Николай Попов – Гирей — моё детство (страница 5)
– Лёха, как все гирейцы, любит преувеличить свои возможности и уравнять их со своими желаниями – он ещё ничего не заработал… ничего умного не сказал.
– У Лёхи самое умное «дай»… но я к тебе, Михалыч, с вопросом… Чё делать с «замороженными» облигациями?
– Проще простого – разморозить, то есть сжечь…
– Михалыч, а серьёзно…
– Другой вариант: заклей все щели в туалете – дуть не будет и в жару прохладно…
– Чё‑то не так…
– Всё так, Мотя, Хрущёв всё сталинское изводит…
– Видно, Никита, та ещё подлюка змеиная , хочет народ смыть в клозет…
– Думаю так… Никита скоро надорвётся, – воодушевился Лёха.
– В каком смысле?
– В том‑то и дело, что нет никакого смысла в том, что он творит… от подъёма целины – заработает грыжу… от кукурузы – гастрит… от бега за Америкой – хруст в костях и одышку… оправдываться будет словесным поносом.
– Лёха, бьёшься головой об стенку? Извилины потребовались? Не надо анекдоты выдавать за свои мысли.
– Я свободен даже тогда, когда меня пошлют на хрен… но я туда не пойду – найду другое место.
– Понятно, Лёха! Не любишь семачки жарить…
– Не люблю, обжечься можно…
– Не‑а, Лёху в коммунизм не возьмём, – дополнила тётя Мотя, – он спереди вроде порядочный, даже скромный, но сзади посмотришь – удивляешься, сколько в нём дерьма!
– «Коммунизм на горизонте»… Движение к горизонту не уменьшает расстояние – он всё время удаляется, как любая выдуманная идея или цель.
– Когда Лёха трезвый, он скулит о мерзостях режима, не понимает, что самостоятельному человеку не страшен никакой режим, а противны те, кто скулит против режима.
– Режим выращивает особый сорт чиновников, которые лишают людей свободы… свобода нужна всем!
– Что чиновник? Пролез по служебной лестнице, умостил свою задницу… и работает на себя. Чем больше свободы у чиновника, тем он наглее… и никакой деятельности. Требование для них: никакой свободы, меньше прав, но больше ответственности.
– Не‑ет! Михалыч, сталинские времена прошли… на дворе «оттепель»… в Гирее расцвело воровство…
– Гирейцы не воруют – они берут своё в своём государстве, а сажают тех, кто берёт лишнее или бесцеремонно расхищает социалистическую собственность. Короче, от свободы с ума сошли – вникуда ушли.
– Свобода…
– Молчи, сучий потрох… свободы нет, не было и не будет – она в дурных головах…
Напряжённость решила снять тётя Мотя, видно было, что Лёха стал поджимать уши и шевелить копчиком:
– Это ж надо, на какую высоту суку подняли… Смотришь, так и человека в космос запустят.
– Это не при нашей жизни, Мотя…
– Поют же: «…и на Марсе будут яблони цвести…»
– С высоких трибун говорят: «…коммунизм на горизонте…» – горизонт вижу, коммунизма там нет.
– За горой спрятался, – уточняет Лёха.
– Или вот загадка, Михалыч, сын младший учит уроки… задумался… прашиваю: «Чё учишь?»… Охренела, услышав ответ: «Квадратный трёхчлен» – квадратный Змей Горыныч?.. Таких не встречала…
– Главное, Мотя, в ночь не представляй, а молодёжь разберётся…
– А старший… ещё в школе учился, сидит смеётся, спрашиваю: «Что читаешь? Гоголя или Чехова?» А он: «Географию… есть государство Непал, а там живут непальцы и «непалки». И заливается смехом… причём здесь пальцы и палки?
– Тут, Мотя, просто – когда «палка» не работает… Поняла?.. Продолжать не буду.
