Николай Шмелёв – Безмолвие полной Луны (СИ) (страница 15)

Рано или поздно, всё кончается. Так и отдых подошёл к своему концу. Хочешь — не хочешь, а идти было просто необходимо, чтобы достойно подготовить подходящую стоянку к ночлегу: поближе к объекту, но, подальше от его охраны.

Перелески, сменяемые возделываемыми полями, сменялись на луга, пока не показалась небольшая речка, к которой и вёл сталкеров Мастодонт. Стройка виднелась вдалеке и выглядела настолько же нелепо, как небоскрёб посередине пустыни. Никаких подвижек в бинокль обнаружить не удалось и Федя пояснил:

— Рабочие со стройки давно разбежались. Остались одни военные, силой приказа продолжающие охранять объект.

Оказалось, так же, что вокруг строительства, взрослые дядьки давным-давно играют в войну, размахивая страйкбольным оружием. Известно, что оно, один в один, копирует реальные образцы пистолетов, пулемётов и винтовок, поэтому, майору тоже, давным-давно, хотелось подменить игрокам игрушечный пулемёт на настоящий. После трагического случая, игрушечных военных наверняка бы разогнали, к такой-то матери… Кучи привозного песка, вокруг возводимого здания, в купе с лабиринтом фундамента, создавали идеальные условия для подобных игр. Военные ютились только на входе одной единственной двери и, по умолчанию, как бы вовсе не существовали. Поэтому, они постоянно прятались за ней. Частенько, в город отправлялся гонец, перемещающийся по стройке, как партизан, который готовится взорвать недостроенное здание. Огромный рюкзак на спине говорил о многом, а в частности — о цели солдатского похода. Военный, как правило, скрывался в направление автобусной остановки. Места в рюкзаке, несмотря на его внушительные размеры, для закуски почти не оставалось. Всё свободное пространство от бутылок забивалось конфетами, пряниками и огурцами. Частенько, военных видели вдвоём, а то и втроём, чтобы было кому нести провиант. Тушёнка, видимо, надоедала охране. К тому же, свежего хлеба, нет-нет, да и захочется…

Лагерем разместились тут же — у маленькой речки. Снасти были безнадёжно запутаны и оставлены ещё на предыдущем месте рыбалки, поэтому, Шмель даже не помышлял о подобного рода развлечениях. Костёр трещал сухими дровами. Жуку с Кротом, наконец-то, дали возможность совершить свой подвиг, по снабжению лагеря топливом. Остальные молча осваивались на незнакомой территории. Барбариска вызвалась приготовить ужин, памятуя о том, какую бурду сварил Терминатор на прошлой стоянке. Она громыхала котелками и кастрюлями, которые прихватил едва ли не каждый и теперь, едва ли не каждый мечтал от них избавиться. К чему столько? Так что экспедиция рисковала остаться совсем без посуды… От костра к походному ведру тянулись красные языки пламени, а по зелёной лужайке расползался сизый дым. Запахло кухней, но, Ворон никак не мог идентифицировать запах, применив его к какому-либо блюду. У него сложилось впечатление, что пахло всеми кухнями мира сразу. «Ладно, хоть, не дерьмом», — посетила его голову утешительная мысль.

К вечеру вернулись Кот с Чингачгуком, ходившие на разведку под предводительством Терминатора. Всё оказалось банальным настолько, что изначально теряло всякий смысл похода в это место. Военные забаррикадировались в проходе наглухо. Вокруг них, нисколько не смущаясь подобным соседством, бегали великовозрастные дядьки в камуфляжных костюмах, купленных в магазине «Военная форма стран НАТО». Противоборствующая сторона экипировалась в лабазе «Каптёрка». В руках противники тискали страйкбольное оружие и играли в войну, по заранее написанным сценариям. Силиконовые шарики, из этих автоматов, свистели у висков «ролевиков» и терялись среди жёлтого песка стройки, обогащая фабрикантов, работающих на эту индустрию развлечений. Потерянный боезапас надо, время от времени, пополнять. Так же и пружины не вечны… И прочие запчасти… Часто, между игроками, создавались ситуации, когда стычки перерастали в ближние бои и две противоборствующие стороны сталкивались в рукопашной схватке. Игроки в натовской форме чаще ходили с фонарями под глазом, так как противная сторона, видя вражеское обмундирование, забывало про всё на свете и яростно вступало в настоящий бой. Противники терялись, видя нашу форму на сопернике и ничего не могли поделать — воля к битве пропадала. Идейная мотивация не та…

На поляну опустилась темнота, отгоняемая отблесками костра. Разговор не клеился и Мастодонт достал из кармана карту. Это была схема переходов лабиринта штольни, находящейся неподалёку. В отличии от Ларискиного, его полиграфический шедевр отличался свежестью: лист белый, а не коричневый; края не успели обтрепаться, а места сгибов протереться до дыр.

