Николай Шахмагонов – Елизавета Петровна в любви и борьбе за власть (страница 39)
Женился на близкой подруге Елизаветы Петровны Мавре Егоровне Шепелевой, обладавшей, по отзывам современников, «проницательным умом, прекрасным знанием людей, в особенности человеческих слабостей».
Разумеется, близость к императрице отразилась на быстром возвышении её мужа, Петра Шувалова, который в 1744 году стал генерал-поручиком и сенатором, спустя два года получил графский титул, а в 1748 году стал генерал-адъютантом императрицы.
Его младший брат Александр Иванович был причислен ко двору Елизаветы Петровны, в ту пору ещё цесаревны, в 1741 году, незадолго до переворота, и занял скромную должность управляющего дворцовым хозяйством. Принял самое активное участие в подготовке и проведении переворота, приведшего на престол Елизавету Петровну, ну и пошёл после этого вверх по служебной лестнице и в 1746 году сменил на посту руководителя Тайной канцелярии Ушакова, получив в качестве одной из задач особой важности надзор над брауншвейгской семейкой, отбывавшей ссылку. Поручила ему императрица и контроль за малым двором великого князя Петра Фёдоровича и великой княгини Екатерины Алексеевны.
Именно старшие двоюродные братья Пётр и Александр решили приблизить ко двору 18-летнего Ивана Шувалова, даже не ожидая, во что выльется эта их затея.
Сама ли Елизавета Петровна обратила внимание на задумчивого юного красавчика, появившегося при дворе, или каким-то образом подсказала подруга Мавра Егоровна, только приглянулся государыне молодой человек.
Заговорила. Поразилась его начитанностью, рассудительностью и умением держать себя скромно, но с достоинством.
Ну а дальше? Дальше не будем вдаваться в подробности. Это уже дело двух людей, между которыми пробежала всепобеждающая искра любви и воспламенила сердца.
Ну а что касается разницы в возрасте, то историк Анисимов метко заметил: «В истории долгой связи Елизаветы и Шувалова была своя тайна. Трудно развивать эту интимную тему, но и умолчание о ней было бы ханжеством и лицемерием. Можно сказать, определённо, что не юный Шувалов стал инициатором этой близости… К закату своей жизни ослепительная красавица Елизавета панически боялась малейшего упоминания о смерти, она отчаянно бежала от старости, безобразившей её прекрасное лицо. Между тем люди в тот век старились быстро, к тому же государыня вела весьма неумеренный, полуночный образ жизни…»
Тут можно только добавить. Что касается близости, то она подразумевается лишь на основании того, что как же, мол, без неё. Конечно же, была… Иначе быть не может. Привычный аргумент, не допускающий иных отношений. Странное дело… Скажи иным историкам, мол, Иван Грозный сына-то не убивал. Сразу заявляют: докажи, что не убивал! То есть доказательств того, что убил, не требуется. Мол, вон, посмотрите на картину Репина, там всё сказано! Прямо скажем, доказательство в духе тёмного Запада. Или скажи хулителям Екатерины, что не было у неё близости с фаворитами, кроме тех пяти, которых она сама признала в «Чистосердечной исповеди», адресованной Потёмкину. Опять-таки услышишь, мол, докажи, что не было… То есть что-то порочащее доказывать не надо. А вот чтобы опровергнуть, скажем, бредни Антонио Поссевино, придумавшего, что Иван Грозный дважды убил своего сына, нужно на основе документов. Так устроены выдумки, ныне именуемые фейками, как видим, и прежде, и теперь совершенно не требующими доказательств.
В том-то и сложность в разборе любовных драм великих людей, что приписано бездоказательно очень и очень много. И всё как бы утвердилось в науке история, которая, по меткому определению Льва Толстого, «есть ложь, о которой договорились историки».
Как бы то ни было, Иван Иванович Шувалов занял очень высокое положение у трона государыни, но даже злопыхатели не смогли его ни в чём упрекнуть, поскольку сделал он не столько для государыни, сколько для России очень и очень много.
А лучшим образом характеризует этого удивительного человека его ответ на предложение о возведении в графское достоинство: «Могу сказать, что рождён без самолюбия безмерного, без желания к богатству, честям и знатности; когда я, милостивый государь, ни в каких случаях к сим вещам моей алчбы не казал в таких летах, где страсти и тщеславие владычествуют людьми, то ныне истинно и более причины нет».
И строки из письма к сестре: «Благодарю моего Бога, что дал мне умеренность в младом моём возрасте, не был никогда ослеплён честьми и богатством, и так в совершеннейших годах ещё меньше быть могу».