– Вот именно, Михалыч, когда нет Бога в душе – в голове сплошной разврат…
– И опять всплывают коммунисты…
– В правильном направлении движение, Алексей, считай, что приз в твоих руках.
– Да, Сталин дал отмашку церкви, а этот… разрушает… в общем, тоже из географии: есть Камбоджа со столицей Пномпень, и есть Хрущёв пень пнём.
– Смешно, но на приз не тянет… Может, Мотя выручит?
– Тёть Моть… бутылочку?
– И опять в долг?… Ну, пойдём, потрясу по сусекам…
Михалыч смотрел им в след и удивлся увиденному и пришедшей на ум мысли: одна пчёлка – трудяга, второй – стрекоза… точнее, стрекозёл… К этому разнообразию людей привыкаешь, и делается скучно. Почему?
Люди, не имеющие развития, становятся настолько понятными и привычными, что их не замечаешь.
Как утверждает Лёха Маслов, «все люди разные: у кого‑то прыщ на заднице, у других кадык на горле». Но это не относится к женщинам. По Лёхиному определению, «они все одинаковые».
– Женщины – игрушки для развития мужского ума. Отсутствие ума превращает мужика в игрушку у женщины, как Саню Козюлю. Бабы – пустое место, плод воображения мужиков при «спермотоксикозе», когда безгрудая,с кривыми ногами видится королевой. Баба – это гадюка на теле мужика.
Был бы Лёха серьёзным человеком, а не отрыжкой природы, можно было бы ответить по‑мужски, а так посмехуялись и разошлись… Ему не докажешь – для него своя сопля солонее, чем у других.
Дурак – понятие расплывчатое. Он обладает множеством способностей или, по‑другому, многогранен. Дурак всегда раб своих желаний, но никогда не будет рабом чужих желаний. Он согласится с чужой удобной для него мыслью, но не подчинится ей. Над дураком бессмысленно смеяться – станешь придурком.
А вот над идиотизмом необходимо смеяться, тогда он не прилипнет и не одолеет.
Взлетают, чтобы парить высоко в небе или чтобы упасть. Но Лёха никогда не будет парить и никогда не упадёт – он не способен взлететь.
Рассказывают. Когда Лёха был немножечко женат, сидел он на завалинке, читал «Правду». Подошда жена.
– Лёш, надо дойти до магазина, после вчерашнего дождя вся моя обувь сушится.
– Возьми мои галоши…
«Вот сучонок!» – молча злится жена.
– Кстати, где вчера тебя черти вечером носили?
– Ты тоже заметила чертей?
«Пора не замечать… надо заканчивать с этакой жизнью, похожей на сон», – думает жена, напяливает в последний раз мужнины галоши и топает до магазина.
Слабый «тиран» – он домашний тиран.
Анекдоты о гирейцах от Саши Козюлина
– Навстречу телепается Лёха, обиженный, синяк под глазом, спрашиваю: «От кого обломилось?» – «От Зинки… говорили, что весь Гирей переспал с ней…» – «И ты видел очередь?» – «Нет… но получил ответы на поставленный вопрос». – «Вывод? Значит не весь Гирей, а только определённая Зинкой часть».
– Лёха – тот ещё философ, не понимающий истинной вечности и мгновения… и с трудом понимает, что такое работа. Вечность для него – это часы трудового дня, мгновения – дни отпуска.
– Ваня Рубцов и Витя Суслов в железнодорожном «красном уголке» смотрели телевизор: с экрана выступал круглолицый с бородавками. Гирейцы смеялись, разбрызгивая слёзы. Вдруг им заламывают руки и выводят из помещения:
– «Чё смеётесь над товарищем Хрущёвым?»
– «Вань, я же говорил, что это не Райкин». – «Во, Витёк, лажанулись… жаль, не досмотрели до конца… Хряк среди свиней – умора».
Приходит к Ване Голикову страховщик:
– «Товарищ Голиков, давайте я вас застрахую».