Николай Шмелёв – Фобос (страница 24)
о своих скрытых внутренних резервах, показал всё, на что был способен. Этого хватило, чтобы на время отвлечь внимание всех присутствующих на себя, а Шелтон, махнув стакан, решил уходить — не попрощавшись. «Может быть — это всё надумано, но, как известно — бережёного Бог бережёт!» Для начала, он решил посетить туалет и раствориться в подсобных помещениях заведения, ставшего родным, а родные стены, как известно — помогают. Исчез он прямо из сортира, уходя по Нью-Йоркской канализации, следуя на ближайшую станцию метро. «Пронесло!» — подумал Ник, пробираясь по зловонному
коллектору. То, что есть прямые соединения клоаки с метрополитеном, знают немногие, из числа обывателей. Так же, немногие знают о том, что бесполезно клеить усы и бороды, потому что глаза, всё-равно выдадут, а тёмные очки, в метро, вызывают подозрения полицейских ещё больше, чем беременный живот у мужика. Прикинувшись обывателем средней руки, затеряться в переходах Нью-Йоркского метрополитена — делать нечего, чем Ник и не замедлил воспользоваться. Через пару часов, он уже обсуждал дела со своим знакомым мастером, сидя в уютном подвальчике, на Беверли Роад. Попивая выдержанный в дубовой бочке красный кубинский ром, который Шелтон предусмотрительно прихватил с собой, умелец рассказал Нику, какие изменения внёс в рисунок скрижали:
— Носатому гегемону фэйс подкорректировал. Кое-что убавил, а гегемонихе, наоборот — добавил. Знай наших! Да, и мужику шнобель удлинил, который вы, американцы, носом зовёте.
Старый белый русский эмигрант, в седьмом или восьмом поколении, рассказывал о проделанной работе с таким упоением, с которым поют колыбельную песню на ночь детям или травят анекдоты, но уже взрослым дядям в подворотне. Его предки прибыли в Нью-Йорк через Константинополь, ещё во времена первой волны эмиграции. Вынужденного переселенца постоянно мучила ностальгия, приведшая к неистребимой тяге нагадить на белый рояль «Станвей», стоящий в яхт-клубе. Про рояль он услышал в анекдоте и теперь мучился вопросом: «Зачем он нужен яхтсменам?» Извечная русская загадка: на хрена козе баян, и не только он, но и любой другой музыкальный инструмент — не даёт покоя многим поколениям славянских душ. Даже, будучи американизировавшимися на берегах Манхэттена, они за каждым углом ищут рогатое существо, которому можно подать монетку, за виртуозное исполнения на баяне «Славянского марша».
— Подлинник спрячь подальше, чтобы я не знал, где он находится, — посоветовал Шелтон. — Ещё лучше, чтобы и ты не знал. Помнишь, как Мартина Лютера прятали?
Мастер согласно кивнул головой и в это время, за окном, которое верхним краем, лишь слегка возвышалось над асфальтом, промелькнули чьи-то ноги. Обычное дело — пешеход, но, умельца, почему-то, это насторожило.
— Запалил ты мою хибару! — нервным голосом прошептал он Нику. — Валим отсюда. У меня есть выход в канализационный коллектор. Никому до сих пор не показывал. Видимо — время пришло.
Стука в дверь, которого можно было ожидать — не последовало. Ничто не выдавало присутствие слежки, но, мастер оставался уверен в обратном. Оставив дверь лачуги запертой изнутри на тяжёлый засов, они нырнули в люк и спешно пробирались по клоаке в место, ведомое
только ведомому. Вонь гадящего мегаполиса грозила преследовать ещё долго — намного дольше, чем путешествие по туннелю, а послевкусие грозило отбить аппетит в столовой недели на две — не меньше. Проводник мрачно посмотрел на зловонную жижу, несомую мутным потоком в сторону очистных сооружений и сквозь зубы процедил,
— Судя по запаху, а особенно по весёлому цвету, этот ручей из бара «Андеграунд».
При скудном освещении Нью-Йоркской канализации, построенной в незапамятные времена, две удаляющиеся фигуры терялись в тумане поднимающихся испарений…
Глава девятая
Обратная сторона Луны
Вернувшись на корабль, Шелтон пребывал в крайнем смятении. Волнение мастера передалось и ему, хотя никаких веских оснований, для подозрений — не было. Командир корвета повёл носом, втягивая воздух обеими ноздрями, тщательно принюхиваясь к ворвавшимся запахам и спросил:
— Ник, ты что, ассенизатором подрабатывать летал?
— Если бы, — обречённо вздохнул командир спецназа. — Надо срочно принять душ и переодеться. Всё-равно никакой дезодорант не поможет.
