Николай Побережник – Время сирот (страница 8)

– Меня зовут Кинт, а это мастер-наставник Чагал велел передать вам, – Кинт протянул женщине конверт.

– Чагал? Ну, наконец-то! Совсем забыл меня братец, – ответила Мила, взяла конверт, распечатала и начала читать.

Кинт внимательно осматривал двор – очень уютно, чисто, два крыльца с резными перилами по обе стороны арки, пестрые занавески на окнах. В доме не менее десяти комнат, во двор со второго этажа смотрят четыре маленьких балкончика, чуть в стороне от арки навес входа в цоколь, а над ним деревянная лестница в пять пролетов на мансарду.

– Есть хочешь? – Мила убрала конверт в карман фартука.

– Да.

– Итар! – неожиданно громко крикнула женщина.

Из-за сарая выглянул сгорбившийся мужичек, с какими-то веревками и ремнями в руках.

– Итар, возьми ключ, открой мансарду и прибери там, да дымоход каминный прочисть!

– Хорошо хозяйка, – мужичек бросил свое занятие и поспешил в дом, спустившись в цоколь.

– Ну идем, племянничек, – улыбнулась Мила, – поешь, да отдохнешь с дороги, а Итар пока приберет наверху.

Чагал рассказывал, что Мила и трое ее детей, живет в правой половине дома, занимая лишь две комнаты на первом этаже, где еще две комнаты были переделаны под небольшую закусочную для постояльцев и кухню. Дети хозяйки были погодками, четырнадцати, пятнадцати и шестнадцати лет, старший сын Лат и мать трудились в гостинице, чтобы прокормить семью и заплатить за учебу младших.

– Лат, познакомься, это Кинт, он поживет какое-то время на мансарде, так просит дядя Чагал, – сказала Мила, пройдя с Кинтом на кухню.

– Этот старый калека всех своих учеников будет теперь к нам присылать? – не отрываясь от печи и не оборачиваясь, где он подмазывал глиной трещину у дверцы топки, спросил Лат.

– Лат, ты не забыл, что мы живем в доме твоего дяди? – строго спросила Мила.

– Ага, помню, – безразлично ответил тот.

– Может я лучше пойду на мансарду, помогу с уборкой Итару? – явно потеряв аппетит, спросил Кинт.

– А как же поесть, – виновато и покраснев, спросила Мила.

– Аппетит пропал, – ответил Кинт, поправил на плече лямку баула и вышел.

«Вот и познакомились» – пробубнил Кинт, поднимаясь по лестнице…

В большой и светлой комнате на мансарде Итар распахнут все три окна и, поднимая пыль занимался уборкой.

– Вам чем помочь? – Кинт поставил вещи на пол.

– Так а… а вот воды принеси чистой, колонка в ста шагах вверх по дороге.

– Хорошо, а ведро?

– За сараем тележка, на ней бочонок, вот ее и кати к колонке.

Через пару часов в комнате был наведен порядок, Итар оказался милым стариканом, который несколько лет назад попрошайничал у рынка, помог как-то Миле донести тяжелые корзины с продуктами, да и остался, работая можно сказать за еду.

– Скажите Итар, а как бы раздобыть посуды, ну еду приготовить и из чего поесть… тут я же смогу на огне приготовить?

– У хозяйки же кухня есть, – растерянно ответил тот.

– Сдается мне, что на той кухне у меня может случится несварение.

– Познакомился с Латом? – хихикнул Итар.

– Угу.

– Ты вот что… с посудой я тебе, конечно помогу, но ты если приготовить, то ко мне в цоколь спускайся, вместе и приготовим и поедим.

– Хорошо, – улыбнулся Кинт в ответ на такое предложение, – а по близости есть еще харчевня?

– В десяти минутах ходьбы ресторанчик мадам Коноль, но туда тебя не пустят… лет тебе сколько?

– Семнадцать… через месяц.

– Тогда тебе туда можно будет только через год… Перекусить можно в порту, не дорого и вкусно, для грузчиков и рыбаков там в основном готовят, хотя столуются там все, кто мимо проходит.

– Понятно, а до рынка далеко? Одежды хочу купить кое-какой.

– Да, не помешает, – критически посмотрел на Кинта старик, – не очень тут жалуют тех, кто получил возможность выучится, за счет терратоса и налогов, но мне все равно, я налогов не плачу.

– Буду знать.

