Николай Шевченко – Бегство на Землю (страница 8)

По асфальту текли ручьи. Хотя бы метров пятнадцать, но можно не замочив ноги, пройти по ступеням главного входа театра. Заслонив дорогу Савкину, чуть не упершись в ступени, остановился большой черный джип с тонированными стеклами, оттуда выскочили двое шустрых, крепких парней и, распахнув с обеих сторон дверцы салона, встретили с открытыми зонтами неторопливо появившихся из глубины «хаммера» мужчину и женщину. По их прикиду и поведению сразу же узнавались хозяева нашей непростой жизни, сепаратные сливки общества, даже если и не было рядом никаких телохранителей. Все четверо пошли к входу, а Дмитрий, обойдя машину, поспешил своим путем, но не тут-то было. Раздался женский вскрик и неожиданно прямо перед Савкиным сверху с глухим неприятным звуком, стукнувшись затылком о ступени, упал человек в дорогом костюме – хозяин жизни из «хаммера». Савкин отпрянул от неожиданности, нога его соскользнула со ступени, и он, не удержав равновесия, нелепо взмахнув пакетом с хлебом, упал на колени, руки заскользили по камню и Дмитрий тюкнулся лбом, правда, не сильно, в холодный мокрый гранит.

Фрязины подъехали к театру за десять минут до начала премьеры. Перед спектаклем они собирались повидать и подбодрить Аленку перед началом славной (какие тут могут быть сомнения!) артистической карьеры.

Выйдя из машины, Фрязин, подхватив жену под руку, заботливо предупредил:

– Осторожно, дорогая. Здесь скользко. А то навернешься, как в тот раз.

Тот раз был два дня назад. Алиса приехала на дачу. Стоял ясный солнечный день, такие иногда бывают в этом месяце – прохладно, но сухо и почти нет ветра – «последний поцелуй после жаркого лета», впечатанный в холодную, промозглую сибирскую осень, которая полностью кончается в начале ноября.

Утром дворник смочил из шланга бетонные плиты у входа в скромную трехэтажную дачу Фрязиных, похожую на небольшой средневековый замок. Четыре широкие мраморные ступени еще не высохли, когда Алиса поднималась, и тут откуда-то с газона к ней на грудь бросилась любимица хозяйки – сиамская кошка Динка. Придерживая ее, Алиса споткнулась и упала, неуклюже повалившись на бок, немного придавив Динку. В ответ кошка полоснула острыми когтями по ее кофте, и коротко и зло мяукнув, удрала прочь. Выходивший из дверей Тимофей, спешивший на работу, не мог сдержать здорового смеха – слишком забавной показалась ему эта картинка, учитывая, что Динку он терпеть не мог и попинывал кошку в любом удобном случае, когда жена не видела. Дикая тварь – даже собак не боится, и все время кусается и царапается. Вот и получай хозяйка подарок – выбрасывай новую кофту. Нет, дура, чтобы кошку!

Фрязины начали подниматься по ступеням. В это время им навстречу вылетел из дверей с умильной улыбкой заждавшийся дорогих гостей директор театра Виталий Викентьевич. По такому случаю, он одел свой лучший (из двух) костюм и новенькие кожаные туфли, сыгравшие с ним злую шутку. Не надо было ему так нестись! На мокром камне обувь заскользила и он, шлепнувшись задом, поехал вниз с вытянутыми ногами прямо на супругу Фрязина. Телохранитель слева, увидев опасность столкновения, потянул Алису на себя, так как толкать ее в сторону супруга он не решился. Но Алиса поднималась, крепко держась за Тимофея, поэтому директор, несмотря на запоздалый бросок телохранителя справа, под визг Фрязиной невольно угодил ногой под колено Тимофею. Телохранитель в этот миг упал на директора, как на амбразуру. Фрязин, задрав ноги, рухнул на спину и, съезжая вниз, пару раз стукнулся затылком о ступени.

Савкин поднялся и, понурившись, сел на ступени, не замечая, как промокают штаны. Ему хотелось взвыть. Да что это за вечер сегодня?! Сплошная невезуха! Вот и коленом ударился, блин. Рядом суетились какие-то люди, и пронзительный женский голос с нотой истерики кричал: «Врача! Быстрей врача!».

Телохранители подняли лежавшего без сознания с окровавленной головой Фрязина, и отнесли в джип, положив на заднее сиденье. У машины металась Алиса, попеременно ахая, причитая и матерясь на охранников и на остолбенело застывшего бледного директора театра в мокром запачканном костюме.

«Скорая» подъехала на удивление быстро, к ней подбежали два полицейских, показывая медикам куда-то за угол здания театра. Их отодвинули телохранители Фрязина, что-то коротко объяснив. Быстро врубившись в происходящее, служивые даже суетливо пытались помочь охране Фрязина и санитарам перенести пострадавшего в салон «скорой помощи». Машина рванула с места, включив сирену, за ней умчался «хаммер».

