Николай Шахмагонов – Пушкин – пророк-вестник (страница 13)
Таковой была надменная Нессельроде, мнившая себя аристократкой – на деле же самая характерная представительница великосветской дурно воспитанной черни, да к тому же весьма уродливая внешне дочь, известной подлостью прославленного отца своего – Гурьева. Очень точно охарактеризовал Михаил Юрьевич Лермонтов в стихотворении «На смерть поэта» отвратительное сообщество черни.
Эта шайка навозных червей, именующая себя русской интеллигенцией, стремилась всеми силами поссорить Александра Сергеевича Пушкина с Государем. Главными организаторами клеветы на поэта и Императора, а затем и убийства поэта и отравления Государя, были князья Долгоруков, Гагарин, Уваров и прочие.
В.Ф. Иванов, разоблачая в своей книге шайку убийц Пушкина, писал:
«Связанные общими вкусами, общими эротическими забавами, связанные «нежными узами» взаимной мужской влюблённости, молодые люди – все «высокой» аристократической марки – под руководством старого развратного канальи Геккерна легко и беспечно составили злобный умысел на честь и жизнь Пушкина.
Выше этого кружка «астов» находились подстрекатели, интеллектуальные убийцы – «надменные потомки известной подлостью прославленных отцов» – вроде Нессельроде, Строгановых, Белосельских-Белозерских».
Пушкин боролся с ними один на один.
Борис Башилов отмечал:
«Возникновение духовного Ордена Русской Интеллигенции, это самое значительное по своим историческим последствиям явление, происшедшее в царствование Николая I. Восстание декабристов подавлено, масонство запрещено, но их дело продолжает их духовный заместитель – Орден Русской Интеллигенции. История борьбы русской интеллигенции – это история того, как духовные дети вольтерьянства и масонства продолжают дело своих духовных отцов. И добиваются того, что не удалось осуществить вольтерьянцам и масонам – разрушения русского государства.
Царствование Николая I – такая же роковая эпоха в истории России, как и эпоха Петра I, в неё окончательно созревает та сила, которая завершает дело Петра I, обеспечивает окончательную победу делу европеизации России».
Борис Башилов сделал вывод о том, что «…трагическая судьба Исторической России была решена идейно именно в эпоху Николая I».
Вот в такую эпоху вышел на борьбу за Русь Александр Сергеевич Пушкин. Он вышел на борьбу, не таясь, с открытым забралом, а тайные его враги трусливо плели мерзкие интриги, зачастую скрывая свои помыслы, как это делал, к примеру, Бенкендорф, под личиной преданных государю и отечеству людей.
«…Я встретил старика с плешивой головой»
Итак, мы уже слышали заявление мыслителя и поэта Аполлона Григорьева: «Пушкин – наше всё» и мнение, высказанное пушкинцами Г.Н. Качурой и В.М. Лобовым и вынесенное ими в заглавие книги: «Пушкин русский пророк!». Давайте послушаем теперь, что говорили о русском гении писатели и мыслители прошлого и как комментируют их слова исследователи настоящего.
Наш замечательный русский писатель Николай Васильевич Гоголь отмечал:
«Пушкин есть явление чрезвычайное, и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет».
Явление чрезвычайное! Это всем ясно. Но что же должно явиться через двести лет? Пушкинец В.М. Лобов, автор многих книг, в том числе и книги «Пушкин русский пророк», которую выпустил в соавторстве с Г.Н. Качурой, считает, что «Гоголь имел в виду революцию 1998 года, когда ведущее значение приобрели научные работы А.С. Пушкина». Об этой революции упомянуто в приведённой выше пророческой хронологической таблице, составленной Александром Сергеевичем и наименованной «Россия – не Европа».
Гений Пушкина неоспорим. Русский религиозный философ Иван Васильевич Киреевский (1806-1856) писал другу Пушкина, библиофилу и библиографу Сергею Александровичу Соболевскому (1803-1870):
«В Пушкине я нашёл ещё больше, чем ожидал. Такого мозгу, кажется, не вмещает уже ни один русский череп, по крайней мере, ни один из ощупанных мною».
А вот мнение великого русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского, высказанное в речи, произнесённой 8 июня 1880 года на заседании Общества любителей российской словесности. В ней писатель уже твёрдо говорил о Пушкине как пророке. Он начал речь с цитаты Гоголя, упомянутой выше, и затем уже заговорил на животрепещущую тему.
