Николай Самойлов – Психологическое здоровье личности: монография (страница 2)
При этом следует отметить, что среди названных уровней здоровья отношение к понятию «психическое здоровье» побуждает исследователей вступать в дискуссии с коллегами, поскольку совсем недавно появился термин «психологическое здоровье». Как считают М. И. Воловикова и А.Л. Журавлёв, важнейшими ориентирами в разработке проблемы психологического здоровья можно считать нравственную и этическую психологию (Воловикова, Журавлёв, 2018, с. 351–363).
Сам термин имеет давнюю историю, начиная с работ классиков психологии (Maslow, 1950, p. 11–34), хотя в России его связывают с предложением И. В. Дубровиной (2009) ввести его в научный лексикон. Однако со времени его появления возникли некоторые проблемы. Одна из них состоит в определении самого понятия. Авторское представление о содержании, вкладываемом в понятие психологического здоровья, будет представлено в пятой главе, после обсуждения особенностей его развития, формирования и функционирования.
Однако в начале анализа именно психологического здоровья личности мы, полностью соглашаясь с мнением М. И. Воловиковой о том, что психологическое здоровье «пока остается достаточно размытым понятием…» (Воловикова, 2014, с. 79–95), все же считаем целесообразным привести его трактовку, в последнее время предложенную И. В. Дубровиной: «Психологическое здоровье относится к личности в целом, находится в тесной взаимосвязи с высшими проявлениями человеческого духа и позволяет выделить собственно психологический аспект проблемы психического здоровья в отличие от медицинского, социологического, философского и других аспектов» (Дубровина, 2004, с. 39–40).
Причем М. И. Воловикова, Т. В. Галкина и ряд других ученых считают основной отличительной особенностью психологического здоровья личности, его системообразующим фактором духовно-нравственный критерий. М. И. Воловикова подчеркивает важность именно этого критерия. Она пишет: «Духовно-нравственная направленность формирующейся в российской психологической науке концепции психологического здоровья имеет прочный фундамент отечественной гуманитарной традиции» (Воловикова, Галкина, 2018, с. 621).
Приведенные в данном подразделе представления о видах, или уровнях, здоровья, как и само разделение одного «общего» здоровья человека, безусловно, носит условный характер. Понимание здоровья как целостного феномена было впервые предложено психиатром Г. Л. Энгелем в 1980 г.
В основе его целостного (холистического) представления о здоровье лежал учет динамического единства и взаимодействия трех важнейших компонентов, в связи с чем и сама модель «общего» здоровья была названа биопсихосоциальной. Вместе с тем возникает необходимость поуровневого рассмотрения здоровья с последующим обоснованием связи всех уровней и их взаимосодействия в жизнедеятельности человека как в превентологическом осмыслении, так и для общества в целом.
Обращение к проблеме именно психологического здоровья и обоснование целесообразности ее разработки мы находим в статье М. И. Воловиковой и Т. В. Галкиной (2014). Так, авторы пишут, что анализ современного психологического состояния российского общества позволяет говорить о том, что проблема психологического здоровья как личности, так и нации в целом становится проблемой государственного значения, а важнейшими ориентирами в ее решении можно считать нравственную и этическую психологию, которые активно развиваются в последнее время (Воловикова, Галкина, 2014, с. 6). И далее: «Выявление и осознание возможных путей ее решения – важнейшая задача, стоящая перед исследователями-психологами» (Воловикова, Галкина, 2014, с. 11).
Очевидно, здесь следует отметить что мы, ни в коем случае не подвергая сомнению мысль В. А. Ананьева о том, что объектом психологии здоровья является «здоровая», а не «больная» личность, все же обратим внимание читателя на то, что в самой природе человека заложена двойственность, противоречивость, поэтому уход от болезни для него несравненно важнее, чем трата усилий на совершенствование и так удовлетворяющего его состояния (т. е., будучи здоровым, человек не стремится стать еще здоровее). Кстати, это одно из объяснений безразличного, невнимательного отношения к своему здоровью молодых людей, поскольку они и так чувствуют себя здоровыми. И совершенно другое отношение к здоровью мы наблюдаем, если у человека имеется не просто ощущение собственной телесной слабости и субъективное восприятие нездоровья, а осознание наличия официально подтвержденного диагноза. Вот тогда для каждого проблема здоровья оказывается центральной.
