Николай Шахмагонов – Орлы Екатерины в любви и сражениях (страница 2)

Кстати, свою малограмотность он также признавал. Императрица Елизавета Петровна вспоминала, что однажды царь-отец зашёл в комнату, когда она занималась по учебникам. Взял в руки учебник, посмотрел и сказал со вздохом: «Эх, если бы меня так учили!»

Но факт остаётся фактом. Образования он не получил. Николай Костомаров отметил, что «учась на шестнадцатом году четырём правилам математики, Пётр не умел правильно написать ни одной строки, и даже не знал, как отделить одно слово от другого, а писал три-четыре слова вместе с беспрестанными описками и недописками».

Ну а как можно управлять государством, не имея ни малейшего представления об управлении, ничего не понимая в политике, в дипломатии, как можно воевать, понятия не имея ни о стратегии, ни об оперативном искусстве и даже о тактике действий.

Вот и составляя коалицию, он выбрал в союзники и уговорил выступить на стороне России Польшу, точнее, даже не всю страну, а лишь короля Августа II, едва державшегося на троне. Зазвал Пётр в свою коалицию и Данию. Но она могла стать, скорее, обузой для России, нежели её помощницей. Датская армия была настолько слаба, что не способна была отстоять даже свою столицу и разбежалась при появлении 15-тысячного отряда шведов.

Тем не менее царь Пётр спешил вступить в войну и обещал открыть боевые действия сразу после заключения мира с Турцией. Слава богу, его убедили, сколь опасной и бесперспективной могла быть война на два фронта.

И вот 18 августа 1700 года мир с Турцией был заключён, и уже на следующий день, 19 августа, Пётр объявил войну Швеции.

Историки отметили, что редкая война даже Россию заставила так врасплох и была столь не продумана и не подготовлена.Борис Башилов «История русского масонства» точно определил причины такого положения:

«Сумбурность всех начинаний Петра в значительной степени объясняется тем, что он не имел систематического образования, что он до двадцати с лишним лет, в силу сложившихся обстоятельств, вращался главным образом среди невежественных людей, которые не сумели привить будущему царю ни православного мировоззрения, ни русских исторических традиций, соблюдая которые Русь сумела выйти невредимой из всех препятствий, стоявших у неё на пути».

Пётр так и не научился обдумывать и взвешивать свои действия, а это в международной политике недопустимо. Он любил повторять:

«Я могу управлять другими, но не могу управлять собой».

Впрочем, казнить, истязать, угрожать подданным вовсе не означает управлять ими. К примеру, во время одного посольского приёма Пётр бросился на генералиссимуса Шеина, грозя ему: «Я изрублю в котлеты весь твой полк, а с тебя самого сдеру кожу, начиная с ушей».

Но после многих ужасных периодов мракобесия неизменно наступали времена великих взлётов, а закладывались они, как и в нашем случае, именно во времена тяжелейшие.

Пётр не удосужился оценить ни боевую мощь своего противника, ни полководческие способности шведского короля Карла XII.

Историк Николай Костомаров дал Карлу весьма лестную оценку:

«Достойно замечания, что этот молодой король, подавший своими шалостями врагам большие надежды на успех, получив известия о посягательстве врагов на его владения, вдруг как бы преобразился и сделался на всю жизнь необыкновенно деятельным и неутомимым; с тех пор его образ жизни представлял совершенную противоположность с образом жизни его врагов, датского и польского королей. Последние страстно предавались неге, забавам, пирам, фавориткам и придворной суетности; Карл всю жизнь свою не пил вина; не будучи женат, не держал любовниц, не терпел никакой роскошной обстановки, вёл самый простой образ жизни и притом был чужд всякого коварства, действовал прямо, решительно…»

Прибавим к тому, что и Пётр I, подобно своим союзникам, немало времени проводил в забавах и кутежах. Пьянство в любезном ему Кокуе стало нормой жизни, по душе пришёлся и ничем не прикрытый разврат.

Вся Москва возмущалась его связью с дочерью винного откупщика-чужестранца Анной Монс. Красавице жене Евдокии, урождённой Лопухиной, сочувствовали, но никто и предположить не мог, какую судьбу уготовил её в будущем распоясавшийся царь.

Не случайно Николай Костомаров сделал вывод, что Карл XII превосходил Петра I «честностью и безукоризненной нравственностью».

В сентябре 1700 года русские войска осадили шведскую крепость Нарву. Под началом Петра было 35 тысяч человек (по другим данным, даже 42 тысячи). Гарнизон Нарвы насчитывал 1 тысячу 900 человек. Превосходство у Петра было неслыханным.

