Николай Раков – Волки пустыни (страница 54)

Очутившись на койках, диверсанты потихоньку начали обсуждать, что делать, если к ним придут на перевязку, захватывать заложниц или бежать, когда в палату зашел Лузгин с большим пакетом в руках.

— Подъем, симулянты, — закрыв дверь, проговорил он. — Рад видеть вас, чертей, целыми и здоровыми. Боря, Миша, переодевайтесь. Сестричек не будет и не надейтесь. Первичную обработку вы уже прошли. Здесь пижамы и свежие бинты, — ставя пакет между кроватями и пожимая поднимающимся диверсантам руки, сообщил полковник. — Виктор, ты и так пока сойдешь. Минут через пятнадцать тебя увезут на операцию, там и переоденешься. Через час встреча у адмирала.

— Насчет целыми вы, господин полковник, поторопились, — ворчливо сообщил Колдун, разматывая бинты. — У Самума нога прострелена, а Шамана в голову по касательной зацепило.

Лузгин тут же сменил бодрый шутливый тон.

— Так, чего молчите, сейчас я врачей…

— Ничего не надо, Сергей Иванович, все нормально, — остановил полковника Шаман. — Вот разве что этому говоруну клизму, от словесного поноса.

— Ну тут ты командир, — дипломатично заявил Лузгин. — Сам диагноз поставил, сам и лечи. Острая нужда будет, с врачами помогу. Закрыли тему. Боря, ты Борисов, Миша, ты Михайлов — это по документам госпиталя. Большего вам тут и не надо. Передвижение только по палате — вы тяжелораненые. Лица спрятать. Два дня отлежитесь. У Кузьмина и адмирала могут вопросы возникнуть. Потом я вас отсюда вытащу. Сюда вы попали, похоже, чисто, но кто знает. Прямой охраны у вас нет, сами с усами. К вашей оперативке мы подключились. Тут рядом два парня. Кодовая фраза «Ты кто?» Будут здесь через тридцать секунд. На дне пакета парализатор на непредвиденный случай.

— А как насчет отпуска? — спросил Колдун.

— Если медики ничего серьезного не найдут, раненым три недели, остальным две.

— Шаман мне двадцать пять дней обещал.

— Вот с него и спрашивай. Все, легли. Я вызываю каталку.

Лузгин, открыв дверь, выглянул в коридор. В палату вкатилась тележка. Два санитара, переложили на нее раненого. Полковник ушел вместе с ними.

Шаман вернулся в палату на каталке через четыре часа и был аккуратно водворен санитарами на свою кровать.

— Ну что там, адмирал? — нетерпеливо спросил Колдун, как только санитары вышли.

— Дал добро на подготовку операции по Верме.

— Верторог с полковником дошли?

— Неизвестно. Активности не зафиксировано.

— А что гаюны?

— Стали немного пассивнее.

— Значит…

— Да ничего это не значит, — раздраженно перебил Колдуна Шаман. — Кузнецов с Лузгиным меня два часа пытали. Аналитики говорят, что у нас было много ошибок. Приказали думать, вот я и думаю. Помолчи пока.

— Много ошибок, мало ошибок, пусть потомки разбираются. Задание выполнено. Получена дополнительная важная информация, которая принесла всем новую головную боль. Раздражение их понятно. Сведения не из приятных. Их еще проверять и проверять. К нам-то какие претензии? — проговорил Самум.

— Ты где работаешь: на кухне или в разведке? Один супчик не получился, сварим второй. Второй тяп-ляп, можно изготовить третий. Продуктов много испортили. Ничего, еще купим. Не разберемся сейчас, погибнут люди. Люди, не продукты. Так что, не городи ерунды, будем думать.

— Когда у нас все пошло не так, как мы планировали?

— Когда вас с Сиреной поймал Ю-Сим, а ты его расколол. Мы узнали о предательстве одного из членов Союза.

— Именно. С этого момента, но не раньше, мы стали носителями опасной информации. Наша поимка там, это непредвиденный случай. Но потом последовал ваш захват.

В этом моменте я не вижу жесткого планирования профессионалов. Могли поймать, могли упустить. Я неудачно подбил топтер. Он неудачно упал близко. Упади чуть дальше, мы бы ушли.

— Да здесь тоже не вяжется. Потом я беседовал с Босу и с этого момента стал обладателем трех тайн.

— Ты узнал, где добывают тинал, как он попадает на Сохар и чем в действительности является камень силы.

— Да. Потом мы с Сиреной с помощью Зыкыра добрались до базы, чтобы вытащить вас.

— Стоп. Ты с Сиреной. Вы оба стали носителями опаснейшей для гаюнов информации.

— Этот момент я упустил, но нам он ничего не дает. Гаюны не знали о том, что тайна тинала раскрыта. Я исключаю Босу как источник утечки информации. Зачем нам тогда все рассказывать? Зачем просить вернуть кристалл? Давать возможность пользоваться дорогами предков?

