Николай Раков – Центророзыск. Испанское золото (страница 36)

— Имей в виду, половина моя, — выставил условие контрабандист.

— Согласен, — покивал Кривцов, вполне отдавая себе отчет, что, как только власти Финляндии заинтересуются катером, то одного его слова будет достаточно, чтобы Семён исчез из его жизни навсегда. Контрабандист действительно прав, чертежи с собой брать не стоит. Заплатят, сделают операцию, значит, все без обмана. За кальки можно будет отдельно поторговаться. Катер катером, но техническая документация облегчит и ускорит производство в разы. Да и его самого просто так не выбросить, с его опытом и знанием технологий и ошибок в производстве.

На такой оптимистичной ноте заговорщики и расстались. Каждый потирал руки от предстоящего успеха.

— Как там наш «герой»? — спросил Седьмой, как только Третья появилась в квартире и сняла пальто.

— Петухом ходил. Вчера уехал, скорее всего, на полигон.

Услышав разговор, в коридор вышел Сашок.

— Здравствуйте, Третья. А я все голову ломаю, откуда дядя Семен всё об этом катере знает.

— Привет, малыш, — женщина крепко пожала парню руку. — Вот, пришлось в кухарки заделаться. Еще одну профессию приобрела. Если замуж выйду, муж не нарадуется.

— И как же это вы так к нему удачно попали?

Третья переглянулась с Седьмым, и оба улыбнулись.

— У тебя, малыш, свои знания, а у нас свои, но в команде мы друг друга дополняем и поэтому всегда победим. А тайны тут нет никакой, и удача тут ни при чем. Прошлая кухарка «заболела», когда я ей за год вперед заплатила, и меня порекомендовала. Оставалось только научиться готовить да вкусы хозяина узнать. Месяц мучилась, а потом пошло. Вот твой дядя Семёен всю мою первую стряпню и пробовал.

— У тебя что-то новое есть? — спросил Седьмой.

— Нет. В последний приезд я даже его портфель не открывала. Ну а ты как, справился?

— Сама знаешь, он наш. Уже просит быстрее отправить его за кордон, — ответил Седьмой и обратился к Сашку: — Что у тебя, малыш?

— Один комплект гидрокостюма я взял и отвез в Ленинград, якобы на испытания и улучшение конструкции. Могу забрать в любое время.

— К тебе еще один вопрос — с навигацией справишься? Ни я, ни Третья ни в широте, ни в долготе ничего не понимаем. Если не встретим корабль, хоть топись. Нам координаты встречи дадут, надо будет на точку выйти.

— Не беспокойтесь, дядя Семен. В ЭПРОНе штурманская подготовка очень серьезная. С компасом и секстантом уверенно работаю. Курс проложу, выведу точно.

— Отлично. Как только получим сигнал от Старика, начнем операцию.

— Что ты придумал? — спросила Третья. — Как будем захватывать катер?

Седьмой в подробностях изложил свой план, не вызвавший у исполнителей никаких возражений.

— Ты как, малыш, справишься? — спросил он.

— На глубине и похуже бывает, — ответил Сашок. — Одна только банька деда в Сибири, если ты помнишь, чего стоила. Привычный.

— Да, крепкий был старичок. Здорово помог. Небось, и сейчас по своей тайге шастает. Ты бы нас хоть чем-нибудь накормила, — обратился он к Третьей.

— Тебе лишь бы поиздеваться над бедной женщиной, — без обиды отозвалась она. — Знаю я вас, мужиков, вам только бы пожрать, да в койку.

— Тихо-тихо, — остановил ее Семен. — Ты мне младое поколение испортишь.

Все весело рассмеялись.

— Пироги на кухне. Чайник сам поставишь, — ответила Третья.

Седьмой получил информацию от Федоровича через десять дней после того, как Кривцов согласился на сотрудничество. Сообщение содержало координаты точки встречи судна с катером в нейтральных водах и две даты — двадцатое января и десятое февраля тысяча девятьсот тридцать девятого года. Корабль в течение трех суток с оговоренных дат должен был крейсировать в указанном районе. Для опознания своего были предусмотрены сигналы двумя зелеными ракетами или световым семафором — три тире, три точки.

Операция вступала в завершающую стадию. До захвата оставалось десять дней, и необходимо было подготовиться.

— Ну, убедились, что мой катер — это просто чудо? — спросил Яков Иванович, когда через две недели Семён появился у него в квартире.

— Да, штука сильная, — согласился тот. — И по льду ползает, и по земле. Про воду вообще не говорю.

— Не ползает, а летает, — оскорбившись за своего питомца, поправил инженер.

— А по мне, что ползает, что летает — всё едино, был бы с этого навар.

Разговаривать на тему об изумительных качествах катера с контрабандистом не было никакого смысла. Во всем его интересовала только материальная выгода.

— Так вы придумали, как мы захватим катер? — поинтересовался хозяин квартиры.

— Да, есть мысли. Я у себя кое с кем пообщался, узнал график работы патрулей береговой охраны. Нам нужно будет захватить катер либо двадцатого-двадцать первого января, либо десятого-одиннадцатого февраля.

