Николай Шамин – Зов Латыря. Вой за спиной (страница 2)
– Ну, здрав будь, барин, – староста немного склонил голову в знак уважения, – Зачем в глушь нашу пожаловал? – Бросил он зелейщику.
– Да я по деревням езжу, лечу хвори, делаю обереги, варю зелья, – улыбаясь уголками губ заговорил Олег. – К вам меня волки пригнали. Едва удрать от них смог. Сам-то цел, да вот с телегой теперь беда. Не могу дальше ехать, – парень поднял перед собой половики колеса, показал старосте и тот недовольно забурчал что-то себе под нос.
– Хорошо, – едва разборчиво сказал староста, – ты, это, проходи в избу, – он сделал шаг в сторону и махнул рукой, как бы закрепляя своё приглашение. – Чего мы на пороге-то стоять будем?
– Благодарю, – зелейщик кивнул в ответ и, немного пригнувшись, вошёл в избу. Внутри она оказалась больше, чем на первый взгляд. Пол был устлан плетёными дорожками из серых и зелёных лоскутков ткани. Почти от самой входной двери и до противоположной стены растянулась широкая скамья. Она была накрыта покрывалом, которое было точь-в-точь как коврики на полу. В углу стоял, сколоченный из сосновых досок, обеденный стол.
У противоположной от скамьи стены стояла небольшая русская печка. В доме было теплее, чем на улице и пахло чем-то съестным так вкусно, что у Олега громко заурчало в животе.
– Барин, так ты, это, – староста одёрнул подол рубахи и выпрямил плечи, отчего те стали казаться ещё шире, – может пообедаешь с нами, раз уж пришёл?
– Да я… – начал Олег, но староста перебил его криком.
– Дарья! – гаркнул он. – Ставь на стол, у нас гости.
– Не стоит, правда, – заговорил зелейщик, – Если честно, я бы для начала кобылу свою в деревню привёл, пока её там волки не сожрали, – Олег улыбнулся и кивнул в сторону мельницы.
– Ты не переживай, – затараторил староста. – Сейчас мужиков пошлю, они сюда кобылу приведут, – он внимательно посмотрел на переломленное колесо, с которым всё это время стоял Олег, – и телегу на колёса поставят, да поедешь…
– Только, – перебил его зелейщик, – пусть кобылу с этой стороны холма у деревни привяжут, я там заночую.
Староста явно не обрадовался такому заявлению. На мгновение его лицо скривилось так, словно он съел что-то очень кислое.
– Как скажешь, барин, ты, это, не переживай, проходи, вон, – староста жестом пригласил к столу, на котором уже стоял большой глиняный горшок и испускал облачка горячего пара. – А тебя как величать-то?
– Благодарю, – кивнул зелейщик. – Я – Олег, по батюшке – Иоаныч.
– А я, собсна, это, Афанасий, местный староста.
– Скажи, Афанасий, а где мне умыться можно, а то я, когда с лошади слетел, всю грязь собрал, – Олег поставил сломанные части колеса в угол у входа и демонстративно потёр грязное лицо ладонью.
– Дарья! – немного тише, чем раньше, крикнул староста. – Покажи нашему гостю, где умывальница и, это, рушник не забудь дать. А я, собсна, это, пока мужиков за лошадью отправлю.
Глава 3
Зелейщик сидел на широкой скамье и с аппетитом уплетал уху. Напротив него неспешно дохлёбывал свою порцию староста, а в торце стола, у самой стены, склонив голову, сидела молодая девушка с длинной каштановой косой. Она была в белой холщовой рубахе, поверх которой был надет сатиновый прямой сарафан – «саян».
Олег и не думал, что настолько проголодался. Ему даже казалось, что уха, которая уже подходила к концу, была самой вкусной из тех, что он пробовал. Хотя может так и было, ведь он не был уверен, что вообще ел жёлтую уху с сарацинским зерном. А едал он разную и ни разу ему не попадались похожие – у каждой хозяйки уха уникальная, как и сама хозяйка.
– Ой, спасибо, Афанасий, – довольно протянул Олег, – знатная похлёбка.
– Да мне-то, что? – жуя бормотал староста, – это вон, – он кивнул на девушку, – дочке моей, Дарье, спасибся, – Афанасий заулыбался. – Она у меня – хозяюшка. Сама по дому хлопочет.
Олег молча посмотрел на старосту. Но тот и без слов всё понял.
– Да, волки её загрызли, – Афанасий закашлялся. – Прям до окраины села пришли, не побоялись, – он схватил чашу с медовухой и осушил её. – Теперь-то мы их отлавливаем, да на шкуры пускаем, а тогда… – староста замолчал и стиснул кулаки.
– Да, волки у вас выносливые и суровые, – потирая больные рёбра буркнул Олег. Он взял свою чашу, приподнял её над головой, словно молча сказав тост и осушил вслед за хозяином.
– Дарьюшка, подлей нам ещё, будь добра. – Девушка встала и, не проронив ни слова, наполнила чаши мужчин хмельным напитком и села на своё место.
– Афанасий, – сказал Олег и почесал большим пальцем кончик носа, – раз уж я попал в вашу деревню, может ты позволишь мне с людьми пообщаться? Авось, кому помощь нужна, так я помогу, чем смогу.