– Ну пойду я, а поужинать приходи, я как фонари зажгу, так и ужин принимаюсь готовить.

Старик вышел, оставив ключ от двери, а Кинт присел на низкую деревянную кровать с соломенным матрасом и еще раз осмотрел комнату. Три не больших окна, у среднего стоит маленький стол, стул и тумбочка, прямо по середине комнаты труба печи, поднимаясь из кухни выходит на черепичную крышу, к трубе пристоен не то камин, не то открытый очаг; у окна, что рядом с дверью, небольшая полка и рукомойник, с другой стороны двери узкий платяной шкаф. Толстые старые балки, на которых закреплены стропила можно достать головой, если встать на носки… Кинт немного подумав, достал кошель с деньгами, отсыпал часть монет в карман, а кошель пристроил на балку в самом темном углу мансарды.

«А ничего тут», – подумал Кинт и, пристроив ранец и баул в шкаф, вышел за дверь, закрыл ее на ключ и сбежав по лестнице направился к порту.

Опять запах рыбы, портовая суета, гудки пароходов в бухте и гомон, постоянный доносящийся отовсюду гомон. Людей очень много, Кинт отвык от таких людных мест, хотя в детстве ему нравилось ездить с отцом на ярмарку в ближайший город. Так, разглядывая строения и происходящее в порту, Кинт дошел до одноэтажного каменного дома, с вырезанной из дерева вывеской, сообщающей, что в харчевне «Пивная бочка» всем очень рады и готовы вкусно и недорого накормить. Звякнул колокольчик над дверью и Кинт оказался внутри светлого и чистого помещения, с побеленными стенами и потолком, двумя десятками столов и устойчивым запахом каких-то квашеных овощей и пива.

– Пообедать, молодой человек? – голосом с хрипотцой, и с выразительным синяком под глазом спросила женщина неопределенного возраста.

– Да пообедать.

– Садись вон туда, – женщина указала взглядом на длинный стол, за которым уже сидели несколько человек, – я сейчас подойду.

Подойдя к столу, Кинт кивнул, когда на него обратили внимание, повесил свою шляпу к двум другим на гвоздь в стене и сел.

– О, гляди-ка, – пихнул в плечо своего соседа один из обедавших за столом портовых грузчиков, – курсант похоже, из сиротской школы.

– Угу, у них выпуск был недавно, – жуя, ответил тот.

– Выпуск? Так это же надо отметить! Правильно? – грузчик посмотрел на Кинта, – ну что брат угостишь работяг выпивкой?

– Хорошо, – пожал плечами Кинт.

– Не слушай его, он у каждого готов на выпивку простить, – сказал третий грузчик, с виду самый старший в их компании, – тебя как звать?

– Кинт.

– А меня Тармат, не найдешь куда пристроиться, приходи ко второму причалу, спросишь меня… работы в порту всегда хватает.

– Это уж точно, – подтвердил проситель на выпивку, – так что на счет отметить?

– Да успокойся ты, – строго сказал Тармат, – допивай свое пиво и пошли работать, сейчас обоз под разгрузку придет.

Компания через пару минут вышла, шумно разговаривая и хохоча, и перед Кинтом предстала женщина с синяком.

– Что будешь заказывать?

– А что у вас на обед сегодня подают?

– Тоже что и вчера, похлебка с бараниной, каша и пиво… но пиво не стану наливать мал еще, еще жандармы зайдут и тебе и хозяину попадет, есть кисель и морс.

– Морс.

– Сейчас принесу.

Все было действительно очень вкусно и сытно, допив морс, Кинт рассчитался за обед одним серебряным кестом, получив на сдачу пять медных монет, и отправился на рынок. Приобретение не дорогого серого камзола, вязаной безрукавки, сорочки и брюк, почти опустошило карман Кинта, и он, размышляя о варианте предложенным Тарматом побрел к дому Милы, попутно не переставая разглядывать пригород столицы.

Возвращаясь, Кинт столкнулся в арке дома с выезжающей одноосной открытой повозкой, в которой, улыбаясь и о чем-то мило разговаривая, ехала Мила с каким-то хорошо одетым мужчиной. Кинт проводил повозку взглядом, и вошел во двор.

– Явился? – перекладывая какие-то тюки во дворе, спросил Лат.

– Явился, – кивнув, ответил Кинт и стал подниматься по лестнице, обратив внимание, что из хозяйского окна на него смотрят двое мальчишек.