Николай Рубцов – «В минуты музыки печальной…» (страница 57)

Вновь, куда хотел, туда и мчал… Но моя родимая землица Надо мной удерживает власть, — Память возвращается, как птица, В то гнездо, в котором родилась, И вокруг любви непобедимой К селам, к соснам, к ягодам Руси Жизнь моя вращается незримо, Как Земля вокруг своей оси!..

По дороге из дома

Люблю ветер. Больше всего на свете. Как воет ветер! Как стонет ветер! Как может ветер выть и стонать! Как может ветер за себя постоять! О ветер, ветер! Как стонет в уши! Как выражает живую душу! Что сам не можешь, то может ветер Сказать о жизни на целом свете. Спасибо, ветер! Твой слышу стон. Как облегчает, как мучит он! Спасибо, ветер! Я слышу, слышу! Я сам покинул родную крышу… Душа ведь может, как ты, стонать. Но так ли может за себя постоять? Безжизнен, скучен и ровен путь. Но стонет ветер! Не отдохнуть…

Зимним вечерком

Ветер не ветер — Иду из дома! В хлеву знакомо Хрустит солома, И огонек светит… А больше — ни звука! Ни огонечка! Во мраке вьюга Летит по кочкам… Эх, Русь, Россия! Что звону мало? Что загрустила? Что задремала? Давай пожелаем Всем доброй ночи! Давай погуляем! Давай похохочем! И праздник устроим, И карты раскроем… Эх! Козыри свежи. А дураки те же.

Осенняя луна

Грустно, грустно последние листья,    Не играя уже, не горя, Под гнетущей погаснувшей высью, Над заслеженной грязью и слизью    Осыпались в конце октября! И напрасно так шумно, так слепо,    Приподнявшись, неслись над землей, Словно где-то не кончилось лето, Может, там, за расхлябанным следом, —    За тележной цыганской семьей! Люди жили тревожней и тише    И смотрели в окно иногда, — Был на улице говор не слышен, Было слышно, как воют над крышей    Ветер, ливень, труба, провода… Так зачем, проявляя участье,