Николай Шмелёв – Бесплатное космическое путешествие (страница 9)
— Что-то не очень на крыс похоже…
Мио, как опытный охотник Индо-Китайских джунглей, запищала, имитируя брачные игры серых крыс:
— Пи-пи, пи-пи, пи-пи!
Трансплантолог сразу же убежал в отхожее место, не в силах бороться с приступом энуреза, а патологоанатом с подозрение покосился в сторону странных звуков. По его задумчивому лицу пробежала тень сомнения, относительно правдоподобности бездарного озвучивания, но, выяснять, так это или нет — было неохота. Он ещё раз посмотрел в сторону вентиляционной решётки, а вслух сказал:
— Странные, какие-то, крысы — азиаты, наверное…
Врачи сразу же потеряли всякий интерес к обитателям вентиляции. Все, кроме Наркома. Со словами: «Это жесть!», — анестезиолог двумя увесистыми палками пробарабанил по вентиляционному коробу весьма продолжительную дробь, как раз напротив уха Мио, которое она прислонила к внутренней стенке. Хорошо что она сразу же лишилась дара речи и в связи с этим обстоятельством, не могла заорать благим матом. Вьетнамка только смогла широко открыть рот и выпучить глаза, подражая персонажам японских комиксов. Возможно, это спасло её от разрыва барабанных перепонок: раскрытая пасть выровняла внутреннее и внешнее давление, созданного талантливым барабанщиком. Он, безусловно, мог бы выступать в составе какой-нибудь рок группы или того хлеще — в металлическом квинтете, заменяя своим шумом половину играющего состава и экономя, на, не менее трети, звукоусиливающей аппаратуры. Но, на этом дело не закончилось. С криком: «От «металла» лабораторные крысы дохнут!», он с такой силой врезал по жестяной коробке, что она чудом удержалась на месте и не рухнула, вместе со всем содержимым. Уши заложило уже у обитателей медотсека. Не дав им опомниться и вставить слово, Нарком добавил к сказанному: «Серые, конечно, не белые, но, тоже — долго не протянут!» Тут уже поднялась такая пыль, что в происходящее, пришлось вмешиваться Главнюку. Антисанитария и так стояла страшная, а после этого дебоша, отсек рисковал никогда не восстановить чистоту медицинского учреждения. Положение, в котором оказались разведчики, спас внезапно возникший инцидент у входа в отсек. Дверь неожиданно заходила ходуном под градом ударов и «Медики» испуганно заметались, ища кто что: один — что-либо тяжелее скальпеля, другой — лучшее место для отражения нападения, а остальные — куда спрятаться…
— Налёт! — заорал Главнюк и все, опомнившись, схватились за скальпели.
Дверь, под натиском нападавших, неожиданно распахнулась и на пороге появился монстр. Угрожающе рыча, он шатался из стороны в сторону и подпрыгивал на месте. Весь медотсек уже не на шутку переполошился и передислоцировавшись, занял круговую оборону, не зная, откуда ещё ждать возможного супостата-сообщника. Через пару секунд все опомнились и в монстра полетели скальпели, втыкаясь в него с глухим стуком. Когда штук десять пронзили грудь чудища, из-за него раздались радостные голоса:
— Спасибо за инструмент, а то мы поиздержались!
После этого дверь захлопнулась и всё стихло. Главный хирург состроил скорбное лицо и в сердцах воскликнул:
— Опять купились на старый трюк! Как пацаны, честное слово… Давно уже пора было привыкнуть к этому размалёванному фанерному пугалу!
— Куда они их девают, — возмущалась медсестра, — и что это значит — поиздержались?
— Налётчики из скальпелей метательные ножи делают, — пояснил Главный хирург. — Так как метатели из них никудышные, то они приделывают к скальпелям картонное оперение. На дальней дистанции метод действует весьма эффективно.
Наконец-то все разошлись по своим делам, в уме подсчитывая материальные потери и разведчикам можно было осторожно двигаться дальше. Преодолев самый опасный участок вентиляции над территорией медотсека, в котором всегда было многолюдно, разведгруппа с облегчением вздохнула, растирая затёкшие конечности. Можно было чуть-чуть расслабиться и даже постонать. Последнее проделали почти все, причём — с явным удовольствием. Удивительно, но — факт, который каждый отметил про себя: казалось бы, что может быть проще, чем просто лежать и не двигаться, но, устаёшь так, как-будто разгружал вагон с углём. Напряжение растёт прямо на глазах, а расслабиться получается не у каждого. Это обстоятельство отметил про себя Проводник: «Тренироваться всем ещё и тренироваться!» По возвращении в родной отсек он решил отдавать этой дисциплине больше времени. Стать тенью можно только в том случае, если станешь эфиром, растворившись в окружающей атмосфере, а когда каждая мышца напряжена, как натянутая гитарная струна, ни о какой скрытности не может быть и речи. Опытные «воины тени» ощущают чужое присутствие с закрытыми глазами. Напряжение — это сила и, как всякая мощь, она создаёт вокруг себя силовое поле, уловимое чужими сенсорами восприятия.
