Николай Рубцов – «В минуты музыки печальной…» (страница 97)
Ласковей добавила:
— Сделаем укол.
Думал я о чуткости
Рук, державших шприц,
И не боли —
Радости
Не было границ…
Ночь
Вал разбежится,
до рева зол,
Всклокоченный, бесноватый,
И прогремит,
налетев на мол,
Гулко, как взрыв гранаты…
Воздух соленый
будто бы пьем,
Жадно вдыхаем ртом мы.
Ждем, когда в рупор
крикнет старпом:
— Боцман, отдать швартовы! —
Если водой
полубак залит,
Если волна — под ноги,
Значит тихий причал
позади,
А впереди —
тревоги.
Сразу заставит
забыть про сон
Море ночным разбоем.
Трудно представить
больший простор
Чувствам,
мечтам,
работе!
И не представить,
чтобы в пути,
В гуще походного гула
Кто-то сказал,
глаза опустив:
— Больше
так
не могу я… —
Верность Отчизне
силы придаст
Тем, кто слабеет в штормы,
Всем, кто уйдет
выполнять приказ,
Срочно
отдав швартовы!
Северная береза
Есть на севере береза,
Что стоит среди камней.
Побелели от мороза
Ветви черные на ней.
На морские перекрестки
В голубой дрожащей мгле
Смотрит пристально березка,
Чуть качаясь на скале.
Так ей хочется «Счастливо!»
Прошептать судам вослед.
Но в просторе молчаливом
Кораблей все нет и нет…
Спят морские перекрестки,
Лишь прибой гремит во мгле. 