Не буду перечислять, сколько сделано Иваном Шуваловым для России. Коснусь лишь одного факта. Именно стараниями Шувалова основан в 1755 году Московский университет, причём он определил датой основания день святой Татьяны – 25 января, посвятив это событие своей матери Татьяне Родионовне, которая сумела воспитать его и дать хорошее образование, несмотря на то что потеряла мужа, гвардейского офицера, сражённого в бою за Отечество.
Современники окрестили Шувалова «министром новорождённого русского просвещения». Кстати, судьба распорядилась так, что он учился у того же учителя, что и Александр Васильевич Суворов, и он же представил будущего соправителя Екатерины Великой Григория Потёмкина, «гений которого (в будущем) царил над всеми частями русской политики», Елизавете Петровне в числе 12 лучших воспитанников Московского университета, разгадав в талантливом юноше необыкновенные способности. Вместе с Потёмкиным в числе тех двенадцати отличников был представлен и Денис Фонвизин.
К Шувалову с большим уважением относился наш великий учёный Ломоносов. Сохранилось письмо Михаила Васильевича, касающееся создания Московского университета:
«Милостивый государь Иван Иванович! Полученным от Вашего Превосходительства черновым доношением Правительствующему Сенату к великой моей радости я уверился, что объявленное мне словесно предприятие подлинно в действо произвести намерились к приращению наук, следовательно, к истинной пользе и славе отечества. При сём случае довольно я ведаю, сколь много природное Ваше несравненное дарование служить может, и многих книг чтение способствовать. Однако и тех совет Вашему Превосходительству не бесполезен будет, которые сверх того университеты не токмо видали, но и в них несколько лет обучались, так что их учреждения, узаконения, обряды и обыкновения в уме их ясно и живо, как на картине, представляются. Того ради ежели Московский университет по примеру иностранных учредить намеряетесь, что весьма справедливо, то желал бы я видеть план, Вами сочиненной. Но ежели ради краткости времени, или ради других каких причин того не удостоюсь, то, уповая на отеческую Вашего Превосходительства ко мне милость и великодушие, принимаю смелость предложить моё мнение о учреждении Московского университета кратко вообще».
Шувалов с Ломоносовым подробно обсуждали план создания университета, определяли, какие необходимо иметь факультеты и кафедры.
Историк Евгений Анисимов отметил:
«В конце жизни императрицы Шувалов был единственным её докладчиком, готовил тексты указов и объявлял сановникам её решения. И при этом фаворит никакой выгоды не извлёк. Он оказался бессребреником. Разумеется, фаворит императрицы не бедствовал, но всё же никто не мог прошипеть ему вослед: “Вор!” Остаться, да ещё так долго, у кормушки власти честным, бескорыстным, незапятнанным человеком – подвиг редкостный. Рассказывали, что после смерти Елизаветы Иван Шувалов передал её преемнику императору Петру III миллион рублей – прощальный подарок государыни. Этот поступок Шувалова вполне соответствует всему, что мы о нём знаем. Известно также, что после смерти Елизаветы и отставки он часто занимал деньги у своей сестры. Он был просто не очень богат для вчерашнего фаворита императрицы. И в этих его качествах кроется одна из причин долгого фавора Шувалова. Всегда подозрительная к малейшим попыткам фаворитов использовать её любовь к ним в ущерб её власти, Елизавета безгранично доверяла Шувалову, потому что не раз убедилась в его бескорыстии и порядочности».
И. И. Шувалов. Художник Ф. С. Рокотов
Кто же стал отцом наследника престола?
На протяжении всего царствования Елизавету Петровну волновал вопрос о том, кому же достанется в дальнейшем престол русских царей. Когда она поняла, что передавать его племяннику не просто глупо, но даже преступно, решила дождаться сына от Петра Фёдоровича и Екатерины Алексеевны, чтобы его воспитать самой и объявить наследником престола. Но тут случилось то, что она не могла предвидеть. Потомства у великокняжеской четы не получалось. Надо было как-то выходить из положения…
Решение могло быть только одно: ребёнок должен родиться, и родить его должна великая княгиня Екатерина Алексеевна, супруга наследника российского престола, от великого князя Петра Фёдоровича или родить якобы от него, что должно содержаться в величайшей тайне.
После того как прошло целых девять лет после свадьбы и стало ясно, что нужного результата от супружеской пары не будет, провели медицинское освидетельствование великого князя. Но конкретизировать то, что определили врачи, не будем. Отметим только суть. Освидетельствование показало, что Пётр Фёдорович не способен стать отцом.