Николай Романецкий – Узники утлого челна (страница 43)
Сестра Воля выглядела весьма озабоченной и совсем не предрасположенной к долгим разговорам, а потому Забава сразу взяла быка за рога:
– Я разыскиваю чародея, которого в начале вересня привезла сюда. Помните?
Сестра Воля кивнула:
– Вестимо, помню… Арестовали его. В тот самый день, когда вы исчезли. Я своими очами видела, как на носилках выносили.
– На носилках? – испугалась Забава.
– Да, он ведь без сознания находился. Вынесли на носилках и увезли куда-то. А куда, не ведаю.
– Может, мать Наталья ведает? – спросила Забава с надеждой.
– Может, и ведает. Да токмо мать Наталья с Ивой уехали из обители на следующий же день. Куда – не объяснили. И больше ни та, ни другая здесь не появлялись. Может, случилось недоброе. Я уже и в стражу обратилась. Да токмо пока никого не нашли. А может, обе прячутся где-нибудь. Потому и не нашли. Мать Наталья ведь в те дни больна была. А Ива ее лечила. Так что не теряю надежды, что однова объявятся!
Известия оказались неутешительными для Забавы, но где их теперь взять, утешительные-то?
– Я оставлю вам свой домашний адрес. Буде появится кто из них в обители, отпишите весточку, ради Сварожичей!
На сем разговор был прекращен, и Забава покинула обитель в расстроенных чувствах.
Потом была беседа с судебным заступником, который доходчиво объяснил ей, что добиваться встречи с арестованным чародеем совершенно бессмысленно. При этом он ссылался на какие-то параграфы (Забава не запомнила, знамо дело) Великокняжеского уголовного уложения. И получалось, что, согласно действующему законодательству, сыскные принципалы имеют право запрещать по таким делам любые сношения подследственного с внешним миром.
По ночам Забава плакала в подушку, вспоминая любимого. Теперь бы она ему простила все. Индо то, что был готов отпустить ее, когда она заговорила об уходе.
Что поделать, чародеи, они такие…
Прошла осень, и настала зима.
Забава со страхом ждала очередного зеленца, но он не наступал.
И хвала Сварожичам! В придачу к тоске по любимому еще и зеленец – это стало бы совсем немилостно…
К счастью, зеленец так и не пришел.
Вполне возможно, что Светушка, предполагая свой будущий арест, попросту наложил на любушку соответствующее заклятие. Дабы не ревновать потом неведомо к кому, буде Забава не выдержит телесной истомы.
Но без зеленца справить с духом Додолы – совсем нетрудно…
Прошла зима, и настала весна.
Вернувшееся тепло сломало серый ноздреватый лед на Волхове.
По реке снова поплыли ушкуи, шитики и пароходы.
На набережных появились многочисленные молодые мамаши с колясками, в которых дышали весенним воздухом народившиеся за зиму младенцы.
Жизнь брала свое, и никто не мог ей помешать.
Набирающее силу солнышко, следуя вековым порядкам, установленным Сварожичами, окончательно пробудило природу. Все вокруг расцвело.
Только Забавина душа по-прежнему пребывала в кромешной тьме, которую время от времени пробивал тонкий лучик надежды.
Забава была уверена, что Светушка жив.
А значит, рано или поздно он появится на пороге родного дома, измученный и исхудалый на тюремных харчах, но живой. И тогда все вернется к уже былому. Служба и терпение, любовь и постель…
Вот наступит межень, и он непременно вернется. Ступит на порог… Поздоровается с Берендеем… Спросит, как они тут без него обходились… А потом позовет к себе Забаву с подносом…
Но когда межень наступил, на порог ступил не Светушка, а посыльный, притащивший Забаве письмо от старого знакомого.
Похоже, все повторялось. А значит, повторится до конца. Так решили боги, и не ей сопротивляться оному решению.
29. Ныне: Век 76, лето 4, червень
После ужина Снежана, решив не откладывать разговор в долгий ящик, подошла к Сувору, едва он встал и-за стола:
– Брате, мне след поговорить с вами. – И тихо добавила, чтобы не услышали папенька с маменькой. – Но токмо с глазу на глаз.
Сувор слегка удивился и ответил так же тихо:
– С глазу на глаз? – Он оглянулся на жену. – Хорошо, сестрица. Сейчас провожу Купаву, и непременно поговорим. В библиотеке?
Снежана кивнула.
Папенька по-прежнему не замечал дочкиного присутствия в доме, и ничего поделать с этим было нельзя.
Но она не жалела о случившемся.
Чему быть, тому не миновать. Делайте должное, и пусть все катится туда, куда катится!
Сувор и невестка пошли к себе, а Снежана отправилась в библиотеку.
Прикрыв за собой дверь, она прошлась вдоль стеллажей, провела ладонью по корешкам книг.
Почему-то пожалела, что на корешках нет пыли. Сейчас бы это ощущение на деснице было в самый раз.
Душа бы показалась более чистой…
На мгновение Снежане примнилось, что она все-таки намерена совершить основательную глупость. Но, с другой стороны, от кого еще начинать добычу информации как не от Сувора?
Брат – рубежник, опытный сотрудник министерства безопасности. Светозар Сморода в прошлом лете тоже был сотрудником министерства. Или как минимум работал на него. Кому как не Сувору что-то и знать о чародее?
Скрипнула дверь, в библиотеке появился брат.
Они уселись в кресла возле журнального столика.
– Слушаю, сестренка.
– Суворушко, вы помните волшебников, которые жили у нас?
Сувор фыркнул:
– Еще бы не помнить!
Однако больше ничего не добавил.
– Я имею в виду не того, что в обморок на лестнице хлопнулся. Я говорю про чародея…
– Про Смороду?
– Да, про него.
– Смороду трудно забыть. Но вы-то почему о нем вдруг вспомнили? – Сувор распахнул глаза и хлопнул себя ладонью по лбу. – Ужель?.. Так вот почему… – Он замялся. – Тому причиной, что вы неожиданно порвали с Силой Кабаном, – чародей?
«Да что ж вы все такие жестокие?! – мысленно взмолилась Снежана. – И всё-то вам нужно знать!»
Сувор поднял кверху обе руки, аки сдавался в плен.
– Простите, сестренка, ради Сварожичей! Я мог бы… – Он не договорил. – Так что вы хотели узнать о чародее?
Снежана благодарно улыбнулась родившейся в нем тактичности.
– Где чародей теперь?
– Честно сказать, не ведаю, Снежечка. Говорили прошлой осенью разное. Сначала будто он ликвидировал варяжского лазутчика и был при этом серьезно ранен, потом – что сам оказался варяжским лазутчиком. Потом будто есть его вина в смерти тогдашнего опекуна Вышаты Медоноса. А потом вообще перестали говорить. Мне как-то и в голову не приходило поинтересоваться.
– А почему не приходило? Вы же с ним работали, когда Клюя убили…