Диггер, сладко потянувшись, уже готовился открыть рот, как Проводник приставил к его губам грязный палец. Песню про сало, измученное долгими вынужденными голодовками, сознание просто не выдержало бы. Тишину нарушил шёпот одного из «Дармоедов». Фриц почесал пальцами за ухом и тихо сказал:
— Ходят упорные слухи про то, что под нож хирурга лучше не ложиться.
— Почему? — не понял его сподвижник Калахари.
— Потому! Говорят, что сначала ты попадаешь к нему, а уж от него — прямиком к патологоанатому, где уже дежурит мясник. При дележе открываются грандиозные перспективы; открыты разнообразные пути: в гастроном, на рынок — в чебуречную. Там же шашлычные, шаурма и прочее… К ресторанам и стрипбарам…
— И твой немецкий разум принимает подобные байки? — искренне удивился Витя. — Я понимаю — Мио. Там, в Китае, жрут всё подряд…
Вьетнамка зло сверкнула глазами и зловеще прошипела:
— Так то в Китае — идиот!
— Да-да, — быстро согласился главный «Дармоед». — То ж в другой стороне… У них в Германии петух гамбургский попал в гамбургер.
— Повезло, кому-то, — мечтательно вздохнул Мутант, блаженно закатив глаза и мысленно облизываясь.
— Чего повезло-то? Его при строительстве станции использовали, как рабочую силу, выписываемую из исправительно-трудовой колонии.
Проводник улыбнулся дурацкой шутке и прищурился, пытаясь высмотреть в темноте лаза неведомого противника. В трубе, дальше двух шагов, ничего не просматривалось, а фонарь зажигать не следовало — сразу же засекут. «Изгои» ползли в авангарде, принимая возможный лобовой удар на себя, «Дармоеды» оказались зажаты со всех сторон, а «Гоблины» замыкали процессию, подставляя преследователю, фактически, незащищённый зад. Гном постоянно оглядывался, опасаясь удара с тыла и беспрестанно ворчал, сыпля на грузинском языке неведомые остальным проклятия и без конца норовил поменяться местами с Пьером Тарантулом, которому не привыкать к французской любви. Заодно удалить искушение. Именно так Гомиашвили думал и постоянно делился этой мыслью с Васькой Дервишем. Последнему не улыбалось ползти: ни перед Сосо, ни перед Пьером, поэтому, он и оказался замыкающим, поменявшись местами со своими любвеобильными товарищами.
— Адью! — сказал он Тарантулу, когда тот проползал мимо него.
— «Чего «адюльтер?» — встрепенулся Гном.
— Ползи давай! — зло прошипел Дервиш, глотая скопившуюся пыль, поднятую передними рядами разведгруппы.
— А «Чёрный Хирург» бывает? — неожиданно спросил Ванька.
— Бывает, — ответил Проныра. — Фриц уже рассказывал, что у него тесная связь с «Чёрным Мясником». Зловещие истории из уст в уста передаются по отсекам. Были попытки собраться толпой, да проверить холодильник мясника, но, различные сообщества никак не могут договориться про объединение, потеряв доверие друг к другу. А ржавый топор у него большой…
— Ладно вам! — зло зашипел Проводник. — Нашли время байки травить! Ползём дальше…
Но «Чёрные» персонажи всплыли в сознании и повисли в воздухе, как-будто материализовались. Они не отпускали мысли недоразвитой части разведчиков, будоража неокрепшие умы. Внизу, как-раз показался отсек «Амбулатория-стационар». Проныра нахмурил лоб и наклонившись к Ванькиному уху, тихо прошептал:
— Говорят, будто бы здесь обитают «Няньки».
— Ну и что? — не понял Мутант.
— А то! Не простые няньки, а «Чёрные»… Не приведи Бог, чтобы они с вами возились!
— Почему? — вмешалась Мио.
— Потому! — Нырков сделал серьёзное лицо, как у проверяющего прокурора. — Занянчит: или сдохнешь, или сбежишь. Без одежды. Она, с некоторых пор, тоже дефицит. Вещевой склад не торопится делиться своими припасами — за просто так.
— Пётр Семёнович! — не выдержал Алексей. — Хватит…
Стационар пустовал и поэтому, его миновали без осложнений, несмотря на громкий шёпот псевдокрыс. Разведчики вели себя как мутировавшие грызуны: пищали, толкались и ругались матом. Выглянув в очередную решётку, Проводник озвучил название следующего отсека:
— Инфекционное отделение. Здесь всем замолчать — впереди «Бациллы».
— Какие? — удивился Мутант. — При чём тут вирусы и наш шум?
— Бациллами называют инфекционистов, — пояснил Проводник. — Вон, опять какой-то опыт ставят…
На столе, под белой простынёй, лежал, по всей видимости, подопытный. Его взгляд уставился в пустоту и казалось, пациента ничто не интересовало на этом свете, если не сказать больше: на том — тоже… Чуть поодаль, два человека в белых халатах разговаривали между собой.