— И как мы это сделаем? — спросил Яков Иванович.

Семён изложил свой план.

— А что, умно, — одобрил его инженер. — Если никакого ремонта не будет, то мы будем выходить на испытания.

— А теперь рассказывай, — потребовал Семён, — сколько на борту будет человек, какое у них оружие и когда вас ждать.

— Кроме меня обычно идут в рейс двое или трое. Кроме водителя, у которого есть пистолет, все остальные гражданские. Оружия не имеют. Обычно мы выходим часов в двенадцать дня.

— Тогда у меня всё, — подвел итог контрабандист. — До встречи на катере. Как только остановитесь, ты в рубке не мельтеши, сразу в трюм ныряй, могу пристрелить ненароком. Двигатели выключи, а то твой водила рванет со страху. Второй раз наш фокус не пройдет. Ракетница на катере есть?

— Да, есть. А зачем нам ракетница? — удивился вопросу Кривцов.

— Для порядка на борту.

На лед они выбрались еще в темноте. Седьмой не раз наблюдал за маневрами катера и теперь без ошибки мог рассчитать, где он пройдет, чтобы планируемая засада оказалась по обоим его бортам. Отвлекающий фактор имел первостепенное значение. Ударную группу представлял собой он сам.

Погода стояла тихая. На Балтике, куда теперь ходил для дальнейших испытаний катер, был штиль. Недавние снегопады укрыли лед, но местами, там, где его успели взломать ноябрьские шторма, он бугрился. Залив уже давно окончательно замерз.

Диверсант был одет в теплый летный комбинезон, поверх которого натянул и плотно завязал тесемки белого маскировочного халата. Спрятавшись за небольшой торос, он фактически исчез в белизне снега и льда. Рядом с собой он положил лестницу, высотой примерно полтора метра, обмотанную бинтами. На одних концах ее стоек были прибиты металлические скобы в виде разведенных во все стороны когтей.

— Зачем вам эта лестница, дядя Семён? — спросил Сашок.

— Ты же видел катер, — ответил диверсант. — Борта металлические, округлые, и высота метра полтора. На палубу так просто не запрыгнуть, скользко. Да и в комбинезоне не очень-то попрыгаешь. Всё решает скорость. Вот по лестнице я и забегу, как по трапу. Да и не скользнет она подо мной, скобы в лед вцепятся.

Метрах в пятидесяти напротив от лежки Седьмого устроились под белой накидкой Третья и Сашок. Все трое, вооруженные биноклями, устремили свои взоры вглубь Копорской губы, откуда должен был появиться долгожданный объект.

Приближение цели выдал обгоняющий ее звук. Для маскировки катер покрыли белой краской. В прибрежной полосе и на льду он был почти незаметен, а если бы встал в засаду на берегу, то в нескольких метрах в зимнем лесу его вообще бы никто не разглядел.

Седьмой замер, вжавшись в лед. Совсем противоположное сделали Третья и Сашок. Сдернув накидку, парень выполз из-за тороса, лег на спину, сбросил шапку и, расстегнув полушубок, разбросал в стороны его полы. Закатав свитер, он обнажил свой живот, вокруг которого была намотана тряпка, вся в пятнах «крови». Внутренняя поверхность полушубка тоже была «окровавлена». Третья, одетая в черную душегрею, поднялась во весь рост и, беззвучно открывая рот, будто крича, начала размахивать руками, привлекая к себе внимание. Вскоре ее заметили с катера, и машина несколько изменила курс. Теперь она двигалась прямо на засаду.

Катер остановился в десяти метрах от «раненого», и два человека выскочили из рубки на лед. Было видно, как капитан повернулся к месту происшествия. Всё свое внимание он сосредоточил на действиях своих матросов и проведении спасательной операции.

Моряки, добежав до лежащего человека, встали перед ним на колени и замерли, потому что в этот же момент каждому из них в живот уткнулось по оружейному стволу. Один пистолет держал «раненый», второй — женщина, сидящая у его изголовья. Спины матросов прикрывали собой происходящее. Со стороны катера капитан из рубки мог только увидеть, что они замерли, рассматривая «ранение».

— Если дернитесь, вы трупы, — спокойным голосом произнесла женщина. — Сейчас встаете, берете его — один под мышки, другой за ноги — и несете к катеру.

Парень правую руку с пистолетом убрал в карман полушубка, по-прежнему фиксируя стволом одного из спасателей. Женщина в своем «горе» сдернула с головы платок и набросила его на руку, скрывая оружие, но была готова выстрелить в любой момент. Матросы начали поднимать тело «раненого».

Седьмой не промедлил ни одной лишней секунды.

Как только матросы спрыгнули на лед, а капитан отвернулся, наблюдая за ними, Семён вскочил, подхватил лестницу и побежал к катеру. Бесшумно приставив лестницу к борту, он уже через пару секунд был на палубе. Взбежав по короткому, в три ступеньки, трапу, произнес в спину моряку: