Николай Шмелёв – Безмолвие полной Луны (СИ) (страница 34)
Пока несознательные граждане обмывали удачу, Лариса знакомилась с записями профессора. Профессор тоже играл в шпионские игры, пряча дневник по частям. Так же, припрятал кое-что из оборудования. Кроме деловых пометок, в дневнике имелись личные воспоминания учёного, в целом, к общему делу не относящиеся.
15 мая.
Из областного центра вернулся генерал-куратор проекта с веником зелёной полыни. «Почему не чёрной?» — спросил начальника его заместитель. «Народный целитель посоветовал зелёной полынью ноги в бане парить, — ответил генерал. — Ты же знаешь, что у меня с кожей проблема». «Здесь травы мало, что ли?» — удивился подчинённый. «Э-э-э — нет! — возразил куратор. — Лекарь сказал, что покупать полынь следует только у него, а не собирать её по косогорам. Неправильная она у нас — с осадком, каким-то». Заместитель благоразумно промолчал, а я про себя отметил: «Надули нашего генерала, как дитё малое! Можно даже сказать — наеб… И не боится целитель гнева власть предержащих?»
Для деловых записей профессор выделил отдельное информационное поле, чётко разграничив личные впечатления от профессиональных.
12 июня.
Генерала куда-то перевели, а замены пока не прислали. Исчез куда-то и его заместитель. Без объяснения причин и прощального салюта. Будто и не было его вовсе… Руководство города, пользуясь информацией и полной безнаказанностью, начало потихоньку растаскивать аппарат — кому-что понравилось. Ну и народ… В Москве об этом не знают. В курсе только горстка компетентных товарищей. Сюда они не стремятся, ввиду отдалённости от привычных мест обитания. Глубинка союзной республики у них курортом не считается.
17 июня
В Горком привезли бильярд, выписанный аж из-за границы. Целыми днями руководство города пропадало в кабинете, где его установили. Деталь, снятая с вимана, каким-то образом способствовала развлечению. На зелёном сукне господа градоначальники проигрывали друг другу целые вотчины… Помещики, хреновы!
Лариса, бродя внутри вимана, сверяла данные, руководствуясь прилагаемой к дневнику описи имущества. Ссылаясь на них, теперь стало ясно, что аппарат изрядно потрепали и профессор не врал в своих записях.
— Потерян вихревой тор и все три гроонусилителя, — угрюмо и задумчиво цитировала Лариса заметки учёного. — Без них невозможен режим «дельта», с помощью которого виман выходит в открытый космос. С двумя возможен только выход в стратосферу. С одним, конечно, ещё проще: в режиме «омикрон» полёты в атмосфере.
В это время Ворон листал дневник заместителя генерала. Корме личных впечатлений, он содержал записи распоряжений, имеющих курьёзные последствия. Так же рукопись пестрела пометками служебного характера и заметками о неадекватным поведением подчинённых. Вова зачитал вслух некоторые выдержки, имеющие любопытные детали, не вписывающиеся в реальность происходившего:
Личные заметки помощника куратора.
Как сказал главный инженер, профессор, незадолго до трагических событий, заказал себе гранитный памятник. В сельской местности, подобная практика — обычное дело. Поэтому, сей факт не очень удивил коллег. Они просто посмеялись над паникёром и вернулись к своим делам. Есть данные, что пропавший накануне гроонусилитель замурован в его постамент, который склеен из гранитной крошки и покрашен в отвратительный зелёный цвет, чтобы расхитители могил не позарились.
— Что-то тут не вяжется! — громко возмутилась Лариса. — Если зам пропал до катастрофы, то, как он мог зафиксировать это в дневнике?
— А я знаю?! — нервно ответил Ворон, листая пожелтевшие страницы. — Как ты уже поняла, здесь не всё вписывается в общую картину реальности.
Он продолжил читать, временами сдувая жёлто-коричневую пыль со страниц.
Продолжение записей заместителя генерала.
«Нет на месте и ваджры». Каким-то непостижимым образом, сталкерам передалось недоумение зама и настолько реально все почувствовали это, что кое у кого создалось впечатление телепатической связи, а сам заместитель вот-вот появится в помещении, в виде голограммы.
— Ваджра, — задумчиво пробубнил Крот. — А что это за зверь?
— Стандартное лучевое оружие вимана, — пояснила Лариса.
Шмель усмехнулся и всех успокоил:
— Ну, ничего — придётся распотрошить какой-нибудь музей, в котором она демонстрируется. Там и не подозревают, что это такое.
— Почему, — поинтересовался Жук.
— Что почему?
— Почему не подозревают?
— Потому что «лепездричество» кончилось. Подари аборигену Папуа-Новая Гвинея, из самой глубинки, электрическую бритву…
— Но в музее охрана! — предостерёг Чингачгук.
— Пустяки! — хладнокровно парировал Шмель. — Тараним виманом стену; быстро хватаем то, за чем прилетели и валим оттуда, а спишут всё на инопланетян.
