Николай Шахмагонов – Елизавета Петровна в любви и борьбе за власть (страница 45)

– Вы же понимаете, брат Григорий, что мне сделать это несподручно. В данной обстановке я не могу оставить наследника престола ни на минуту. Да и с какой стати мне ехать в Ропшу? Как объяснить такую поездку? Это вызовет подозрение. А вы едете по поручению самой императрицы. Но отвезёте в Ропшу не Людерса, а Карла Фридриха Крузе! – И Панин жестом остановил попытку Теплова что-то возразить. – Да-да, того самого лейб-медика Крузе, которого Пётр Фёдорович ещё в апреле отправил в отставку. Ему сейчас не до того, чтобы выбирать. Лекарь нужен. Видно, разыгрались болячки, а их у него много.

Панин снова помолчал, глядя на сразу побледневшего Теплова, и с улыбкой продолжил:

– Ну-ну, полноте. Отвезёте Круза – вот вам и прикрытие. А для выполнения своего задания надёжного человека я дам. Вам только нужно доставить его в Ропшу под видом своего слуги. Расположение дворца тамошнего он знает. Вам же необходимо отвлечь внимание Григория и Алексея Орловых. Где высадить слугу моего, он подскажет. Как найти чёрный ход, он знает. Внутри разберётся, в какой комнате пленника держат. Своё дело сделает и незаметно вернётся в карету. Как только даст сигнал через кучера, сразу мчитесь ко мне… Долго не задерживайтесь. Важно, чтобы Орловы обнаружили, что бывший император убит, когда вы уже уедете.

Теплов, человек хоть и незнатный, но высокой учёности, не был совсем уж неискушённым в интригах. Поговаривали даже, что в какое-то время Теплов едва не составил конкуренцию самому Алексею Григорьевичу, только уже не в науке, а в сердечных делах императрицы Елизаветы. Она была к нему благосклонна. Но тут не интрига. Тут дело серьёзнее. Ещё не известно, как отреагирует на это убийство государыня. А ежели следствие назначит?!

Конечно, и участие в перевороте, случись провал, тоже было бы вовсе не заслугой. Участникам не сносить головы. Но Теплов, как уже говорилось, не случайно примкнул к заговорщикам. Он был в опале.

Никита Панин был твёрд и неумолим. Да и имелись у него серьёзные рычаги, которые мог вполне использовать в случае несогласия. Теплов вынужден был согласиться.

Санкт-Петербург бурлил и кипел с того самого момента, как город облетела весть о свержении ненавистного всем императора. Иностранцам, которых немало проникло в Россию и оседлало столицу со времён Петра Первого, приходилось прятаться в домах у знакомых русских вельмож. Их дома в справедливом бешенстве и гневе разоряли. Горожане, открыто заявляя, что беды все только от иноземцев, были в этом очень во многом правы. Таковых уж иноземцев расплодили в России Пётр и ближайшие его преемники. Императрице вельможи не раз уже предлагали усмирить народные волеизъявления силой, но она, понимая, что эти все беспорядки направлены совсем не против неё, запрещала принимать какие-либо меры.

Портрет императора Петра III Фёдоровича. Художник Л. К. Пфандцельт

Расстояние до Ропши невелико, всего 45 километров. На почтовых при средней скорости 12 километров в час чуть более трёх часов надобно.

Мчался Теплов к Ропше, а тревожные думы спешили вместе с ним и покоя не давали. Как-то всё получится?! Время лихое, переворот всё спишет. А вдруг да Орловы свои виды имеют на сложившуюся ситуацию, вдруг да просчитали, что живой Пётр Фёдорович, как говорил Панин, лучше, нежели мёртвый? Тут ведь и головы лишиться можно.

Вот и Ропша, имение с дворцом, в который не раз приезжала прежде на охоту императрица Елизавета Петровна. Это имение подарила она Петру Фёдоровичу, в то время ещё великому князю, наследнику престола. Панину доводилось бывать во дворце, поэтому он хорошо знал расположение. Бывал ли прежде там нелюдимый слуга Панина, сидевший в карете напротив, Теплов не знал. Слуга кутался в плащ, несмотря на жару. Но был в то же время хладнокровен и спокоен. Молчал всю дорогу и лекарь.

У ограды дворцового комплекса остановила охрана. Теплов пояснил, что везёт лекаря по приказу самой государыни. Это пояснение, да вензеля на карете, да кафтан придворного на ездовом возымели действие.

Лихо подкатили к центральному входу. Дворец достаточно велик. Два крыла, к которым от центрального здания вели анфилады.

У входа – часовые. Карета с императорскими гербами заставила их подобраться, вытянуться. Прибежал офицер, придерживая шпагу у пояса.

– Доложите. Граф Теплов из Петербурга. По поводу бывшего императора…

Что ж, ничего не солгал. Действительно ведь по поводу Петра Фёдоровича прибыл. И пакет привёз, правда не от императрицы, а от воспитателя наследника престола. С Орловыми Теплов знаком. Ну а уж графа Никиту Панина они и подавно знают. На этапе свершения переворота по одну сторону баррикад были. С чего бы Алехану заподозрить, что могло что-то измениться? Под шумок слуга Панина юркнул в кустарник.