Савкину вспомнился давний друг юности Сашок. Балдежный был пацан, но синяки к нему липли, как мухи на мед. После любой, даже самой небольшой пьянки – Санек обязательно, то с подбитым глазом, то с носом распухшим. Обязательно. И ведь не задирался никогда, миролюбивый, веселый. Отмечали восемнадцатилетие Дмитрия, его предки куда-то в гости отвалили, – гуляй молодежь. Компания вся дружная, давно знакомые мальчишки – девчонки, но вот тут-то уж никто Саню не тронет, стопроцентно Савкин уверен был. Но не уследил. Хотя все на балконе дымили, вышел Санек покурить в подъезд, но и там все из пацанов его знали, нет, его на улицу понесло (и ведь не пьяный, ну немного выпивши), а потом в соседний подъезд зарулил, спрашивается: на хрена? А там незнакомые ребята кучковались, и сразу дали в глаз. Так что зашел Санек после пятиминутного перекура с расцветающим синяком. И тут не уберегся. И длилось такое «везенье» у Сани пока не женился и не уехал с молодой женой к ней на родину, то ли в Анапу, то ли в Геленджик. Рассказывали Дмитрию общие знакомые: в доме жены или ее родителей большой подвал имелся с винными бочками, полными, естественно, так там Саня большую часть года и жил – прохладно и выпивка всегда под рукой. Вечно молодой и вечно пьяный. Зимой только в доме ночевал. За сильную любовь к виноградному вину поколачивала его супруга, урожденная кубанская казачка и, может, без синяков не обходилось? Что это? Сегодня, через много лет дорошинская «удача» к нему прикатила?

Савкина этот чертовый дождь пробрал до костей. Он медленно поднялся, собираясь подобрать свой раскрытый пакет с намокшим хлебом. Его тронули за плечо. Один из полицейских спросил:

– Ты кто?

– Кто, кто… В Караганде, – нехотя отозвался Дмитрий. – Пройти нельзя, с ног сбивают.

– Это точно, – расплылся в непонятной улыбке сержант, осматривая лицо Савкина. – У тебя, парень, кровь из носа течет. Да вон на лбу… Приложился крепко, – посочувствовал

он. – Но ничего, сейчас еще одна «скорая» приедет.

– А что, нас тут таких много? – Савкин завертел головой, оглядываясь.

– Да есть еще один, – ухмыльнулся полицейских, он был явно в хорошем расположении духа и Савкин не мог понять, чему он радуется.

– Жена Фрязина спрашивает, мол, кто это так экстренно «скорую» вызвал, я отвечаю: «мы с напарником», она своим: «запишите фамилии, сообщим руководству, молодцы!» – словоохотливо делился своим успехом сержант. – Еще Фрязин не упал, а мы «скорую» вызвали! Вот, парень, как работать надо!

Савкин мало что понял из объяснений патрульного. Кто такой Фрязин он не знал. Но что большая шишка – понятно, а остальное бред какой-то, может, поддал мент?

– А вот и другая, – кивнул в сторону приближающейся сирены с проблесковым маячком сержант. – Это охрана вызвала. Но нам сгодится. Сейчас одного погрузим, и ты тоже садись – врачу покажешься в больнице.

– Нет, – замотал головой Савкин, – я лучше домой пойду. Мне тут рядом.

Почти одновременно со «скорой помощью», но с другой стороны к театру (активных действий) подъехали две полицейские машины.

Из «скорой» выскочил врач.

– Где тут Фрязин?

– Несем, – пропыхтел один из патрульных, не желая вдаваться в подробности. Он держал Хмурого подмышками, а у его напарника, минуту назад говорившего с Савкиным, из рук выскальзывали ноги потерпевшего, и первый, считай, пер ношу почти один.

Санитары быстро перехватили тело «влиятельного человека», и мигом уложив на носилки, впихнули их в салон. Полковник из полицейского «вольво» ринулся было к ним, но патрульные встав на пути начальства, быстро разъяснили ему ситуацию. Полковник, выслушав, разочарованно махнул рукой в сторону медиков, затем задав пару вопросов подчиненным, дал им несколько умных, но бесполезных советов, и убыл в горотдел. Уехала и «скорая».

Но вечернее притеатральное действо на этом не закончилось. Из театра выбежала женщина с истошным криком:

– Врача! Помогите!

У директора драмтеатра Виталия Викентьевича после случившегося стало плохо с сердцем. И как ни странно, словно услышав ее крик, тут же прикатила третья «скорая помощь». Оказывается, все по тому же вызову охраны Фрязина. Видимо, отбой от первых двух экипажей на станции скорой помощи еще не успели получить.

Санитары с носилками и запыхавшимся тучным врачом забежали в фойе, там, на диванчике лежал директор.

– Фрязин? – устремляясь к нему, спросил врач.

– Да, да, из-за Фрязина, – утвердительно кивнула испуганная администраторша. – Плохо ему.

Пропустив мимо ушей предлог «из-за», врач быстро осмотрел больного и распорядился увезти его в клинику.

Возникла весьма трагикомичная ситуация (напоминающая эпизоды с детьми лейтенанта Шмидта), когда в элитную клинику города одного за другим привезли троих Фрязиных, причем, учитывая, что первой туда приехала вторая машина с Хмурым. Рассвирепевшие от разборок с самозванцами люди Фрязина поставили слишком уверенному в своей правоте врачу «скорой» большой фингал под глаз. Другому, толстяку медику, уже без разговоров досталось в солнечное сплетение (даже жир не помог – профессионалы!), и он судорожно разевая рот, мирно осел в уголочке приемного отделения.