— Что это? — поинтересовался Ворон, под пристальные взгляды остальных участников экспедиции.

— Старая заброшенная штольня, — лениво ответил Фёдор. — По ней, как мне сказали по секрету, можно обойти военный пост.

— А я в неё пролезу? — забеспокоился Бегемот.

— Ты? — усмехнувшись, уточнил Мастодонт и не дожидаясь ответа, уточнил детали. — В неё мамонт просвистит — без задёва! Раньше здесь, как и в севастопольских катакомбах, добывали туф для местного строительства. Судя по размерам выработки, указанных на карте, строительный материал, явно, куда-то увозили, потому что добывали его в таком количестве, в котором не нуждался местный домострой. Возможно, шахту разрабатывали с какими-то другими целями. Кое-кто связывает эти интересы непосредственно с охраняемым, теперь, объектом.

Мастодонт, понизив голос до шёпота, рассказал собеседникам о штольне и мистике, которая присутствует в её лабиринте:

— Таинственного хватает не только в севастопольских катакомбах: и революция, и Гражданская, и Отечественная войны, коснулись этих мест, не только краем — это была самая активная зона проведения военных действий всех трёх кампаний. Многие из диггеров, углубляющихся в лабиринт переходов, встречались с призраками. Верить, подобным сведениям или нет, личное дело каждого, но, как-то неуютно себя чувствуешь, после таких рассказов.

Ночь опустилась на стоянку сталкеров, которыми предстояло стать новоявленными диггерами, хоть первые и не различают разницы между обоими движениями. Если диггеры обследуют, в основном, только пещеры и подземные ходы, совместно с коммуникациями, то сталкеры не брезгуют ничем. По роду своей деятельности, последние суют свои носы во все щели, если это сулит, хоть какую-нибудь выгоду и, как правило, не всегда материальную.

На небе, в полную силу сияла Луна, отражая лучи скрывшегося за горизонтом солнца. Костёр уже догорел и вяло тлел, пуская синий дымок перед тем, как совсем потухнуть. Вставать и подбрасывать дрова в огонь желания ни у кого не возникало и постепенно, сон сморил участников экспедиции.

В эту ночь Чингачгуку снился сон про то, как он променял свои мокасины на огромные, несуразно сплетённые белые лапти, подёрнутые желтизной. Изделие русских мастеров было красиво украшено иглами дикобраза и бисером, которые не свойственны национальной культуре средней полосы России. Те места, на которые не хватило украшений, были заляпаны гуашевой краской. Мастер отдал предпочтение красной и синей. Жёлтую с успехом заменял естественный цвет лыка. Лейб скептически осмотрел приобретение и осознал, что к этой обуви чего-то не хватает, пока не понял, чего именно. Не хватало индейских штанов с бахромой по краям и, как онучи, перевязанных верёвкой. Под полной луной, в лаптях на босу ногу, Чингачгук отплясывал замысловатые индейские танцы…

Утро выдалось туманным и прохладным. Штольня находилась в значительном удалении от стройки, но, торопиться смысла не было, так как в лабиринте всё-равно темно. Мастодонт поднапрягся и сделал предположение, что возможно, в штольне есть освещение, хотя бы в её начальной части. В ней постоянно крутилось много народа: кто отправлял породу дальше — по назначению, кто ремонтировал подъездные пути, ну, и так далее. Откуда изначально поступало электричество, было неизвестно. Терминатор, как и Мастодонт, так же, находился в неведении. Лектор с Диплодоком, тоже не могли внести ясности в данное дело. Ворон сплюнул и сделал важный вывод — разберёмся на месте.

Рявкнув хором, сталкеры синхронно поднялись со своих мест, сгибаясь под тяжестью поклажи. Вытянувшись в длинную стонущую вереницу, толпа потянулась в сторону штольни. Пыльная просёлочная дорога петляла между зелёными прибрежными лугами, сворачивая в перелесок. Прямо перед подъёмом в гору, возникла небольшая заминка. Толпа парнокопытных, в простонародье именуемое стадом и образующее коровье поголовье данного анклава, неспешно пересекало путь сталкеров, позвякивая колокольчиками. Прочие регалии, в виде хомутов, сёдел и упряжи, естественно, отсутствовали, но у Бегемота в голове застрял именно этот факт и возник вопрос: «Почему? В Азии на волах и прочих родственниках коров землю пашут; запрягают в арбу, а в Малороссии — в бричку. Такая тягловая сила пропадает!» Пыль за стадом клубилась, стадо ревело, а Бегемот пристально вглядывался в коровьи морды.

— Мотя — очнись! — раздался голос Ворона. — Чего ты на них вылупился? Они, от твоего всепроникающего взгляда, доиться перестанут.

Жук с Кротом переглянулись, и первый сделал предположение, насчёт несанкционированной ревизии Бегемотом коровьего поголовья: