Николай Покуш – Серый Дол (страница 32)
Тогда он медленно поднялся и захромал в сторону их лагеря, то и дело опираясь на стволы деревьев, чтобы не упасть. Скоро добрался до холодных углей, оставшихся от костра. Всё было на месте: их сумки, луки, из которых вчера стреляли, котелки и кружки. Лагерь выглядел так, словно они просто отошли на пару минут, за хворостом, к примеру, или по нужде, и вот-вот вернутся.
Посидев недолго возле углей, выпив воды из фляги и запихав в рот кусок холодного жареного мяса, от чего стало вначале дурно, но затем неожиданно легче, Драйган поднялся и заставил себя осмотреть окрестности. Он нашёл место, где дрался вчера с чудищем, нашёл даже дерево, за которым то пряталось. Наконечник стрелы торчал в стволе, а обугленное древко валялось на корнях. Нашёл и другие стрелы, видимо выпущенные Ханрисом, без наконечников, обломанные – похоже, что охотник попадал в цель. Затем обнаружил меч Харриса, но не самого следопыта. Тот исчез. Внимательно осмотрев покрытые мхом камни и корни в том месте, Драйган нашёл следы какой-то засохшей жидкости. Слишком тёмной для крови, но почём ему знать, как должна выглядеть запекшаяся кровь на камнях? То был след, единственный ему доступный, и Драйган пошёл по нему.
На удивление пятен становилось всё больше, и находить их было довольно легко. Драйган уже возомнил себя настоящим следопытом, ничуть не хуже самого Ханриса, что предало ему сил и отваги. Но вдруг след исчез. У раскидистого древнего дуба он превратился в громадную тёмную лужу, но не продолжился. Здесь царил отвратительный запах, схожий с тем, какой был в пещере, где они убили первого монстра.
Как бы Драйган не пытался, сколько бы не кружил вокруг ствола, и как бы усердно не разглядывал пятна на земле, всё равно ничего не нашёл. А потом он глянул вверх и, от неожиданности потеряв равновесие, сел на задницу. Его головы едва не касалась свисающая с дерева когтистая лапа.
На толстой ветке лежало существо, одно из тех, с которыми они сражались ночью. Его тёмная туша не шевелилась и не подавать признаков жизни. Видимо с неё и натекла эта громадная лужа. Драйган замер, стараясь сам не издавать ни звука, но не услышал дыхание зверя.
«Мёртв?»
Он должен был знать точно.
Драйган поднялся, перехватил меч Ханриса в правую руку, собрался с духом, и, готовый тут же рубить и колоть, схватился за лапу монстра и быстро потянул на себя. Туша покачнулась, мелкие веточки затрещали, и она мешком свалилась на землю. Драйган не раздумывая вонзил острее меча ей в макушку. Подождал. Никакой реакции не последовало. Бесшумно опускались сорванные листья: несколько прямо на тушу, а один лёг на плечо Драйгана, будто само дерево прикоснулось к нему, желая успокоить.
- Теперь точно мёртв, - сказал он вслух, и звук собственного голоса показался юноше каким-то чуждым и жалким.
Он перевернул мечом тварь. Её ноги и торс были залиты потоками этой тёмной жидкости, должно быть их крови. В груди зияла глубокая рана. Похоже, что от этого самого меча.
«Должно быть, Ханрис ранил его смертельно», - понял Драйган. – «Ублюдок истёк кровью, забрался сюда и сдох».
Он вспомнил, что тварей было три. Может и больше, но Ханрис видел троих, и Драйган решил исходить из этого. Две мертвы, третьей нет, как нет и самого Ханриса.
«Она унесла тело с собой. Живого или мёртвого, но тварь забрала Ханриса. Куда?».
Он оглядел обступившую со всех сторон чащу. Никогда ещё Драйган не забирался так далеко в горы. Этот лес был ему не знаком. Меж тёмными стволами деревьев таилась угроза, он чуял её. А может только воображал, однако дальше идти было не разумно. Он не следопыт, и уже едва понимает, где находится. Да и что он сможет противопоставить, если вдруг снова нарвется на этих тварей, в одиночку, да ещё и раненый.
«Лучше вернуться и рассказать остальным, что с нами произошло», - решил Драйган. – «Если выйду сейчас, то может быть, сумею добраться до дома к ночи».
***
Весна и Илия подъехали к дому Сайна, как раз когда тот нёс Зану к подготовленной, крытой повозке. Следом шла Шанта, прижимая обе руки к груди, словно молилась. Из дверей дома за их спинами, выглядывали Риза и Тара. Завидев двух наездниц, Сайн не сбавил шага. Он бережно уложил Зану в повозку, пригладил ей волосы, что-то прошептал, затем укрыл одеялом, и только тогда обернулся к, уже успевшей спешиться Весне.
- Чем обязан твоему визиту? - спросил он сдержано, хмуро глянув на Илию, которая не решалась подойти к отцу и, к своему стыду, пряталась за спиной Весны, понимая, что возможно совершила сейчас то, что навсегда изменит её отношения с отцом. И, скорее всего, не в лучшую сторону.
- Как девочка? – спросила волхаринка мягко.
- Больна.
- Могу я на неё взглянуть? – Весна остановилась в нескольких шагах от повозки, не позволяя себе пересечь ту линию, которая бы сделала её визит неприемлемым. Пока что она оставалась неравнодушной соседкой, не более. Пока что…
- Ханрис не говорил мне, что ты врачеватель, - заметил Сайн недружелюбно.
- Потому что я не врачеватель. Но он, возможно, рассказывал тебе, что перед тем как мы встретились, я готовилась стать ведуньей в своей деревне. Ты знаешь, что это значит?
- Нет. Да это и не важно. Нам не требуется помощь колдунов, благодарю покорно.
- Во-первых, я ни словом не обмолвилась про колдовство, а во-вторых, осмелюсь предположить, что именно помощь ведуньи вам сейчас и не помешает. Но, к чему этот спор?
- Вот именно, спор пустой, и лишь тратит драгоценное время. А мне надо ехать.
- Ты уверен в своём решении, Сайн? Потом будет поздно его менять.
- Ты, как я понимаю, хочешь предложить иное решение?
- В данный момент я хочу только осмотреть раненую девочку. Хуже ей от того не станет, поверь.
- Лучше тоже.
- Возможно. Однако твоя медицина ей не помогла, верно?
В глазах Сайна блеснул гнев, губы дрогнули, но он сдержал сей порыв и произнёс спокойно:
- Я знаю, зачем ты явилась, Весна. Знаю, кто науськал мою дочь ехать за тобой, - Сайн лишь мельком глянул на Шанту, и быстро отвёл взгляд. Однако этого мгновения было достаточно, чтобы женщина громко всхлипнула и разрыдалась. Сайн никогда не позволял себе бить жену, однако чётко дал ей понять, с самого дня свадьбы, что будет в семье главным. Шанта приняла это и всегда оставалась покорной женой, полностью вверяющей себя мужу. И вот теперь этот взгляд разочарования и немого укора в его глазах оказался жёстче и болезненнее любого удара для, и без того раздавленной всеми последними событиями Шанты.
Видя такую реакцию матери, Илия не смогла молчать, как бы ей ни было страшно.
- Папенька! – воскликнула она, выбежав вперёд. – Мама меня ни о чём таком не просила. Я только слышала ваш разговор этим утром. Прости меня, пожалуйста. Я виновата. Но я… - Илия сглотнула, собрала в груди остатки смелости и, глядя в глаза отцу выпалили: - Я считаю, что ты не прав. Прости меня, папенька.
Несколько секунд Сайн смотрел в глаза дочери. Илия выдержала взгляд отца. Тогда Сайн произнёс:
- Вот, значит, какой я тебя воспитал?
- Прости меня, папенька, - снова вымолвила Илия.
- Нет смысла извиняться за то, что хочешь помочь сестре, - сказала Весна, положив руку на плечо Илии.
- А ты не лезь! – вдруг вышел из себя Сайн. – Не твоё это дело! Не твоя семья!
Весна осталась спокойной.
- Верно Сайн, не моя. Но не мой ли муж оставил свою семью, чтобы, рискуя жизнью, выслеживать в лесах зверя, напавшего на твою дочь? – голос Весны был твёрд и буквально резал воздух между ними подобно остро заточенному клинку.
- Я пошёл бы с ним, если бы не Зана, - вымолвил Сайн. - Пошёл бы, не сомневайся.
Илию удивило, как слова Весны задели её отца, заставили его защищаться и даже оправдываться. Девочка преисполнилась вдруг жалостью и любовью к этому уставшему человеку, готовому на всё лишь бы защитить свою семью и, в очередной раз ощутила укол совести за то, что предала его доверие. Ей захотелось броситься в объятья отца и извиняться тысячу раз, умоляя, чтобы он простил её. Но затем Илия напомнила себе, почему так поступила, и осталась на месте.
- Не сомневаюсь, - кивнула Весна. – Никто не сомневается. Я хотела сказать иное.
- Так говори яснее.
- Когда Ханрис знакомил меня со своими друзьями и их семьями, он сказал, что все вы здесь родня. Не по крови, но по прошлому, по настоящему и будущему. Все вы связаны единой нерушимой цепью. И, выходя за него замуж, я становлюсь звеном этой цепи. Я приняла вас, оборвав все прочие связи. А вы приняли меня. С чего же теперь ты мне не позволяешь помочь? Или ты не считаешь меня частью вашего круга? Потому ли, что верю я в других богов или сведуща в иной медицине? Не считаешь ли ты, что я могу как-то навредить твоей дочери, потому что наши взгляды на мир различаются?
Сайн не ответил, а лишь опустил глаза. Он не мог отрицать, не хотел соглашаться, должен был сохранить лицо и потому не стал ничего говорить, но Илия восприняла это как поражение. Весна же посчитала сей жест за согласие, и приблизилась к повозке, в которой лежала Зана. Опустила руку и потрогала лоб девочки.
- Она в огне, - сказала Весна. – Буквально горит изнутри.
- Жар ничем не получается сбить, - проговори Сайн с неохотой.
- Я привезла с собой некоторые травы, возможно, они помогут.