Николай Побережник – Время сирот (страница 12)

– Даже так, – удивился толстый торговец, – значит, вы просто молодо выглядите.

– Школа сирот, после ее окончания все выпускники становятся гражданами терратоса на год раньше совершеннолетия.

– Ах, вот оно что… вы уж простите мне мое любопытство, и примите искренние соболезнования по поводу потери вами ваших родителей… ох уж эта война, – покачал головой торговец и искренне тяжело вздохнул.

– Война наконец закончилась, – решил все же поддержать разговор Кинт.

– Вы думаете?

– Об этом написали в газетах.

– Не хочу вас разочаровывать молодой человек, – чуть придвинувшись и понизив голос, торговец продолжил, – но в газетах пишут то, что велено парламентской комиссией. Если война закончилась, почему же тогда не отменили налог на оборону?

– Не знаю, – пожал плечами Кинт, – может не успели, или решили не вводить новый налог на то, чтобы восстанавливать разрушенное войной.

– Хм, может и так, хочется в это верить.

– А вы что, считаете, что газеты нам врут?

– Скажем так, многое не договаривают.

– Я же читал о роспуске мобилизованных корпусов.

– Я тоже читал, и похоже это так и есть, но люди говорят…

– Пффф люди говорят, знаете, я на рынке работаю у инженера Баката, так вот такого там можно наслушаться, что «люди говорят».

– Баката?

– Да.

– Я же его хорошо знаю, он менял в моем ткацком цеху новые приводы на станки, взамен тех, что он устанавливал еще когда был жив мой отец, когда меняли силу реки на силу пара.

– Реки?

– Да, старые цеха промышленного района все были построены по берегам реки, откуда думаешь там столько плотин и мостов? Но постепенно, все сменили сложные системы редукторов и валов на паровые силовые установки.

– Я читал про это в учебнике… тогда же и начался этот бум модернизации…

– Прогресс и наука тогда устремились вперед, только поспевай, да вкладывай деньги, – усмехнулся торговец, а потом спохватился и достал из своего огромного дорожного саквояжа небольшую бутыль, – а не желаете вина?

– Нет, – покачал головой Кинт, – это незаконно, а за предложение спасибо конечно.

– А, ну да, – спохватился и немного покраснев, ответил торговец, – ну я выпью, пожалуй.

Остававшиеся полтора часа торговец, опустошив винную бутыль, болтал не умолкая и когда паровозный гудок громко оповестил о прибытии, Кинт даже как-то облегченно выдохнул, устал он уже слушать этого толстяка. Схватив ранец, Кинт пулей выскочил из купе и чуть не упал, так как перрон еще не был построен до конца, а вагон остановился не доехав до него. Состав тронулся через минуту, оставив под навесом станции одного лишь Кинта, когда вагоны проехали, сердце даже замерло – в сотне метров от железной дороги располагалась школа сирот, которую Кинт покинул чуть больше чем полгода назад. В караульной будке у ворот дежурил курсант из старших воспитанников, подойдя ближе, Кинт разглядел его лицо и даже вспомнил – этот курсант прибыл в школу сирот почти одновременно с Кинтом, только он младше возрастом на пару лет. Остановившись и кивком отдав честь курсанту, Кинт спросил:

– Могу ли я увидеть мастера-наставника Чагала?

– Минуту, я позову посыльного, – ответил курсант и дернул за шнур вызова.

Даже через массивные ворота и шум занятий по ту сторону, Кинт расслышал звук, который ни с каким другим не перепутает – с той стороны к воротам приближался Чагал.

– Механик второй степени Кинт Акан прибыл в гости к мастеру-наставнику, – Кинт кивнул и улыбнулся Чагалу.

– Кинт, сынок! А я почему-то так и думал, что ты приедешь с первым рейсом, – не скрывая эмоций, Чагал обнял Кинта, – ну, пошли ко мне в кабинет, я теперь скриплю между отрядами, генерал назначил меня главным тут по дисциплине.