Заметим, что Потёмкин взял Очаков, не имея превосходства над турками и потеряв при этом 936 человек. Турки же потеряли убитыми 8700 человек, умершими от ран 1440, пленными 4000. Очаков был гораздо сильнее Нарвы. Об Измаиле и говорить нечего. Такой крепости по силе и мощи не знала история. Тем не менее Суворов взял её практически без осады. Он потерял убитыми 1815 человек и 2400 ранеными. А между тем число защитников Измаила достигало 42 тысяч человек. Самые точные сведения – на довольствие в день штурма стояло 42 тысячи турок. Из них было убито при штурме 30 860 и взято в плен 9 тысяч.

Но что же Пётр I? Перед ним была горстка шведов. Казалось, только небольшой натиск, и дело будет решено. Ведь к стенам крепости пришёл общепризнанный «военный гений». Так, во всяком случае, трубили во все трубы и прежде, и ныне трубят те, кому всегда хорошо, когда России плохо, и всегда плохо, когда России хорошо…

Негениальный Потёмкин, прославившийся при штурме Очакова, после этой своей операции едва лишь появлялся перед сильными крепостями Аккерман и Бендеры, как те сразу сдавались на его милость.

Но Пётр пришёл под Нарву и встал перед ней, не зная, что делать далее. Русским генералам он не доверял. На себя брать ответственность боялся. Он избрал в жизни удобную позицию. Находясь при войсках или силах флота, в случае победы, присваивал себе все плоды и лавры, а в случае неудачи оставался в тени. Неудачи его, даже самые ужасные, именовались уроками. Мол, молодой правитель молодой страны учился!

Под Нарвой Пётр I отдал армию во власть иноземца герцога фон Круе, полководца бездарного, продажного и трусливого. Частными начальниками над полками и дивизиями были 40 иноземных генералов. Русских средь них было раз, два и обчёлся. Да и оставались в строю из природных русских в основном приближённые к Петру генералы. Такие как Иван Трубецкой, который, как мы видели, военному делу практически не учился. Пошёл за Петром в потешные войска, потом стал капитаном-преображенцем. Через год, как уже говорилось, полковником. За какие заслуги и на основании каких наук? Охрана заточённой царевны Софьи Алексеевны? Там ни стратегии, ни оперативного искусства не было.

Что мог знать Иван Трубецкой о том, как вести осаду крепости, как готовить войска к штурму, как вести их на штурм?!

Осадными работами Пётр поручил руководить саксонскому инженеру Галларту, который и вовсе не собирался служить России – он только материальное вознаграждение за эту видимость службы собирался загребать. А потому умышленно затягивал дело, пока не понял, что вот-вот придёт пора ответить за свои достижения, и перебежал к шведам в крепость. Предполагал, что Петру не по зубам Нарва.

Нерешительные, а то и просто предательские действия командования привели к тому, что более месяца сухой погоды было потеряно напрасно. Когда же зарядили дожди, началась, наконец, бомбардировка крепости. И тут выяснилось, что пушки, купленные Петром перед самой войной у шведов, никуда не годятся. Нашёл у кого покупать! Так бы ему и продали что-то путное, ведь понимали шведы, что столкновение с Россией неизбежно. Ну и получил то, что надобно не Русской армии, а шведской…

При стрельбе ядра не долетали до стен крепости. Да и маловато заготовили боеприпасов. Они скоро закончились, и даже такую потешную артиллерийскую подготовку штурма пришлось прекратить. Подвозить же боеприпасы, продовольствие, снаряжение стало невозможно из-за сильной распутицы и почти полного отсутствия дорог. В войсках начался голод.

Деморализованное иноземными генералами, униженное равнодушным к нему царём русское войско уже не представляло реальной силы. Солдаты же видели, что творится вокруг. Они видели и то, что ядра шлёпаются в грязь, едва вылетев из стволов пушек, они видели отсыревшие заряды для ружей, они видели пустые, потухшие котлы полевых кухонь.

Русский солдат – самый выносливый и неприхотливый солдат в мире. Как, собственно, и весь русский народ – самый стойкий народ в мире. Это доказано историей, это отмечено во многих трудах. Но для стойкости беспримерной нужно совсем немного – нужно, чтобы командиры и начальники дурными не были, нужно, чтобы авторитетом пользовались. Недаром даже криминальный мир выкрал это положение. Авторитет – и всё сказано. И лишних слов не надо.

Вот Иван Трубецкой действительно проходил под Нарвой уроки, которые стали ему хорошей школой – но не военной, ибо там учиться было не чему. Жизненной. И это тоже повлияло на будущность того, кто сыграл в судьбе России необычную и важную роль.

Основу осаждающих Нарву войск составляли именно те полки нового строя, которые создавал лично Пётр после зверского уничтожения настоящих, хорошо подготовленных и отважных воинов-стрельцов. Вот эти новые полки и показывали себя во всей красе…