— Я тоже думаю, что верховный жрец тут ни при чем. Информация получена. Все удачно завершилось.

— Давай по базе. Все шло как планировалось. Мы тихо-мирно собирались убраться — и тут сигнал тревоги. В этот момент мы в контакте с противником. Что могло вызвать тревогу?

— Факторов масса. Неспокойный дежурный внутреннего наблюдения что-то заподозрил. Шедший с нами гаюн подал какой-то знак. Сработала система сигнализации в тюрьме или в коридоре, которую мы не заметили.

— Сигнализации отпадают. Для тюремной слишком поздно. Коридорная не подходит. Мы шли к вам этим же путем, все было тихо. Гаюн отпадает. Из-под моего контроля он не выходил, я бы это почувствовал. Остается дежурный. Что он мог заметить?

— Не знаю. Насторожить могло все что угодно. Ты, например, отвергаешь интуицию?

— Нет.

— Значит, здесь тоже пусто.

— Похоже, но мы еще не закончили.

— Дальше главное действующее лицо Колдун. Он обеспечивает дорогу вниз, Сирена нас прикрывает.

— Колдун уходит вперед, подозревая, что можно найти транспорт для эвакуации. Сирена движется за ним и первая вступает в бой, прикрывая нас.

— Когда тебя ранили в ногу?

— В момент перебежки. Я удалялся от Сирены, чтобы растянуть ширину фронта, и штурмовики не попали в зону, где действовал Колдун.

— Меня подстрелили там же. Причем стреляли не из их шестнадцатимиллиметрового Футока, а из чего-то имеющего более мелкий калибр. В другом случае тебе оторвало бы ногу, а мне или пробило бронежилет, или сломало позвоночник.

— А если это был снайпер, пользующийся нашей винтовкой или автоматом. Ты же знаешь, есть у штурмовиков, участвовавших в планетарных штурмах, такой форс, носить, кроме своего пистолета, пистолет противника. Отличительная черта героя. Почему не может быть автомата.

— В обычном бою возможно, но на секретной базе, да еще штурмовик. Сомневаюсь. И снайпер ли? Три выстрела и все мимо.

— С чего это мимо. Все в цель. Может, хотели взять живыми.

— Похоже на это, но что-то меня настораживает. Почему он не подстрелил Сирену?

— Подстрелил. Разбил ей шлем. Я спрашивал. Помнишь, она пришла без шлема, с шишкой на голове. Пришла в последний момент, когда мы уже отъезжали. Я ее едва вытащил из-под гусениц комбайна.

— Здорово меня тогда контузило, даже не поинтересовался, а должен был. Ладно, пошли дальше.

— Дальше все без накладок, по нашему сценарию. Забрали сейф. Узнали, что два модуля работают в обе стороны и подсунули верторогу полковника.

— Все так, но тебя с нами на горке не было, а там опять накладочка вышла.

— Ну прилетел генерал, начал топтерами утюжить. Я бы тоже так сделал, если бы имел воздушную поддержку.

— Опять правильно, но только топтеры полетели именно в тот сектор, где находились мы. А перед этим полковник указал пальцем в нашу сторону. Почему?

— Может, вы себя как-то проявили. Наблюдатель сообщил о движении в секторе, но без особой уверенности.

— Не было там никакого наблюдателя, а если и был, то сидел гораздо ниже и не мог нас видеть. Внизу у комбайна они вели себя очень пассивно. Больше, наверное, думали, что с ними будет за разгром базы, чем как нас поймать. А помнишь, как я прокололся, когда упустил контроль за штурмовиком перед захватом транспортника. Все не могу понять, как это произошло? По моей вине могло все сорваться.

— Что тут понимать? После контузии и не такое могло случиться. Контроль за чужим сознанием, когда еще своя голова не совсем в норме.

— Да здоров я тогда был.

— Послушай, на эту тему ты мне лучше ничего не рассказывай. Специалист по мозговой активности выискался.

— Хорошо, спорить не буду, но вот сейчас прокрутил зрительно ту ситуацию и получается, что упустил я его очень не вовремя.

— О каком времени ты говоришь?

— Я упустил его именно в тот момент, когда у гаюнов создалась опасная ситуация, но они могли ее исправить и перестреляли бы нас у транспортника.

— Поясни.

— Все просто. Пандус начинает опускаться, но не коснулся грунта. Сирена выстрелом уничтожает пушечный модуль. Я теряю контроль над гаюном. Выстрел и крик гаюна — это сигнал опасности. Нужно загерметизировать корабль. Штурмовики и начинают это делать, но с опозданием в две или три секунды. Колдун успевает въехать на пандус уже в момент его подъема, а ты уничтожаешь выстрелом двадцать человек, способных перекрыть доступ в корабль.