Вышел здоровяк Алексей Орлов, Алехан, как кликали его братья.

Теплов вручил пакет для Григория Орлова. Он и сам не знал, что в пакете, не должен был бы знать, вот и не знал. Сразу подумал: верно, ещё какая-то хитрость. Что-то такое понаписал Панин, что могло заинтересовать, но не могло быть исполнено без ведома императрицы. Главное, затеять разговор, даже спор. Теплов и на словах должен был кое-что передать. Тоже для отвода глаз. Советы всякие… Мол, глядите в оба, есть сведения, что этой ночью Петра Фёдоровича собираются отбить. Будет нападение…

За Алеханом вышел красавец Григорий Орлов, любимец гвардейцев, подлинный герой Семилетней войны. Теплов знал, что в одном из сражений Орлов оставался в строю, несмотря на три серьёзные раны. И ещё один вышел здоровяк – роста гвардейского, тоже хорош собой, высок, строен, подтянут – хоть портрет пиши.

У Теплова всё продумано. На приглашение к столу ответил:

– Нет. Во дворец не пойду. Там глаза и уши. Здесь поговорим…

О лекаре пока ни слова, словно забыл. А тот и без того, перепуганный событиями, сидел тихо, как велено.

Теплов спросил так, для порядка, о ропшинском пленнике.

– Что ему сделается? – ответил Орлов. – Не просыхает… Здоров пить, ох здоров.

– Так слушайте сюда! – проговорил Теплов и начал пересказывать то, что Панин велел: – Есть сведения, что хотят отбить сверженного императора и на престол посадить. Глядите!

Сам понимал, что чушь несёт, да надо было хоть чушью, но время выиграть. И ведь именно чушь порой лучшим образом вводит в заблуждение.

Орловы только посмеялись над опасностями. Мол, всех порубаем, если что.

Теплов, заметив знак слуги Панина, сказал:

– Мне пора! – и прибавил, глянув на кусты: – Едем!

И, уже открыв дверцу кареты, воскликнул:

– Ба-а-а, да ведь я лекаря привёз. Заболтались тут, так едва не забыл.

Гибель Петра III. Гравюра XVIII в.

Лекарь выбрался, испуганно озираясь, ну и конечно, привлёк к себе внимание. Теплов же ещё добавил:

– Вы уже его тут не обижайте. И так совсем дрожит…

Орловы и Потёмкин обступили лекаря.

Алехан спросил:

– Это и есть Людерс?

– Крузе, Карл Крузе, – пробормотал лекарь.

Заметив краем глаза, что слуга Панина занял своё место в карете, Теплов сказал:

– Кого приказали мне, того и доставил. Счастливо оставаться. – И он вскочил в карету, которая сразу рванулась с места.

– Всё сделал? – спросил Теплов, едва устроившись поудобнее.

– Как велено, – буркнул слуга.

Помчались во весь опор.

Граф Панин выслушал сообщение с удовлетворением:

– Следов не оставили? Отлично. Пустим слух, что Орловы зарезали в пьяной потасовке. Выпивают там, говоришь?

– Ну не то чтоб очень, хотя Орловы навеселе. Правда, этот новый, выскочка Потёмкин, как стёклышко.

– А кто видел-то, что трезв? Поняли, что произошло? В пьяной потасовке прирезали. Народу так интересней будет. Конечно, официально скажут, мол, сам умер, а время пойдёт, начнут Екатерину осуждать за то, что отправила супружника на тот свет. И не оправдаться…

Убит не тот, кого убить хотели

Когда карета с Тепловым скрылась из глаз, Орловы поднялись на второй этаж, куда уже проводили медика к Петру Фёдоровичу.

В этот момент дверь в гостиную отворилось и стремительно вошёл, почти вбежал лейб-медик Крузе. Ломая слова, с заметным акцентом он сообщил, что Пётр Фёдорович не дышит… Из груди торчал кинжал.

– Кто же, кто мог убить? – воскликнул Алехан, оглядываясь по сторонам.

Он поднял кинжал и стал рассматривать его.

Григорий был в замешательстве. Ему сразу вспомнилось, как императрица, направляя его в Ропшу для охраны Петра Фёдоровича, наставляла:

– Ни один волос не должен упасть, ни один волос… Ты понял?! Кроме тебя, поручить некому. Я решила отпустить его в Голштинию. Вон, посол Фридриха так и вьётся. Говорит, королю будет приятно, и сгладит всё это известие о перевороте… У короля свои игры с братьями по ложе. Он ещё не знает – не дошло известие. А посол уже суетится. Что-то задумал. Обещает твёрдо против нас императора бывшего не использовать. Да и не опасен он нам. Помни: гибель сверженного императора мне не выгодна, но выгодна моим врагам! А потому необходимо его отправить в любезную его Голштинию.

– А потом он оттуда явится, чтобы престол вернуть, – высказал предположение Орлов.

– Не явится… Я уверена. Он сыт царствованием… Понял, что трон российскиё непрочен и он не для него. Лишь бы ноги унести. Унесёт – ещё как повезёт. Другой раз и не повезти может. Так что никаких возражений… Отпускаем. И ты сделаешь вот как…