– Знаешь, барин, – почёсывая бороду начал староста, – ты лучше едь, куда ехал, от греха подальше. У нас люд суровый и с чужаками дел не имеет.
– Да ладно тебе, – зелейщик улыбнулся. – Я ж дурного не сделаю. Да и вообще, ежели никому моя помощь нужна не будет, так я тем же днём и уеду.
– Ну, это, смотри сам. Потом, ежели что не так, не говори, что я тебя не предупреждал, – ответил Афанасий. – Завтра с утра со мной на рынок пойдёшь. Глядишь, кто-то и захочет у тебя зелий целебных или оберегов купить, – староста поднял чашу и продолжил. – Но, я тебе сразу говорю, что у нас свой знахарь есть и все, даже из окрестных сёл, к нему бегут. Поэтому, кобылу не распрягай.
– А лучше просто уезжай. Хватит нам и одного обманщика, – так тихо прошептала девушка, что её едва можно было расслышать.
– А ну не болтай, – гаркнул староста и укоризненно посмотрел на дочь, – сколько можно? Ты не слушай её, барин, – староста посмотрел ему в глаза и натянуто улыбнулся. – Ефим – знахарь толковый, просто народ у нас, какой? Им же надо, чтоб пальцами щёлкнул и всё, наутро у тебя ничего не болит, а богатства в калиту не вмещаются. Вот и болтают своим помелом небылицы разные.
– О чём речь, Афанасий? – Зелейщик поднял чашу и отхлебнул, привлекая внимание старосты. – Я даже хочу посмотреть на вашего знахаря. Может поучусь у него чему или сам знаниями поделюсь, – староста молча кивнул и выпил свою медовуху.
Когда за окном месяц показал рога, раскрасневшиеся от алкоголя Афанасий и Олег битый час «мерились» интересными историями из жизни. Если бы они не сидели за столом, а стояли оперевшись о плетёный забор перед избой, то походили бы на тех двух мужиков, которых встретил зелейщик у края деревни. Олег рассказывал старосте, что однажды увидел, как один знатный барин силой берёт женщину из холопов, так он ночью к нему прокрался и серпом причиндалы-то и отрезал.
– Крику было, ты б слышал. Все хоромы на уши поставил. С тех пор меня в город-то и не пускают, говорят, мол, если перед воротами появлюсь, так сразу на кол посадят. Зато помнить меня эта паскуда до конца жизни будет. Не уважаю я таких.
– И правильно, барин, – одобрительно гаркнул Афанасий и стукнул кулаком по столу. От удара кувшин с мёдом и стаканы громко загрюкали, – нечего женщин неповинных обижать. Она ж ему ничего плохого не сделала? – На всякий случай уточнил староста.
– Да, нет, конечно же, – чуть громче обычного ответил Олег.
– Это хор… – только начал говорить хозяин, как зелейщик его перебил на полуслове.
– Прикуси язык, – прошипел Олег сквозь зубы и резко повернул голову в сторону входной двери.
– Ты чего это, барин? – буркнул староста и насупился.
– Ой, да ты не серчай, Афанасий, я просто задумался, знаешь, как оно бывает, когда вспомнишь что-то, а тебя прям туда и засасывает, – Олег встал из-за стола. – Да и устал я что-то. Дорога долгая была и непростая, да и мёд притомил уже, видать, – зелейщик посмотрел хозяину в глаза, – Думаю, что пора идти мне отдыхать. Спасибо, что в гости принял, да накормил сытно. Пойду я.
С этими словами Олег направился к выходу. Афанасий не совсем понимал, почему гость так срочно заторопился, но и препятствовать не собирался. «Мало ли, чего ему захотелось так резво», – думал про себя староста.
– Ты, это, – Афанасий встал, чтобы проводить гостя, – барин, телегу, как ты и просил, мужики наверняка уже у края деревни поставили, а лошадь я велел накормить, да напоить. Так что, к дороге она готова, хоть сейчас садись, да едь.
Олег молча посмотрел на старосту. В нос ударил резкий запах гниющего мяса, но парень не подал виду. Он едва заметно кивнул и пошатнулся в сторону.
Сам-то дойдёшь или довести? – поинтересовался староста.
– Дойду, конечно, – с добродушной улыбкой на лице ответил Олег. – Ещё раз благодарю за то, что принял, староста, – сказал зелейщик, закрыл за собой дверь в избу и шагнул в ночную темноту.
Афанасий вернулся к столу, поднял уже наполненную чашу и осушил её одним махом. Из-за печи вышла Дарья.
– Чудной он какой-то, – сказал староста. – Опять сам с собой ругается. – Он ждал, что дочь как-то отреагирует, но Дарья молча развернулась и ушла к себе в закуток.
Глава 4
Олег лежал на траве. Он смотрел на яркие летние звёзды и ни о чём не думал. Ему нравилось проводить так ночи. Бывало, он мог долежать так до зорьки, а потом открыть глаза только к полудню. Правда таких деньков было немного. За три года своих странствий зелейщик редко оставался на одном месте дольше двух дней, особенно, если приехал поохотиться.
В нескольких шагах от Олега похрапывала Бурька. Несладко ей сегодня пришлось: почти полдня в галопе без передышки от волков мчалась, да ещё и запряжённая в деревянную, загруженную телегу. Глаза зелейщика начали слипаться. Звёзды закружились в хороводе, сливаясь в одно бледно-жёлтое пятно, а потом –