Николай Самохин – Николай Самохин. Том 2. Повести. Избранные произведения в 2-х томах (страница 7)
Домоуправ заскрежетал зубами и бросился вверх по лестнице. А я остановился и сказал:
– Новый, бабуся! С иголочки! Новее не бывают! Когда мы спускались обратно, старушка спросила:
– Клопов нет?
– Что вы, – ответил я. – Какие клопы!
Переезжал я на другой день.
– Будете ремонтировать? – спросила старушка, когда я появился на четвертом этаже с тумбочкой в руках.
– Здравствуйте, – сказал я. – Нет, зачем же. Дом ведь новый.
Я преодолел еще четыре марша, оставил тумбочку и пошел за кроватью.
– Некоторые сразу ремонтируют, – сказала бабка, когда я с ней поравнялся.
– Вот как! – удивился я. – Мда!..
– Семью перевезете в другой раз? – спросила она, воспользовавшись тем, что кровать моя застряла на площадке.
– Да, – ответил я. – Собственно… видите ли, я – холост.
– Дети – большое беспокойство. Не правда ли? – сказала старушка, когда я спускался за чемоданом.
– Возможно, – пожал плечами я, – не знаю.
– Родители ваши живы? – спросила она во время следующего рейса.
– Частично, – пробормотал я и прибавил ходу, насколько позволяли бьющие по ногам чемоданы.
«Мужайся, старик! – сказал я себе. – Не поддавайся панике. Старушек много, а здоровье одно».
Обратно я стремительно съехал по перилам.
– Они живут в деревне? – донеслось мне вслед.
Внизу оставались еще корзина с книгами, постель и чайник. Я взял в правую руку корзину, в левую – постель, в зубы – чайник, открыв дверь головой и побежал по лестнице со скоростью четыреста метров в секунду.
– И держат корову? – крикнула бабка, умело рассчитав упреждение.
Я запер дверь на два поворота ключа, отдышался, достал одеяло, разрезал его на полоски и свил веревку. Потом спустился из окна шестого этажа и на первом телеграфном столбе прибил объявление:
«Меняю квартиру со всеми удобствами в центре города на жилплощадь в любом отдаленном районе».
ПЯТОЕ ДЕЙСТВИЕ АРИФМЕТИКИ
Мы отошли от кассы вместе.
– Послушай, старик, – взял меня под руку Миша Побойник. – Не откажи в любезности…
Вид у него был крайне озабоченный.
– Заскочи со мной в магазин, старик, – сказал Миша. – Хочу сделать одну покупку.
– Понятно, – догадался я. – Что-нибудь ого-го? Тебе может не хватить получки?
– Не думаю, – с легким сомнением сказал Миша. – Видишь ли, надо купить шнурки.
И он выставил длинную ногу, обутую в коричневый ботинок на могучей тракторной подошве. Шнурки у него были, действительно, никуда. Узел на узле, в иных местах даже надставленные белой тесемочкой.
– Ну так что? – спросил Миша. – Поможешь?
– О чем разговор! – сказал я. – Сделаю все что смогу.
После работы мы отправились в универмаг. Продавщица выложила на прилавок толстый пучок шнурков. Миша долго разглядывал их, пропускал сквозь пальцы, перетряхивал. Потом толкнул меня в бок и спросил шепотом:
– Ну, как ты находишь?
– Знаешь, – сказал я, – они ничего. Коричневые, и все такое… Тебе к лицу. Разве только чуть длинноваты. В общем-то, смотри – тебе носить. В конце концов, если не нравятся, можем поискать другие. На универмаге свет клином не сошелся.
– Поищем другие, – быстро согласился Миша. – Ты ведь не торопишься, а?
– О чем разговор, – сказал я.
В специализированном магазине «Обувь» шнурки были, по-моему, не хуже и не лучше. Только разве чуть-чуть покороче. И слегка покоричневее.
– Может, пойдем дальше? – спросил Миша.
– Бери, – сказал я, – лучше не найдешь. Я тебе говорю.
– Ты думаешь? – спросил Миша. – А почем они?
– Одиннадцать копеек, – сказала продавщица.
– Все? – спросил Миша.
– Нет, пара.
– Пара?! – ахнул Миша. – Этих? Шнурков? Кошмар! Еще семнадцать копеек – и кружка пива. Ну и ну!
Мы добавили по семнадцать копеек и выпили пива. По кружке.
– Повторим? – спросил Миша.
– О чем разговор, – сказал я.
Мы повторили.
Тут я вспомнил, что давно собирался купить себе запонки. В конце концов, сколько можно застегивать рукава булавками? Запонки стоили восемьдесять копеек.
– Деньги в кассу, – сказала продавщица.
Возле кассы Миша поймал мою руку
– Ты что, старик, спятил! – сказал он – Восемьдесят копеек! За этот металлолом! Еще семьдесят – и двести грамм.
Мы прибавили по семьдесят и выпили по двести. Миша развеселился.
– Знаешь, какое действие арифметики лучше всех? – прищурился он – Пятое – добавление. Добавим?
Мы добавили.
Против кафе, возле промтоварного лотка, толпился народ. Продавали, видимо, чтото дефицитное.
– Ананасы? – дурашливо спросил Миша. – Кто последний?
Но это были не ананасы, а безразмерные носки по рубль пятьдесят пара.
– Что вы делаете! – остановил Миша какого-то гражданина. – Рубль пятьдесят! За эти портянки! Еще рубль тридцать семь – и пол-литра!
Но гражданин сердито выдернул плечо и полез в очередь.
А мы с Мишей добавили рубль тридцать семь и взяли пол-литра.
– Мда, – сказал Миша, вертя в руках квитанцию, когда мы утром выходили из вытрезвителя. – Еще полтора рубля – и отличная шелковая рубашка.
ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ МОМЕНТ