Николай Покуш – Яркий Миг (страница 10)

Киннер толкнул решетку, и та с тихим скрипом отворилась. Я сделал шаг в комнату.

– Осторожно, Клиф. По-моему, он не слишком доверяет людям. Смотрел на меня волком, даже когда я принес ему добавку еды.

Предупреждение доктора было резонно, ожог на моей руке являлся прямым тому доказательством, однако я почему-то был уверен, что поступаю правильно. Возможно, сыграли роль мое нетерпение и любопытство, которые за целый день ожидания поглотили меня полностью. Я жаждал ответов так сильно, что, похоже, готов был снова влезть на дерево и получить еще один ожог.

Я сделал второй шаг навстречу зверю, и тот, к моему удивлению, поднявшись на лапы, медленно пошел ко мне. Он двигался плавно, по-кошачьи припадая к полу, и длинный хвост находился в постоянном движении, извиваясь подобно змее. При этом зверь смотрел мне прямо в глаза с интересом, свойственным малым детям.

– Смотри-ка, Клиф. Властитель всемогущий, да он словно узнал тебя! – воскликнул доктор, оставшись стоять в дверном проеме.

Действительно, было похоже, что зверек меня вспомнил. Осторожно приближаясь друг к другу, мы продолжали держать зрительный контакт, так, словно он был нитью, связывающей нас, и стоило только разорвать ее, на миг отвести взгляд, и все вышло бы из-под контроля, тут же обратилось бы в хаос. Глядя в его глаза, я окончательно убедился в том, что не ошибся, и в прошлую нашу встречу, там на дереве, действительно увидел в этом взгляде нечто большее, чем просто первобытный страх животного перед неведомой опасностью. Не знаю, как правильно это описать. Интеллект. Разум. Понимание и полное осознание происходящего было в этих глазах. И не только в глазах. Вся его необычная мордочка несла на себе четкий отпечаток разумности. Уголки губ были опущены, а маленький черный нос, совсем как у куницы или хорька, пребывал в постоянном движении, ходил из стороны в сторону, раздувал ноздри, словно и не принадлежал всему остальному телу, подчиняющемуся разумной осторожности, предательски выдавая заинтересованность и нетерпение своего обладателя. Этим странным выражением на своей морде он словно обращался ко мне с вопросом: – «Кто ты и чего мне от тебя ждать?».

Я сделал еще шаг навстречу зверю, и еще один. И вот мы уже стояли в двух хвостах друг от друга. Он продолжал смотреть на меня, преисполненный интереса и одновременно с тем страха. Да, он боялся меня, и его лисьи ушки были прижаты к голове, а тело напряжено, словно он был готов в любую секунду броситься бежать или кинуться в атаку, любыми способами защищая себя. Однако, он хотел доверять мне, хотел, чтобы я оказался другом, это читалось в больших фиолетовых глазах.

Я поднял руки и показал свои ладони, надеясь продемонстрировать тем самым свою безопасность. Зверек в ответ слегка приоткрыл пасть. Не зашипел и не оскалился, но слегка обнажил клики, возможно намеренно, однако мне показалось, что скорее случайно так же, как люди порой открывают рот от удивления или в задумчивости, совершенно не отдавая себе в этом отчета. Я медленно опустился на колени и еще медленнее потянул правую руку в его сторону. Не для того, чтобы погладить или дотронуться, – расстояние не позволяло мне этого. Я вытянул руку, чтобы зверь обнюхал ее. Так обычно поступают при знакомстве с домашними животными, собаками или кошками: дают им обнюхать пальцы и демонстрируют тем самым свои добрые намерения. Но зверь не стал нюхать, а вместо этого сделал нечто куда более удивительное. Он взглянул на протянутую мной руку, потом снова на меня и, шагнув вперед, вытянул свою левую лапку. И он прикоснулся ко мне, дотронулся до моих пальцев. Это было мягкое и очень осторожное прикосновение. Я ощутил на своей ладони острые коготки, ничуть не поранившие кожу. Этакое рукопожатие, при том, что он продолжал смотреть мне в глаза.

– Властитель! – раздался позади меня возглас доктора Киннера. – Да вы, похоже, подружились.

Он начал подходить, и зверек тут же оскалился, отстранился от меня, уперся всеми четырьмя лапами в пол и зашипел на доктора, демонстрируя два ряда острых белоснежных зубов. При этом на глаза ему упала прядь из тех самых светло-серых волос, росших у него между ушами и скрывающих черные рожки, что придало существу некоей гротескной, пугающей схожести с человеком.

– Ох ты… – доктор тут же остановился и так же, как и я минуту назад, поднял ладони вверх. – Тише, тише. Пожалуй, мне стоит отойти.

Киннер вновь отступил к двери.

– Смотри-ка, какой сорванец. С тобой за ручку здоровается, а на меня шипит. А ведь я приносил ему еду.

Зверь снова посмотрел на меня и быстрым движением головы смахнул с глаз мешающую прядь.