«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа», – сказал Гоголь. Прибавлю от себя: и пророческое. Да, в появлении его заключается для всех нас, русских, нечто бесспорно пророческое. Пушкин как раз приходит в самом начале правильного самосознания нашего, едва лишь начавшегося и зародившегося в обществе нашем после целого столетия с петровской реформы, и появление его сильно способствует освещению тёмной дороги нашей новым направляющим светом. В этом-то смысле Пушкин есть пророчество и указание».
И ещё Фёдор Михайлович обратил внимание на таинственность творчества русского гения: «Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унёс с собою в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем».
В ту пору, когда произносились эти слова писателем Фёдором Михайловичем Достоевским, ещё не были расшифрованы Пушкинские работы. Они ещё хранились тайно в Таганроге у атамана Дмитрия Ефимовича Кутейникова (1766-1844), генерала от кавалерии, героя Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии в 1813 и 1814 годах.
Эти колоссальные по значению архивы русского гения ещё не были известны, но осмысливая грандиозность явления Пушкина, выдающиеся русские мыслители, писатели, поэты осознавали, какие тайны хранит наследие русского гения и старались, пусть в ту пору и безуспешно, разгадать эти тайны.
Сразу возникает вопрос, откуда у Пушкина появились столь необыкновенные знания, причём появились в том возрасте, в котором даже талантливые литераторы всё-таки только начинают своё восхождение на литературный олимп. Именно на литературный! А здесь – всё сразу! И главное незримо для многих биографов и исследователей.
Возьмём уже упомянутых выше особо почитаемых русских пророков – не будет ошибкой сказать духовных пророков. С ними обязательно случались какие-то знаковые события, которые заставляли сделать поворот в судьбе от жизни мирской к жизни затворнической, подвижнической.
Посмотрим для примера на путь, который проделал из жизни мирской в жизнь подвижническую вещий Авель-прорицатель (в миру – крестьянин Василий Васильев). Родился будущий пророк в глухой деревеньке Акулово Алексинского уезда Тульской губернии в семье крепостных крестьян, но уже сызмальства, как говорится в его «Житии…», он стремился к божественному. В «Житии…» так и написано: «Он же о сём (жизни крестьянской – Н.Ш.) мало внимаша, а больше у него было о Божестве и о Божественных судьбах».
В ту пору крестьяне нередко, по особому разрешению, собирались в рабочие бригады и ходили на заработки, порою, в края дальние. Василию Васильеву удалось отправиться с бригадой работников в Херсон на строительство порта и корабельных верфей. Там приключилась с ним беда – свалила чума, в ту пору почти неизлечимая. И вот тогда-то, будучи, можно сказать, одной ногой в могиле, обратился он к Богу с горячей молитвой. Обещал, что, коли оставит его Всемогущий Промыслитель в живых, то он примет постриг и будет вечно служить Ему. Молился истово, нелицемерно, и вскоре пришло исцеление. Ну а потом, несмотря на протест родителей, всё-таки окончательно покинул родные пенаты и ушёл искать свои пути к Богу. До Валаама добрался. Там и постригли его в Валаамском монастыре под именем Авеля. Прожил в той суровой обители год, как говорится в Житии «вникая и присматривая всю монастырскую жизнь и весь духовный чин, и благочестие… И от того времени стал вся познавать и вся разумевать».
Так начался его путь пророка. Чудеса? Безусловно! Ведь исцелений, подобных тому, что пришло к крестьянину Василию Васильеву практически в ту пору не случалось.
А вот судьба святого преподобного Серафима Саровского.
Родился один из самых почитаемых святых русской земли в Курске, на Сергиевской улице, названной так в честь святого Сергия Радонежского, величайшего подвижника русской Земли. Ну это ещё не самое главное чудо – можно счесть и случайностью. Правда родители Прохора Мошнина – таково было имя будущего старца до пострига – оказались значительно более набожными нежели родители Василия Васильева. В книге «Житие Преподобного…» так о них и говорится: «Отец его, Исидор, имел великое усердие к храмам Божиим, а его мать, Агафья, ещё более мужа своего почитаема была за своё благочестие и благотворительность».
«Дивные чудеса» с маленьким Прохором произошли уже в его детстве. Однажды, когда мать надзирала за постройкой храма, отрок сорвался с колокольни и упал на землю. В «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» говорится, что «испуганная мать в ужасном виде сбежала с колокольни, воображая найти своего сына разбитым до смерти. Но, к несказанной радости и величайшему удивлению, увидела его целым и невредимым. Дитя стояло на ногах. Мать слёзно возблагодарила Бога за спасение сына и поняла, что сын Прохор охраняется особым Промыслом Божиим».