Николай Покуш – Яркий Миг (страница 17)

– И что же вы думаете обнаружить в моей квартире?

– Я занимаюсь поиском похищенной у клана Стрикс ценности. И имею все основания полагать, что ее укрывает один из жильцов этого дома.

– О, как. И что же это за ценность?

– Боюсь, я не могу об этом распространяться.

– Ну, а я, в свою очередь, имею полное право не пускать вас к себе в дом без присутствия констеблей, верно? А таковых я что-то и не вижу.

– Мистер Марбэт, ситуация очень щекотливая, и я попросил бы вас не усложнять ее. Ведь если вам нечего скрывать, то осмотр не займет много времени, а я принесу глубочайшие извинения от всего клана Стрикс за такое бесцеремонное вторжение в личную жизнь. Если же вам понадобится компенсация…

– Мне не нужны от вас деньги. Но в дом к себе я вас не впущу, уж простите. Приходите с констеблями, и тогда мы во всем разберемся.

– Мистер Марбэт, вы даже не представляете, с чем связались.

– Я ни с чем не связываюсь. Я просто хочу, чтобы все было по закону.

– Я уповаю на ваше благоразумие, Мистер Марбэт.

– Это вы зря.

– Значит, отказ – ваш окончательный ответ?

– Боюсь, что так. Как я уже сказал…

Договорить мне не дали. Удар был настолько стремительным, что я никак не мог подготовиться к его отражению. Теодор Стрикс, который прежде держал обе руки в карманах своего черного пальто, нанес мне удар в живот с такой силой, что я согнулся пополам. Затем меня толкнули внутрь квартиры, и я повалился на пол.

– Быстро! – скомандовал Теодор своим людям. – Обыскать здесь всё!

Люди Теодора работали слаженно. Трое прошли в квартиру, переступив через меня, один остался в дверях.

Сам Теодор тоже прошел в зал, но не присоединился к обыску, и пока его люди бесцеремонно громили мою квартиру, он обернулся ко мне с выражением абсолютного спокойствиями на своем лице.

– Мистер Марбэт, мы ведь могли все сделать иначе. Куда аккуратнее и проще. Но вы сами выбрали подобные взаимоотношения.

Я приподнялся на руках, превозмогая боль, и, развернувшись, сел, облокотившись спиной о стену.

Теодор Стрикс подтянул от фортепиано стул и, поставив его в шаге от меня, сел. Затем снял с правой руки перчатку, и мне стало понятно, почему его удар был таким сильным. Вся его кисть была протезом. И насколько я мог судить, лучшим протезом из тех, которые может предложить клан Рейн, с незапамятных времен занимающийся созданием искусственных частей тела и яростно стерегущий тайны их создания, а в особенности технологию искусственной нервной системы. Никто за последние полторы сотни лет так и не смог узнать, каким именно образом хирурги клана Рейн приращивают эти механические конечности и органы к живой плоти, да так, что человек использует их ничуть не хуже своих собственных, а то и заметно лучше. Всё, конечно, зависело от качества протеза, что в свою очередь зависело от его цены. Но протез Теодора Стрикса был без сомнения самого высокого качества. Неторопливо сняв перчатку со второй руки, он продемонстрировал мне, что и другая кисть у него также искусственная. Матово-черные металлические пальцы выглядели слегка пугающе, как руки куклы, однако двигались очень плавно и мягко, совсем так же, как и обычные руки.

– Произведения искусства, правда? – спросил он меня, разминая механические пальцы.

Я не ответил.

– Очень дорогая вещь. Вы только представьте, сколько людей стараются выведать тайну их сотворения прямо сейчас. Представили?

Я снова промолчал.

– Так вот, то, что похитили у нас прошлой ночью, во множество десятков раз ценнее. Потому не обессудьте, мистер Марбэт, но у нас нет времени на констеблей. Я обязан вернуть эту ценность любой ценой и как можно скорее.

– А если она окажется у меня, что тогда? – сдавленно просипел я. – Вы меня убьете?

– К сожалению, именно так. Я просто обязан буду сделать это в интересах своей семьи. Как же иначе можно поступить с вором, предмет кражи которого не стоит придавать огласке?

– А вы не боитесь, что, если у меня его нет, я придам огласке ваши методы работы?

Я не знал, как быть дальше, меня застали врасплох, шансов выкрутиться не было, и я просто говорил всё то, что приходит на ум, а люди за спиной Теодора тем временем продолжали свой обыск. Двое открыли дверь в спальню. Скоро они должны были найти Яркого, и тогда для меня всё будет кончено.

– Не боюсь. Я член одного из старших кланов Конгломерата. Вы понимаете, что это значит?

– Вы – сами себе закон.

– Все верно, мистер Марбэт. Всё именно так. Но я уверен, что во избежание ненужных эксцессов, мы сумеем договориться с вами о том, как замять этот конфликт. Поверьте, мы умеем убеждать. Вначале предложим вам деньги, для нас весьма малые, но для вас – целое состояние. Ну, а если решите пойти на принцип, то…

– Вы сюда вернетесь?

