И талантливый,
А — г…но.
А Горбовскому — все равно.
Два пути
Рассыпа́лись
листья по дорогам.
От лесов угрюмых падал мрак:
Спите все до утреннего срока!
Почему выходите
на тракт?
Но, мечтая, видимо, о чуде,
По нему, по тракту, под дождем
Все на пристань
двигаются люди
На телегах, в седлах и пешком.
А от тракта, в сторону далеко,
В лес уходит узкая тропа.
Хоть на ней бывает одиноко,
Но порой влечет меня туда.
Кто же знает,
может быть, навеки
Людный тракт окутается мглой,
Как туман окутывает реки:
Я уйду тропой.
Жить по-разному кончают
Что бы в старости ни сталось,
Я представить не могу,
Что на склоне лет усталость
И меня согнет в дугу!
Даже в час пустой и скверный
Не поверю в ту муру.
Просто я, как всякий смертный,
Знаю то, что я умру.
Помню я про этот финиш,
Но не кинусь в бред и дрожь,
Мол, куда стопы ни двинешь,
Все равно туда придешь!
На земле, где так отчаян
Жидконогий род пройдох,
Жить по-разному кончают:
Рузвельт умер,
Геринг — сдох!
Русский богатырь Иван Рощункин
— Кто ты? —
сурово спросил Чингисхан.
— Рощункин я, — отвечает Иван.
— Русский? — угрюмо спросил
Чингисхан.
— Что ты пристал? —
возмутился Иван,
Вызвал его на сражение в дол, —
Пал в этой схватке
ужасный монгол…
Годы неслись, как свирепая
Бия, —
Рощункин встретил однажды
Батыя.
— Кто ты? —
Спросил Чингисхана потомок.
Зря был потомок
надменен и груб:
Рощункин вызвал его
из потемок
И превратил в обезглавленный труп…
Зимняя ночь