Лис радостно вздохнул и пропел:
— Да! Нет повести печальнее на свете, чем повесть о потерянной ракете.
Лариса подозрительно на него посмотрела и продолжила чтение:
— Так же, пропали четыре противоперегрузочных изоморфных кресла. Хорошо что в реактор никто сунуться не решился, а тем более вмешиваться в его работу. Ко всему прочему, пропал комплект «Многофункциональных шаров-нейтрализаторов».
— Сегодня, кажется, не полетаем, — тяжело вздохнул Бегемот.
— Да, на ближайшее время — нелётная погода, — подтвердил Кот, вглядываясь в мрачное небо, по которому плыли тяжёлые свинцовые тучи.
— А чего эти шары нейтрализуют? — спросил Жук, про существование которого все порядком забыли или не обращали внимания.
— У Кота — полное погружение! — заржал Ворон, а Шмель разразился гомерическим хохотом.
Барбариска, находясь в повышенном возбуждении и крайнем возмущении, оговорилась при попытке осадить Вову:
— Не говори ерундой!
— А очень хочется! — не растерялся Ворон, при этом его смех принял форму удушающего характера. — Но: он стоит, краснеет и молчит…
— Рыбачить не пробовал? — спросил Шмель, держась за живот.
Ещё минут пять Барбариска вынуждена была молчать, пока уляжется нездоровое волнение, переросшее в массовый психоз. Такое состояние, когда нельзя показывать даже палец, иногда длится весьма продолжительное время, но друзья быстро успокоились. На «дурачину» они не обижались, но беспричинное смехоизвержение стоит порядочное количество калорий. Улетучиваются в никуда пары анестезирующих жидкостей, сводит судорогой мышцы живота и, существует ещё целый ряд нездоровых побочных эффектов. Шмель вспомнил прецеденты, как после подобных веселий психологически неустойчивые граждане шагали в пропасть, внезапно впадая в чёрную апатию. На вопрос Ворона: «Какая пропасть?», последовал ответ: «Вешалка».
Лариса бросила усталый взгляд на угомонившихся товарищей и продолжила:
— К тому же, неизвестно наличие топлива на борту. С трансурановым горючим будут непреодолимые проблемы…
— Ну а что — уран можно на станции спереть, — предложил Крот.
— При чём тут уран? — не поняла Барбариска.
— Ты сама сказала, что реактор работает на трансурановых элементах.
— Темнота! У тебя по физике пара была, что ли? Трансурановыми, называют элементы, которые стоят в периодической системе Менделеева после урана. То есть, число протонов у них больше девяносто двух. С 93-го по 108-й они весьма стабильны и принадлежат к числу актиноидов. Кстати, самый популярный, как вид топлива — нуклид плутония — 239.
— А-а-а! — понятливо протянул Виктор. — Так нам нужен плутоний?
— Как бы не так! — резко и недовольно возразила Лариса. — Он нам в одно место не упирался! Ваше, кажется, мальчики…
Ворон со Шмелём с удивлением посмотрели на Барбариску, как-будто первый раз её увидели, да ещё в таком амплуа, про которое и в жёлтой газетёнке-то стыдно написать.
— Что с тобой? — заботливо спросил Вова.
— Ничего! — резко ответила она. — Просто, нам нужен элемент, который в современной науке лежит за пределами понимания умом, даже самими учёными. Короче, элементы с числом протонов более 103 — называются трансактинидами, а более 120 — суперактинидами. Они крайне неустойчивы, имея срок жизни, исчисляющийся долями миллисекунд. Как было сказано, где-то на «Острове стабильности», находится тот элемент, который используют в качестве топлива «Вимана», а может быть и ещё дальше — на другом «Суперострове», если не на «Суперпуперострове». Такие, которые относятся к гиперактинидам. Да ещё, к супертяжёлым элементам или даже к ультратяжёлым»… Нам это не по зубам! В ускорителях такие не получали, даже на долю миллисекунды…
— Что же делать? — растерялся Ворон.
— Лезть в реактор, — мрачно выругался Шмель.
— Визуально? — задал глупый вопрос Жук.
— Перорально, мать твою! — заорал Ворон, не выдержав тупизны. — Пробовать на вкус! На ощупь не определить — никак… И вообще — ты мне всю плешь выгрыз. Кто сказал, что реактор не работает?!
— Она, — Жук нерешительно показал в сторону Барбариски.
— Она только предположила, а ты меня уже расспросами задолбал!
Чингачгук долго прислушивался к лекции и робко возразил:
— Головастики утверждают, что остров стабильности предполагает элемент, лежащий между 114 и 126 количеством протонов и в пределах области 186-и нейтронов.
— Это первый остров, — пояснила Лариса. — Не думаю, что на таком элементе, виман мог демонстрировать такие фокусы с космическим перемещением — слабовата энергия, будет… Тем более, что практика показала действительную устойчивость элемента в реакторе аппарата, как минимум, в четыре — пять тысяч лет.