– Именно так. Но я не советовал бы вам такой вариант.

– Угрожаете?

– Предупреждаю.

И тут раздался возглас одного из солдат, который определил все дальнейшие события:

– Мы нашли его, сэр! Он здесь, в шкафу!

Теодор резко вскочил со стула:

– Не приближайтесь к нему! Отойдите!

Его секундного замешательства мне хватило на то, чтобы схватить пистолет в своем кармане и, не доставая его, выстрелить. Пуля прошила ткань подкладки моего пальто, и угодила Теодору в левый бок. Промазать с такого расстояния было сложно.

Я не знал, что делать дальше, я об этом не думал. Не было какого-то плана. Я просто хотел попытаться пристрелить этого надменного выродка прежде, чем он решит убить меня, а поскольку солдаты обнаружили Яркого, это решение не должно было заставить себя ждать.

Теодор, схватившись за бок, повалился на пол, зацепив и опрокинув стул. Один из солдат, занимающихся обыском главного зала, развернулся, вскинул на меня винтовку, но в эту секунду из спальни раздался гул, тот самый, который прошлым утром я принял за удар маленького колокола, однако теперь он прозвучал громче, в нем слышался яростный треск, и ассоциация с маленькой колокольней уже не казалась такой подходящей. За гулом тут же последовали крики, и во вспышке яркого света на пол из дверного проема упали две скрюченные тени, принадлежащие солдатам, которым не посчастливилось обнаружить Яркого. Видимо, зверек тоже перешел в нападение, может, сам по себе решив, что пора защищаться, а может потому, что это сделал я и тем самым подал ему сигнал.

Уже через мгновение Яркий выпрыгнул из комнаты. Из его спины, подобно неким магическим крыльям, росли четыре длинные яркие ленты света и, не подчиняясь законам тяготения, парили в воздухе, плавно извиваясь.

Теодор, который уже выхватил револьвер из кобуры у себя на поясе и собирался пристрелить меня, а это, я уверен, удалось бы ему с первого раза, вдруг сжался на полу в позе эмбриона.

Одна лента Яркого метнулась в сторону распахнутой входной двери, где в коридоре стоял солдат, вторая в тот же момент ринулась к парню в комнате, который все еще держал меня на мушке, а третья – к Теодору. Зверек собирался поразить их всех одновременно, одним ударом. Из коридора раздался истошный крик, и следом закричал солдат в комнате, когда лента обвила его руки, держащие винтовку. Да, пожалуй, это было невыносимо больно, и я даже посочувствовал ему.

Однако, лента, что метнулась к Теодору, не достигла цели, врезавшись в неожиданно выросшее над ним препятствие. Тело убийцы Стриксов скрылось под ярко-красным куполом. Подобного я не ожидал. Теодор Стрикс владел техникой взаимодействия с антимиром. Очень редким мастерством, доступным лишь немногим избранным. Знай я об этом раньше, может, и вовсе не стал бы открывать ему дверь и постарался избежать всяческих контактов. Этот человек способен был призвать антиматерию в наш мир, подчинить своей воле, использовать, как ему вздумается. Его вполне можно было считать оружием массового поражения, и, если бы Теодор Стрикс захотел, он мог бы с улицы сравнять с землей весь этот дом. Но в данном случае он воспользовался энергией антимира в защитных целях, накрыл себя куполом, спасшим его от обжигающей атаки Яркого, а через секунду красная материя прожгла пол, и он с треском провалился на этаж ниже.

Яркий повернулся ко мне и прыгнул. Честно признаюсь, в тот момент я попрощался с жизнью. Решил, что и меня Яркий решил убрать со своего пути, как остальных. Я приготовился вновь испытать эту боль, но Яркий лишь ухватился за мое пальто, и быстро вскарабкался мне на правое плечо.

Я облегченно выдохнул. От зверька исходил вибрирующий гул. Одна яркая лента продолжала извиваться над ним и, когда касалась стены, оставляла черные обугленные отметены на обоях.

– Держи от меня подальше эту штуку, хорошо?

Яркий взглянул на меня, в его глазах горел боевой азарт, отпечатавшийся и на выразительной мордашке. Уши зверька были опущены, взъерошенные волосы на голове шевелились сами по себе от бегающих по ним разрядов. Яркий морщил нос в оскале, и его губы подрагивали, то и дело обнажая белые клыки.

Из дальней комнаты слышались стоны пострадавших гвардейцев, коих мне явно уже не стоило опасаться, как и солдата в углу комнаты, который беззвучно хватал ртом воздух, сидя на коленях и неотрывно глядя на обожженные до костей кисти обеих рук. В момент наблюдения этой жуткой картины мне на ум пришла всего одна мысль:

«Как же мне повезло: при встрече с Ярким отделаться лишь шрамом на руке».