Николай Шмелёв – Фобос (страница 32)
— Где Присцилла? Её два дня назад отправили выяснить, куда исчез владелец подвала.
— Где-где! — нервно ответил подчинённый, одетый в серый плащ и такую же нелепую шляпу, не оставляющую сомнений в принадлежности хозяина к известному ведомству. — Там же, где и «Потрошитель» — в морге…
— Как?! Наш лучший агент… Мать вашу!
Человек в сером ничего не ответил. Впрочем, начальник ничего и не спрашивал, а просто выразил своё крайнее неудовольствие. По роду своей деятельности, и тот и другой, каждый день выслушивали подобные высказывания. Повидав на своём веку всякого, их чувства давно атрофировались и картина, увиденная в морге ведомства, не вызвала у них каких-то резких эмоций, кроме сожаления о потере ценного сотрудника. Тошнотворный запах ударил в нос и оба вошедших брезгливо поморщились. К запаху привыкнуть они не могли… На столе лежало то, что осталось от лучшей агентессы. По частям. Все гастрономические пристрастия крокодильего мутанта были налицо — отвратительного синюшного цвета. Рядом лежал виновник траурного торжества — крокодил, имевший подпольную кличку «Потрошитель». Для него в морге еле-еле нашлось место и то, только после настоятельного приказа спецведомства. Распиленный на три части, он вызвал у начальника некоторое недоумение:
— Почему он разделан?
— А как его хранить в обычной ячейке? — пожал плечами патологоанатом.
Начальник тяжело вздохнул от увиденной картины и отвернулся в сторону, прикрывая рот рукой. Он ещё раз глубоко вздохнул и, собравшись с мыслями, сказал:
— Теперь не выяснишь: то ли он сам напал на Присциллу, то ли её сначала пристрелили. Как думаешь, Джон?
— Почему пристрелили? — удивился человек в сером.
— Ну, грохнули! Пусть будет так — убрали доступным способом, который теперь не определить, в связи с частичной переработкой агента в желудке крокодила. Легче тебе от этого?
— Сэр, давно надо было отправлять на такие задания синтетических кукол. Это мои личные убеждения, Том.
— Чувства, дорогой Джон, — задумчиво протянул начальник. — Чувства! Их никакими синтетическими мозгами не заменишь, разве что — для мутантов несъедобны. Кстати, а крокодила этого, пристрелили, что ли?
— Умер, от несварения желудка, — равнодушно ответил подчинённый.
— Да? — подло улыбнулся начальник.
— Да, — подтверждая, кивнул головой человек в сером. — На Присцилле был надет молекулярный бронежилет, который не выплюнешь из крокодильей пасти, за здорово живёшь. Вон он лежит на столе — как новенький!
— А калош чёрных рядом нет?
— Чего?
— А, проехали! — махнул рукой начальник. — Я в России стажировался, так сказать, по обмену опытом в те времена, когда наступают удобные, для этого, моменты.
Кошмарный набор, с недостающими частями человеческого тела, накрыли белой простынёй и убрали назад в рефрижераторную камеру.
— Джон, «Потрошитель» до сих пор идеально выполнял свои функции ассенизатора коллектора, очищая его от нежелательных элементов и, благодаря этому, оставаясь на полном самообеспечении, — задумчиво проговорил Томас. — Почему Присцилла не выполнила нужные инструкции, прежде чем проникнуть вглубь лабиринта?
— Сэр, может быть, ей подсыпали, чего-нибудь или пары в голову ударили? — внёс свою версию в обсуждаемую тему патологоанатом.
— Что-то тут не так! — твёрдо возразил начальник. — Решение пойти одной, без прикрытия, возникло до посещения коллектора.
— Ну, точно ей подсыпали дрянь какую-то! — согласился с доводами человек в сером. — Смотри: спустилась одна — без «бычка», на связь вышла только тогда, когда уже в принципе поздно было, что-либо предпринимать. Вот сама жертвой и стала!
— А кто отводился на роль «бычка»? Его допросили?
— Он тоже исчез, сэр. Только не в желудке аллигатора, и не в камере холодильника морга, а в неизвестном направлении.
— Ищут?
— Ну, чего ерунду спрашивать?
Все трое ещё немного помолчали, обдумывая полученную информацию, после чего начальник нарушил тишину вопросом:
— Джон, тебе не кажется странным то, что про крокодилью популяцию, не одно столетие живущую в канализации, нам известно больше, чем о «Папе Карло», кому принадлежит эта каморка?
Человек в сером неопределённо пожал плечами, не найдя что ответить и предпочёл благоразумно промолчать.
— Ну, а с поисками как обстоят дела? — не выдержал молчания начальник.
— Поиск до сих пор идёт полным ходом, сэр. Для этого пришлось даже организовать ток-шоу. Теперь ищут не только владельца каморки с артефактом, но, также игроков. Один из участников этой афёры, поняв, что его используют в своих грязных целях, расстрелял из-за угла всех организаторов.
