Николай Рубцов – Я буду долго гнать велосипед (страница 2)

смотреть на нас приятно, да! Вина весёленький бочонок – как чудо, сразу окружён! Мы пьём за ласковых девчёнок, а кто постарше, те – за жён… Ах, сколько их в кустах и в дюнах, у белых мраморных колонн, – мужчин, взволнованных и юных! А сколько женщин! – Миллион! У всех дворцов, у всех избушек кишит портовый праздный люд. Гремит оркестр, палят из пушек, дают над городом салют!

Портовая ночь

Старпомы ждут своих матросов. Морской жаргон с борта на борт летит, пугая альбатросов… И оглашён гудками порт! Иду. (А как же? – Дисциплина!) Оставив женщин и ночлег, иду походкой гражданина и ртом ловлю роскошный снег, и выколачиваю звуки из веток, тронутых ледком, дышу на зябнущие руки, дышу свободно и легко! Пивные – наглухо закрыты. Темны дворы и этажи. Как бы заброшенный, забытый, безлюден город… Ни души! Лишь бледнолицая девица без выраженья на лице, как замерзающая птица, сидит зачем-то на крыльце… – Матрос! – кричит, – Чего не спится? Куда торопишься? Постой! – Пардон! – кричу, – Иду трудиться! Болтать мне некогда с тобой…

Имениннику

Валентину Горшкову

Твоя любимая уснула. И ты, закрыв глаза и рот, уснешь и свалишься со стула. Быть может, свалишься в проход. И всё ж не будет слова злого,