Все основные предполётные приготовления подходили к концу, а обе команды готовились к ужину. «Уран» болтался у соседнего шлюза и на нём, так же провели профилактику, которая не выявила дефектов, могущих вызвать сбой в работе узлов и агрегатов. Оба командира, прихватив с собой угощение, а заодно старпома с помощником, отправились в гости к Горину. Они долго беседовали между собой, совмещая ужин с банкетом. Присовокупив к обоим деяниям секретное совещание, на котором так ни к чему и не пришли, они, зато, солидно разомлели. Основная тяжесть предстоящих поисков ложилась на группу Шелтона, от чего ему было не слишком весело, а вот корабельное начальство чувствовало облегчение.
На «Хароне» ужин шёл полным ходом. Вылет назначен на утро и за это время, пехотинцы позволили себе расслабиться. Каждый был в своём репертуаре и играл свойственную ему роль — ни больше и не меньше. Гоблин, обращаясь к искусственному шницелю и, в своём воображении, сравнивая его с подмёткой, искренне и проникновенно предупредил родственника ботинка:
— Сейчас я тебя укушу!
Мухина, сидящая рядом, всё поняла по своему и отпущенную реплику, приняла на свой счёт:
— И я стану вампиром?
— Почему вампиром? — невозмутимо ответил Бубен, вмешиваясь в разговор. — Просто покойником…
— Никитична хотела получить осиновый кол — между лопаток, — заметил Кротов. — А вы — злые люди…
— Почему осиновый, а самое главное — кто это придумал? — возразил ему Таран. — Я слышал, что бывало и в сердце метились.
— Чем именно? — скривился Гоблин в подлой улыбке.
— Колом, — пытался пояснить Кувальцев, пока не догадываясь о том, что его дурят, самым циничным образом.
— Почему все стараются между лопаток попасть? — поддакнул Тарану Огурцов.
— Фольклор, однако, — отмахнулся Гонсалес от беседы и надоевших собеседников, один из которых, тупил не по годам, а второй имел в жизни одну заботу, связанную воедино с осиновым колом.
Кэрол Хари оглядела поверх голов подвыпившую компанию и грустно сказала:
— Сколько, всё же, у вас вредных привычек.
— Где ты видела людей без вредных привычек? — возмущённо ответил Крот, чеканя каждое слово. — Их наличие определяет настроение. Всё от него зависит. Я, лично, не видел людей без в\п.
Она не стала спорить с замкомвзвода, а обратила внимание на прошедшего человека, до этого времени, ни разу не встречавшегося ей, на бортах обоих кораблей.
— А это кто? — спросила Хари.
— Этот, что ли? — вопросом на вопрос отозвалась Светлана Мухина. — Странный пассажир, типа — наблюдатель от корпорации. Инспектор.
— Забудем его на Луне, да и всего делов, — предложил Кротов заговорщическим шёпотом.
— Не жалко тебе его? — усмехнувшись, спросила Кэрол Хари.
— На простофилю, он не сильно смахивает, — презрительно озвучил Василий положение дел и заодно, охарактеризовав инспектора. — Есть у него некоторые черты, совсем чуть-чуть, от ботаника, но идейные, почти — все такие.
Вечер плавно перетёк в ночь, а она пролетела незаметно, без значимых сновидений. Вероятно, все порядком устали, чтобы по ночам сны разглядывать. На орбите: что день, что утро — всё едино и видимая картина космической черноты не меняется. Только проплывающая, под ногами, Земля меняет панораму, зависящую от погоды. Два корабля отвалили от стенки и вышли в точку старта. Время полёта, вместе с разгоном и торможением, заняло не больше двадцати минут, причём, сам полёт оказался кратковременен, в отличии от манёвров возле Луны. Оба корабля заняли стационарную орбиту и десант приготовился к штурму неизвестности. Нафталин уже давно хотел написать на борту челнока: «Вход без приглашения!» По его мнению, космодесант шастал туда-сюда так часто, что ему можно было не покидать «Моль» — чего лишний раз башмаки стаптывать, да дверями хлопать. Привязались в салоне намертво…
На ходовом мостике царило оживление. Всё начальство собралось у смотрового иллюминатора и ждало корректировок с Земли. Пока они не были получены, оставалось только ждать.
— Не слабо её термоядерными «винтами» отколбасило! — высказал своё мнение Виноградов, рассматривая обратную сторону спутника.
— Фигачили с Земной орбиты более тяжёлыми снарядами, чем с
обратной стороны Луны, — согласился Шелтон с выводами, но не удержался и от собственного мнения. — Там пришлось применить спутниковую тактику обстрела, что существенно уменьшило выводимый на орбиту смертоносный груз, вот и кратеры там мелкие. Видимую сторону Луны разворотили от всей широты атлантской души. Мощность подгрунтового взрыва, например Моря Дождей, даже оценить сложно.
— Точно так же выглядели некоторые города Германии после Второй Мировой войны, — согласился с доводами командир корвета. — После опубликованных в печати фоторепортажей в Англии начались массовые акции протеста, на которых требовали бомбардиров отдать под суд. Причём — своих собственных. В Америке, кстати, варварские бомбардировки городов, в которых кроме мирных стариков и детей, никого не было, не вызвало никакого резонанса.