Николай Романецкий – Узники утлого челна (страница 30)
Повечеряв, Забава заглянула к нему – люба по-прежнему спал, – а потом вернулась к себе.
Девице грела душу мысль, что он тревожится за нее. От этого прибавлялось энергии и смелости. И пусть Светушка опять посчитает ее сумасбродкой, но завтра она снова сходит на рынок.
В самый последний-распоследний разочек… И ничего ему не скажет об этом. Или скажет, что попросила помочь обительского сторожа. Не станет же Светушка призывать старика на расспросы!
Утро первицы оказалось из рук вон!
За завтраком Ива вдруг ни с того ни с сего едва не расплакалась.
– Что с вами, Ивушка! – спросила Забава.
– Н-нет, н-ничего. – Ива не глядя на нее продолжила поедать яичницу.
Забава пожала плечами.
Бывает. В конце концов лекарица все эти дни трудилась не покладая рук.
Может, процесс Светушкиного излечения сказывался на ней не лучшим образом. Может, выходящая из него хворь находила свое прибежище в теле Ивы.
Нам, дюжинным людям, ввек не понять, что происходит с лекарями и колдунами… Светушка порой бывал злой, как собака цепная. Может, и с Ивой происходит то же самое?
Во всяком случае, она чувствовала себя отнюдь не справно, ибо в какой-то момент ни с того ни с сего выронила вилку, и та звякнула о край тарелки.
– Все-таки что-то случилось, Ивушка! – сказала Забава.
– Оставьте м-м-м… – Ива не договорила, разрыдалась и выскочила вон из трапезной.
Она явно нуждалась в помощи, и Забава, быстро доев яичницу, отправилась ее искать.
Лекарица нашлась в своей каморке. Но встретила незваную помощницу в штыки.
Едва Забава переступила порог, Ива вскочила с кровати, на которой лежала.
– Оставьте меня в покое! Убирайтесь!!!
Да что ж такое с ней происходит?
– Я лишь…
– Подите прочь, я сказала! – крикнула Ива и бросилась к Забаве. – Вон отсюда!!!
Пришлось аж защититься руками от возможного удара.
Откуда такая неуемная злоба? Что я ей сделала?
Ничего!
А значит, это и в самом деле присущее недюжинным состояние.
Пожалуй, лучше всего оставить лекарицу в одиночестве. Пусть справится со своей злобой.
– Я уйду… Пожалуйста…
– Помилуйте меня, – пробормотала Ива. – Помилуйте! Но, прошу, уйдите…
Ну и ладно, мы люди негордые.
Забава повернулась и молча вышла из каморки.
Пусть посидит в тишине. Скорее в себя придет.
А мы все-таки съездим на рынок.
В самый последний-распоследний разочек… А уж завтра непременно попросим сторожа!
По дороге Забава то и дело посматривала в заднее окошечко трибуны, однако ничего необычного не заметила.
Враги чародея Смороды явно находились сейчас в другом месте.
Впрочем, она их не боялась.
Пошли они к Велесу!
Теперь, когда Светушка пошел на поправку, он, в случае опасности, без помощи ее не оставит. Достаточно вспомнить, с какой легкостью он вызволил ее из плена у мышиного жеребчика…
Добравшись до рынка, Забава взяла прихваченную из обители корзинку, выбралась из трибуны, отпустила любезного, прошла через ворота, украшенные с двух сторон каменными снопами, покрашенными золотистой краской, и двинулась вдоль рядов, прицениваясь к товару.
В будний день народу здесь было немного, и торговцы со всех сторон настойчиво зазывали вероятных покупателей.
– Жареный гусь – подходи не трусь!
– А вот медок – тягуч да сладо́к!
– Игрушки-свиристелки для улучшения хотелки!
– Тушь для ресниц у справных девиц!
Громкие голоса, мужские и женские, неслись со всех сторон и создавали ощущение праздника на душе. Стычка с Ивой быстро уходила на второй план.
Ну и хвала Сварожичам! Купленное в справном настроении и поедается с превеликим удовольствием. А аховым быть настроению теперь и не с чего…
Забава свернула во фруктовые ряды.
Прилавки ломились от даров осени – тут и там на солнышке грелись крупные яблоки и мелкий кишмиш, ордынские персики и русские груши. За глаза хватало и собственной словенской товарщины.
Забава прошлась неспешно вдоль прилавков, прицениваясь, в разных местах попробовала фиолетовые сливы и светло-зеленый виноград, выбрала, какие послаще, взяла по фунту, сложила серые бумажные пакеты в корзинку. Арбуз сегодня решила не покупать – Светушке нужно разнообразие.
Потом взяла еще полуфунтовую баночку майского меда.
На центральной площади рынка начинали свое действо скоморохи.
Несколько жонглеров, синхронно швырнув вверх кольца и булавы, с гиканьем и посвистом ловили их. Юные гимнастки изгибали тонкие талии, скручиваясь в невероятные узлы. Пожиратель шпаг хищно насыщал сверкающим в солнечных лучах холодным оружием свою утробу. А чуть в сторонке, на огороженной площадке, изображал из себя змея-горыныча другой пожиратель – огня.
Забава некоторое время следила за представлением, испытывая восторг от циркачьего мастерства, потом, вздохнув с сожалением, двинулась к выходу.
Пора и честь знать! Скоро Светушке время трапезничать, и не дело – опоздать с возвращением в обитель.
Прошла через ворота-снопы.
Тут ее и сцапали.
Рядом стремительно возникли два стражника, крепко взяли Забаву под белы руки. Через мгновение рядом остановилась закрытая карета без окон, с надписью «Министерство охраны порядка», дверца ее распахнулась, и Забаву втолкнули внутрь – она и слова молвить не успела.
Стражники впрыгнули с двух сторон, захлопнули дверцы.
Снаружи послышался голос: «Но, мертвая!» – и карета, набирая скорость, покатила вперед.
– Забава Соснина, – сказал стражник, сидящий справа, – вы арестованы!
Через мгновение на глаза ей легла плотная темная ткань.
И Забава поняла, что Светушка предупреждал свою любу не зря.
Глаза ей развязали нескоро.
Сначала везли неведомо куда, и было слышно только «Тпру!» да «Но!»
Стражники, сидевшие по бокам от Забавы, молчали, никак не реагируя на ее энергичное возмущение.