Очевидно, высокая степень напряженности и неопределенности, т. е. лавинообразный рост стрессогенности, порождаемые обострением противоречий в современном обществе, являются первоисточниками, определяющими поворот вектора рассмотрения проблем психологического здоровья человека в сторону осознания роли в его жизни таких явлений, как «духовность» и «нравственность». Именно поэтому мы считаем своим долгом подчеркнуть непреходящее значение понимания этих категорий и необходимость руководствоваться ими в повседневном бытии, осознавать их сущность и фундаментальные принципы.
В связи с этим мы также, хотя бы в первом приближении, рассматриваем другие виды здоровья, предлагаемые современными исследователями, и прежде всего –
Однако, несмотря на это, вслед за В. А. Ананьевым мы повторяем мысль о том, что в современном обществе и специалисты по практической психологии в большей степени «ориентируются в описании природы своих телесных и душевных заболеваний не на медицинскую модель, а скорее на экзистенциальную, духовную» (Ананьев, 2000, с. 13). Поэтому следующей дефиницией, отражающей духовную сторону здоровья человека, будет рассмотрение представлений о здоровье.
Духовное здоровье зависит от уровня духовности человека и проявляется в ней. Например, А. М. Багаутдинов и А. М. Ситкин утверждают, что духовность определяется «гносеологическими, нравственными, и эстетическим потребностями»; они считают, что «она направлена на достижение высоких целей, на служение личному и общественному идеалу» (Багаутдинов, Ситкин, 2014, с. 9—14). Следовательно, в таком утверждении видится одна ее сторона, только положительная.
Однако очень высокая степень духовности может функционально переходить в свою противоположность – в бездуховность (фанатизм, исступленность и пр.), когда перечеркиваются общественные принципы жизни.
При этом, если быть последовательным и придерживаться истинно диалектичного подхода и по отношению к самой духовности, можно отметить, что и она имеет двойственную, по сути – антагонистическую природу. Как утверждает Д. В. Пивоваров: «Не всякий дух заслуживает полного доверия и выражает подлинную Полноту Бытия. (Бог и в ангелах Своих усматривает недостатки (Иов, 4: 18))» (Пивоваров, 2015, с. 205).
В связи с этим духовность тоже может быть разной: либо доброй, либо злой. И, как далее замечает этот же автор: «С этой точки зрения неправомерно восхищаться „духовностью вообще“, оценивая ее исключительно положительно. Лучше быть бездуховным, нежели злодуховным» (Пивоваров, 2015, с. 205).
Таким образом, выходит, что духовное здоровье человека во многом определяется осознанием смысла жизни, своего места и роли в ней, способностью определить критерии добра и зла, с помощью которых можно дать истинную оценку другому. Ведь судить о человеке мы можем по его поступкам, и наиболее высокую оценку они имеют вследствие совершения их при наличии нравственного основания: рискуя собственной жизнью спаси утопающего ребенка, защити женщину от вооруженного бандита, т. е. преодолей себя, сделай добро. Другими словами, духовность всегда проявляется как источник духовного обогащения других людей и общества в целом. Более того, духовность нужна человеку не только и не столько для того, чтобы он заботился о себе, а чтобы он был способен соизмерять свои поступки, деяния с общечеловеческими критериями и нормами морали и гуманности. Представители классической психологии в своих работах также касались размышлений о духовности. Так, А. Маслоу связывал духовность с высшими бытийными ценностями: добро, истина, красота, единство противоположностей, совершенство, простота и др.
А К. Ясперс (1997), например, под духовностью понимал состояние бытия, проявляющееся в переживании религиозных, эстетических и этических ценностей, которые считал «абсолютными». Духовность следует представлять как обусловливающее начало духовного здоровья. В. Франкл (1990) рассматривал ее как высшее смысловое измерение человека, которое надстраивается над телесным и душевным (психическим). Он считал, что духовность человека бессознательна, поскольку Дух не способен рефлектировать себя (Франкл, 1990).