«Да кто же ты такой и откуда пришел?!» – воскликнул я мысленно, вспоминая, как сам постоянно убираю падающие на глаза пряди волос, зачесывая их пальцами назад.

– Здесь никто не причинит тебе вреда, – сказал я вслух четко.

Зверь повернул голову набок, словно попытался понять, что я хочу сказать. Этот жест вызвал у меня улыбку.

– Мы не враги тебе, – я вновь протянул руку.

Зверь теперь уже увереннее пошел вперед и дотронулся лапой до моего предплечья, словно знал, что там под рубашкой и бинтами находится оставленный им ожог. Затем он подошел еще ближе и лег, положив голову мне на колени.

– Невероятно, – продолжал восхищаться доктор.

– Не может же он понимать речь, – подивился я, поглаживая зверя по мягкой белой шерстке на спине. Ему, похоже, пришлось это по душе.

– Речь, может, и не понимает, – согласился доктор. – Но эмпатия вполне вероятна. Точнее, невероятна, правильнее будет сказать. Эмпатия такого высокого уровня действительно – невероятное явление.

– Что ты хочешь сказать?

– Что он читает твои эмоции, Клиф, – пояснил доктор. – И, похоже, очень успешно. Он понимает, что ты к нему дружески настроен, что ты не опасен.

Зверь заинтересовался тонкой серебряной цепочкой на моём левом запястье – моим обручальным браслетом. Он перебирал его звенья своими маленькими пальчиками, и то, с какой аккуратностью и заинтересованностью зверек производил это действие, завораживало.

– Но почему тогда не читает твои мысли? – продолжил я, прерванный почти на минуту диалог с доктором. – Ведь ты так же дружелюбен.

– Может, и читает, но с тобой, как я вижу, у него некая особенная связь.

– Откуда? Почему?

– Ох, Клиф, если бы я знал ответ. Но не мне тебе нужно задавать эти вопросы. Всё, что я говорю, лишь безосновательные предположения, и только. Нам стоит написать в Университет. Вот кто сможет дать все ответы.

– Нет, – быстро отрезал я, и зверек поднял голову, снова с интересом уставившись на меня своими бездонными фиолетовыми глазами.

– Почему нет? Ты нашел весьма необычное существо, Клиф. Я уверен, что он не просто какое-то экзотическое животное, а нечто совершенно иное, нечто новое, непознанное.

– Согласен.

– Значит, в Университете им должны будут заинтересоваться. Мы с тобой можем стать, по меньшей мере, первооткрывателями нового вида.

– Думаю, его уже открыли. И тот, кто это сделал, не спешил делиться своим открытием с Университетом.

– О чем ты?

Я немного помолчал и, продолжая гладить зверька, раздумывал над тем, стоит ли высказывать доктору свои опасения. Киннер словно бы понял это и терпеливо ждал. В итоге я решил, что есть смысл хотя бы в том, чтобы объяснить ему, почему я не хочу предавать эту находку огласке.

Я мягко отстранил зверя и, поднявшись, обернулся к Киннеру.

– Не знаю, слышал ли ты, что сегодня ночью в особняке Стрикосов был пожар.

– Думаешь, он стал тому причиной?

– Возможно.

– Почему ты так решил?

– Не могу сказать. Каких-то прямых оснований нет. Только мои предположения. Но особняк располагается всего в паре кварталов от северного кладбища, если я правильно помню, и именно там я его нашел.

– Но, если так… – согласился доктор. – Если этот зверек принадлежит Стриксам, что же ты намерен делать? Вернуть его?

– Когда я нашел его, там, на дереве, он выглядел таким изможденным, если не сказать умирающим. А когда я до него добрался, он напал на меня. Но посмотри, сейчас он ласковый, в нем нет злобы. Это наводит на мысль, что сбежал от Стриксов он не просто так. С ним чертовски плохо обращались.

– Значит, возвращать не намерен, – заключил доктор. – Тогда что будем делать?

– Пока не знаю. Нужно подумать. Для начала я заберу его отсюда.

– Но, Клиф, я надеялся его обследовать.

– Понимаю, однако я не хочу подвергать тебя и всю клинику опасности.

– Властитель! О какой опасности ты говоришь?

– Если этот диковинный зверек является каким-то важным экспериментом или находкой Стриксов, мы не знаем, на что они пойдут, чтобы вернуть его и сохранить всё в тайне.

– Ох, Клиф, мы же не в одном из твоих романов находимся, во имя Владыки, это реальная жизнь.

– Да, может я и правда, напрасно волнуюсь. Но осторожность не бывает излишней. Если никакой опасности нет, то я вернусь к тебе, обещаю. Вернусь, и ты обследуешь его, напишешь в Университет, всё будет по-твоему. Но только после того, как я буду уверен, что за ним не придут люди с оружием. Хорошо?

Доктор Киннер тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь с моими словами весьма неохотно.

– Пойдешь со мной, дружок? – спросил я, обернувшись к зверьку.

– Дружок – так себе имечко, Клиф, – язвительно сообщил доктор.