часть добычи. Проходил делёж просто — нарезали бумагу, на которой написали наименование вещей и перемешали всё это в гермошлёме. Кто-чего вытащит — всё по честному. За командира тянула Кузнецова и, как заметил один из участников жеребьёвки, Чайнику достались наиболее интересные вещи, если свалить в кучу обе доли: Люськину и Ника.

Петерсон, в очередной раз умотал к своему начальству, демонстрировать очередную находку. Корабль без него не скучал, а готовился к ужину. Запах, доносившийся из камбуза, намекал именно на это. Отцы-командиры уединились в адмиральской каюте корвета, пригласив туда командира фрегата. Горин не замедлил воспользоваться предложением, так как измаялся от безделья и, сопутствующей этому бездействию, скуки. Шелтон поделился найденными раритетами: и с Виноградовым, и с Груздем, и с Шариковым, но, самую красивую вазу было решено, общим голосованием, преподнести Горину. Основание каменное изделие имело остроконечное и настолько острое, что оставалось только удивляться, как она сохраняет равновесие даже после того, как её качнули. Критический угол наклона, после которого ваза падала, составлял более семидесяти пяти градусов, но, при меньших значениях, она неизменно возвращалась в вертикальное положение.

— Впервые чувствую себя корсаром, — сказал Шелтон. — Постоянно не покидает мысль, что раритетов хватятся.

— Ну, и что с того? — равнодушно ответил Виноградов. — Если и имеется опись хранилища, то она секретная и не все знают про неё. Скорее всего, бумага просто затерялась в архивах, а про хранилище правительство страны рекомендовало забыть, в своих же собственных интересах. Доказать, что вещи принадлежат им, будет просто невозможно — ведь не из музея же из спёрли!

— Но всё-равно, — не унимался Шелтон. — как-то — неуютно…

— Да брось ты! — вставил своё слово старпом. — Как ты говорил, следов присутствия людей не было. Никаких следов в пыли? Значит, как запечатали бронированную дверь в конце пятидесятых годов XX — го века, так сразу же и постарались забыть про этот эпизод. Тех хранителей в живых уже нет лет…

Николай Афанасьевич хотел подсчитать продолжительность времени забвения, упорядочив это событие в годах, но, запутавшись в летосчислении, бросил это занятие. Махнув рукой, он подтвердил свою позицию безразличия к минувшему времени. К тому же, пришло другое время и уже открылся заветный погребок. Вот и аромат нектара разнёсся по всей каюте, если это аморфное понятие применимо к сорокаградусному пойлу, каким бы названием его не обозвали. Горин решил обмыть приобретение и налил свою порцию в вазу. Аромат усилился многократно, постепенно перерастая в нестерпимую вонь. Случайно, выяснилась одна из способностей вазы. То, что она обладала и другими качествами, почти ни у кого, из собравшихся, не вызывало сомнений…