– Ну, значит с дисциплиной у курсантов все будет хорошо, – улыбнулся Кинт.

– Это точно, тебе ли не знать.

Кабинет это конечно громко сказано – небольшая, пристройка к одной из четырех казарм, в которой при Кинте был склад обмундирования.

– А в ратуше, что же кабинета не нашлось?

– Да ну их, этих зануд, я вот к детям, хм… эм… к курсантам поближе хочу быть. Проходи, – Чагал толкнул не запертую дверь.

Внутри было уютно и пахло табаком. Кинт снял ранец и поставил на пол.

– Ты же с дороги, есть хочешь?

– Да не успел я проголодаться, три часа с небольшим состав в пути был.

– На обед вместе пойдем, – Чагал присел на низкую кровать, достал трубку и раскурил ее, – ну, рассказывай…

И Кинт начал рассказывать, практически с первого дня как приехал в столицу. О том как устроился, что нашел работу… про Милу…

– Значит, сестрица личную жизнь устраивает, правильно, сколько можно одной быть.

– Да, правда, этот Жорэ странный какой-то… но одет всегда богато, пешком не ходит, только на повозке… и глаза все время прячет…

– Ну а Мила что?

– А тетушка Мила мне кажется очень счастлива… только Лат…

– Что Лат?

– Мастер-наставник… может это и не мое дело, но мне кажется, он не любит ни кого кроме себя и денег.

– Это так Кинт, – вздохнул Чагал, – точная копия папаши… я его и пристрелил собственноручно.

– Эм… не понял…

– Гадкий человек был, обесчестил сестру… она потом решила оставить ребенка… а спустя год и вышла замуж и еще двоих родила.

– Теперь понятно.

– Да уж, такая история, даже вспоминать не хочется… А ты значит решил у Баката поработать?

– Да, мне нравится, недавно вот получил грамоту на вторую степень, а весной Бакат обещал еще раз в ратушу мои документы со своими рекомендациями отнести и тогда я получу первую степень…

– Это хорошо, тогда ты сможешь и свою мастерскую открыть.

– Да, только на это деньги нужны. А у Баката мне нравится, и научиться можно многому.

– Учись сынок, пока есть возможность, учись. Нам вот скоро пришлют офицера из академии терратоса, приказано открывать класс по подготовке телеграфистов.

– Я видел столбы и проволоку в больших катушках на повозках, совсем немного не дотянули до станции.

– Да… быстро прогресс идет, – кивнул Чагал, – скоро сможешь мне тегр… телгр…

– Телеграфировать, – поправил Чагала Кинт.

– Точно.

– Я каждую неделю новости читаю на полосе про науку… столько интересного!

– Да, в интересное время живем, – кивнул Чагал.

– Жаль только… что некоторые не дожили, – внезапно погрустнел Кинт и его глаза заблестели, – Я к В акту схожу.

– Сходи сынок… сходи, о друзьях надо помнить, даже о мертвых. Я подожду тебя здесь, а потом и на обед пойдем.

Ничего не изменилось в школе сирот, разве что курсантов стало поменьше… Кинт шел по посыпанной песком дорожке, наблюдая, как у казарм начинают строиться на обед курсанты, затем свернул к часовне.

– Здравствуй друг, – Кинт присел на колени и положил руку на холодный камень, – столица действительно красивая и там много интересного… в театр я так и не попал, но говорят, труппа скоро возвращается, может и получится взять билет… а еще я раз в неделю ем вкусные булки и пью какао, очень вкусно… а хозяйки булочной такие смешные толстушки, они добрые, даже стали мне делать скидку… Друзей, кроме старого Итара у меня нет, разве что в порту, развеселая компания грузчиков, с ними иногда обедаю или ужинаю, первое свое жалование все им на пиво потратил…

«Поговорив» с Вактом, Кинт пошел обратно, сделав небольшой крюк через аллею, где полчаса погрустил у своего дерева, порядком подросшего за лето, и затем отправился к Чагалу.