Николай Романецкий – Узники утлого челна (страница 46)
Захотелось вдруг рассказать о своей жизни, пожаловаться поминальщикам на утрату своего мужицкого тела, на тоску по жизни высококвалифицированного волшебника, похвастаться любовью к Снежане и любовью Забавы к себе.
И Свет уже было раскрыл рот.
Но его будто в бок толкнули.
Не сметь!
Он закрыл рот, зажмурился и помотал головой. А когда снова открыл глаза, Снежана с грустью смотрела на памятник.
Сувор же глядел на него, Света, и тут же принялся рассказывать какую-то смешную историю.
Смешную, потому что сам то и дело смеялся.
Свет усердно слушал и ничего не понимал, но старательно смеялся вместе с хозяином.
В самом деле, разве не так должна вести себя служанка, коли хозяин рассказывает смешное?
Рыдать, что ли? На то в словенских похоронах и на поминках существуют плакальщицы! Они умеют делать это куда как справно!
Голова продолжала кружиться, и Свет уже смеялся над этим ощущением.
И не удивительно – в головокружении был привет из далекой юности, когда отрок-волшебник Светик Сморода впервые попробовал малую толику медовухи.
По краю сознания промелькнула мысль: «Он же со мной заигрывает! Просто-таки раздевает, хорошо хоть глазами…»
В девичьем теле проснулась истома, а в мужицкой душе – восторг.
Безудержную радость оцарапала новая мысль: «Вернемся, и княгиня меня выгонит с работы!»
И тогда он жалобно проговорил:
– Я… х-хотю… д-домой… в-ваши… с-сват… с-светлос-с-сти…
Мокошь оказалась к Свету милостива.
Во-первых, по пути с погоста в дом Нарышек два стаканчика медовухи почти выветрились. Хотя по дороге сначала мутило…
А во-вторых, Снежана сделала все, чтобы Ива не попалась на глаза матери. Сразу по возвращении отвела служанку в свою комнату:
– Сидите пока тут и носа из светлицы не кажите. Я скажу маме, коли спросит, что поручила вам разобрать спутавшиеся нитки для шитья. Лучше всего вам поспать, пока я не разбужу.
Видимо, ее заела совесть, что не дала окорот брату, спаивающему столь юную девицу…
– Хорошо, ваша светлость!
– Ложитесь тут, на диванчике. Я запру дверь на всякий случай.
Она ушла, щелкнув ключом в замке.
Свет, борясь со слабостью в руках и ногах, тут же, скинув платье, улегся на диванчик и мгновенно заснул.
Приснился ему безбрежный океан под лазурным небом.
По океану плыл узкий челн, от малейшего Светова движения покачиваясь и едва не черпая бортом воду. Хорошо, что моряк был одинок – двое бы непременно перевернулись. Над океаном сияло яркое солнце, отражаясь от лазурной глади миллионами зайчиков. Такой голубой воды не бывает ни в Ильмене, ни в Нево, ни в Онеге, ни в Чухонском заливе…
Какого Велеса его занесло сюда – да еще в утлом челне, – Свет понятия не имел.
Скоро стало жарко.
Свет опустил глаза и обнаружил, что одет в желтое платье очень странного покроя – подол кончался на середине стегон, открывая постороннему взгляду почти все ножки.
Не платье, а ночная рубашка невесты в первую брачную ночь…
Можно было бы, скинув это одеяние, искупаться голяком, не боясь постороннего взгляда. Да только Свет понимал, что индо буде удастся сползти в воду, не перевернув утлое суденышко, то подняться назад, на борт он попросту не сможет.
Просто скинуть платьице, не залезая в воду, тоже негоже – палящее солнце очень быстро сожжет нежную, непривычную к такому жару кожу.
Стало страшно.
Он пожалел, что напрочь забыл заклинание, способное пригасить это обжигающее солнце, но вспомнил, что Семарглова Сила ему больше не подвластна. И заклинания все равно не помогут.
Однако кое-какой путь к спасению – хотя бы временному – имеется. Надо бороться с судьбой.
Мокошь неизменно бросает на борцов благосклонный взгляд.
Он чуть привстал.
Челн тут же закачался.
Будто резвый конь вознамерился скинуть с крупа необученного верховой езде всадника.
Тем не менее Свету удалось доползти до кормы и осторожненько стянуть с себя платьице.
Сразу начало печь рамена.
Так же осторожненько он перевалился через корму, не выпуская ее кромку из крепко сжатой десницы, и скользнул в воду.
Прохладная вода омыла горящую кожу.
По-прежнему держась за корму, Свет окунулся с головой. А когда вынырнул, услышал девичий голос:
Подтянулся на обеих руках, глянул через корму.
В челне кто-то сидел.
Рассмотреть сидящего было невозможно, ибо солнце, висящее над его головой, слепило глаза. Но на незнакомце было его, Света, желтое платье.
– Кто тут?
– Это я, – ответил певучий голос.
Незнакомец (впрочем, судя по тембру голоса, скорее незнакомка) начал оборачиваться…
Но тут Света толкнули в плечо.
– Ивушка!
Свет открыл глаза.
Нет ни голубого океана вокруг, ни небесной лазури сверху.
Над ним склонилась Снежана.
– Просыпайтесь! Как вы теперь?
Свет скинул голые ноги с дивана, мотнул головой.
Ни тошноты ни слабости в теле.
– Спасибо, справно, ваша светлость…