Николай Самойлов – Компромат на поэта за осень, зиму и лето (страница 2)

Хам – спешит нарушить слово,

Трус – берёт его назад.

Что заслужим, то имеем

И судьба тут ни при чём;

Нужно помнить, когда сеем:

Что посеем, то пожнём.

И что вы мне повесите на грудь?

И что вы мне повесите на грудь:

Медаль иль орден, чтоб не мог вздохнуть?

Не нужно мне ни славы, ни наград

Верните мне живых друзей назад.

Отшельница, осина,

Чего стоишь грустна?

Смотри, ветра с рябиной

Целуются в уста.

Краснеет, словно зорька,

Ей каждый ветер люб,

Когда без криков: Горько!

Коснётся алых губ.

Ты днями, и ночами

Стоишь всегда одна,

Ветвями и корнями,

Кому всю жизнь верна?

Не рвусь лететь с ветрами,

В отчизну влюблена;

Ветвями и корнями

Родной земле верна.

Кто – то судит, кто – то рядит,

Кто – то сам попал впросак,

Жизнь не каждого погладит,

Ничего не даст за так.

Рушит нам мечты и планы,

Заменяя мир войной,

Без вина живёшь, как пьяный,

Недовольный сам собой.

То везенье, то невзгоды,

Ничего не предсказать:

Ни удачу, ни погоду,

Даже время умирать.

Вот и ёкает сердечко -

Что назначено судьбой?

Молви ласково словечко,

Возврати душе покой.

Тореадор

Алый плащ и шпага у тореро

Против дикой ярости быка.

На арене битва: кабальеро

С обнажённой шпагой ждёт броска.

Раздувая ноздри, бык звереет,

Алый плащ пылает, как пожар,

Но тореро верит, что успеет,

Увернувшись, нанести удар.

Вдруг лицо от ревности белеет –

Увидал любимую с дружком.

Смотрит, как в мужских объятьях млеет,

Позабыв навеки о былом.

Почернело солнце для тореро,

Бык поднял красавца на рога.

Кровь струёй – закончилась карьера,

А он шепчет: «Жизнь не дорога.

Не могу простить измену милой,

Жаль, что не настигнет её месть.

Горько мне, что лягу я в могилу,

Не отмыв горячей кровью честь.

Сонет о Крыме