— Из чего? — опешил Томас.
— Из пулемёта…
— Он же должен был найти только муляж! Игрушечное оружие…
— А он где-то раздобыл настоящее… Теперь все игроки разбежались из ключевых мест поисков с мнимыми и настоящими находками.
— Джон, мне докладывали о том, что все участники ток — шоу являются агентами спецслужб другого государства, но, я не поверил. Оказывается — зря!
— Сэр, так и смерть Присциллы, может быть, их рук дело?
— А ты сомневался?
Начальник на секунду задумался и задал ни к чему не обязывающий вопрос, но, чуть не поставивший подчинённого в тупик:
— По легенде, эта мастерица иллюзий, кем должна была бродить по коллектору — свиньёй или овцой?
— Ланью…
— Кто? Эта корова? Впрочем, для «Потрошителя» они все съедобны…Я имею ввиду персонажи… Под кого ни маскируйся…
— Ага — свинья в бронежилете…
В эту ночь сон начальника человека в сером отличался повышенной возбудимостью. Снилось ему, что «Потрошитель», разделанный на три части, регенерировал. Причём, каждая из частей, как планария, приобрела первоначальные формы полноценной рептилии. У Присциллы тоже воссоединились раздробленные части и теперь, имея противный синюшный цвет, она улепётывала от аллигатора, который преследовал агентессу по пятам, намереваясь повторить предыдущую трапезу. Второй экземпляр преследовал Джона, а вот третий намеревался закусить его начальником. В утробе ненасытного аллигатора утробный голос патологоанатома взывал о помощи…
Том проснулся в холодном поту и долго размышлял о перипетиях судеб обитателей измерения Морфея. Наконец-то, усталость взяла вверх и он снова погрузился в тяжёлый сон…
У космического причала «Орбитера» швартовался рейсовый челнок, доставивший с Земли пассажиров, постоянно проживающих на
станции и сменную вахту, имеющих своё жильё в более привычном месте. В дверях появились начальник продсклада и снабженец. В руках они несли две объёмные коробки. Возглавляла процессию повар — Анфиса Анатольевна Безымянная, которая беспрестанно подгоняла несунов. Те, в свою очередь, беспрестанно огрызались, ссылаясь на то, что поклажа тяжёлая и, к тому же, очень холодная. Горидзе утверждал, что просто ледяная, а Кочерга с ним соглашался, поддакивая и согласно мыча, на что беспрестанно разглядывал кулак повара, которой она ему совала под нос. У шлюзовой камеры их встретили старпом с помощником и удивлённо поинтересовались содержимым коробок.
— Вот, Николай Афанасьевич, выбила на центральном складе свежую курицу! — гордо сказала Безымянная старпому. — Кто бы знал, чего мне это стоило!
Груздь радостно потёр ладонь о ладонь и подмигнул помощнику:
— Ну, Арсений Вячеславович, сегодня у нас будет настоящая закуска.
Троица вместе с коробками скрылась внутри корабля, а старшие офицеры пошли готовиться к торжественному ужину.
Не прошло и пяти минут, как на кухню прибежал оружейник Гаврилов, уже давно и безнадёжно привыкший к синтетической пище, а про настоящую птицу решительно ничего не могущий вспомнить.
— А курица где? — с ходу спросил он Безымянную.
— Где-где — в морге! В синюшном зале…
— Чего?
— В холодильнике, Пётр Викторович.
— Почему синюшный зал, — удивился Гаврилов, — это как-то связано с содержимым холодильника или непосредственно с курицей?
— Обои синие — вот и навеяло, — пояснила Анфиса Анатольевна. — Ассоциации с Янтарной комнатой…
— А-а-а, — промычал оружейник, так ничего толком и не поняв.
Он закатил глаза к потолку и не выдержав мук неопределённости, воскликнул:
— Послушай — ты мне все мозги вынесла! Я только хотел спросить, откуда у нас на корабле взялись обои — в принципе. И ещё — откуда взялась курица. И почему в морге?
Безымянная сплюнула с досады и снизошла до пояснения:
— Плюшкин до сих пор чудит, не ограничивая себя в применении только розовой краски, а насчёт курицы — это просто курица, несмотря на то, что все давно отвыкли от этого синюшного сравнению, а вот труп — есть труп. Она, всё-таки, неживая в холодильнике лежит! И вообще — это синее сравнение, с точки зрения криминалистики, детский лепет. Колбаса, исходя из этих позиций — верх цинизма распоясавшегося маньяка.
Из морозильной камеры выехала пластиковый контейнер, доверху заполненный свежемороженой птицей и гордо продемонстрированной Гаврилову, с пожеланием посмотреть повнимательнее: «Может быть последний раз в жизни». Затем его решительно выставили с кухни, чтобы не мешал и по кораблю начал распространяться странный запах, который многие слышали первый раз в жизни.