Николай Побережник – Падение терратоса (страница 8)

Ужин затянулся. В ресторане, кроме двух переодетых жандармов, играющих за столиком у двери в кости и собственно Ллодэ, Маара, Кинта и Дукэ, больше никого не было. На Конинг опустилась северная, холодная ночь и поднялась метель, наметая новые сугробы в и так укрытом толстым снежным одеялом городке.

– А что с твоей задумкой по поводу барж и организации перевозки грузов морем? – поинтересовался Кинт у Дукэ.

– Пока никак… Позапрошлую зиму на промысел не ходил, не было напарника, в прошлую не так удачно поохотился и взял мало шкур, а в эту зиму не пошел, надо было ремонт делать в заведении. Нет, сбережения кое-какие, конечно, есть, Маар вот в долю просится и готов вложиться, но все равно, аренда пристани, строительство конторы и покупка хотя бы двух барж, даже не новых, это большая сумма.

– А меня возьмешь в долю? – Кинт посмотрел на Дукэ, – много не хватает для начала?

– Кинт, ты пьян, – рассмеялся Дукэ, – сейчас еще начнешь уговаривать нас ограбить почтовый вагон.

– Не понял?

– Знаешь, сынок, – начал Ллодэ, – мне Бар присылал пару писем… Ну я вот с Дукэ поделился тем, что в них написано.

– Да, не очень я с ним хорошо расстался, – вздохнул Кинт, – он меня не понял, я погорячился.

– Да нет… я не считаю, что ты погорячился, – ответил Ллодэ, – подонки не должны осквернять Эрту своим присутствием на ней…

– Их слишком много, Ллодэ, – Кинт сдал набивать трубку, – а человеческая жизнь ничего не стоит, особенно если ты не аристократического происхождения.

– Так что, значит, грабим почтовый вагон, – шепотом, пригнувшись к столу и как-то нехорошо улыбаясь, спросил Маар.

– Точно! И племянников Дукэ обязательно в банду возьмем, – улыбнулся Кинт, отложил трубку и поднялся из-за стола, – подождите, я сейчас…

Вернувшись за стол через несколько минут, Кинт бросил на колени Дукэ два увесистых кожаных кошеля, сел и раскурил трубку.

– В одном кошельке триста монет золотом, в другом самородное золото, его можно сдать в ратушу и за четверть комиссионных обратить в монеты. Так что, возьмешь в долю? И сразу хочу пресечь все мысли, которые вон у Маара на лице написаны, это честные деньги, я неплохо зарабатывал последние полтора года.

– Кинт, это же состояние, – Дукэ взвесил в руках кошели, – ты уверен?

– Да. И спрячь получше.

Дукэ в ответ кивнул и удалился в подсобку, где был лаз в большой погреб, а когда вернулся, Кинт спросил:

– Теперь хватит?

– Думаю, да, – Дукэ от такого поворота даже протрезвел, – так ты все, в Конинг вернулся окончательно?

– Не уверен… заниматься железками и паровыми установками у меня получается гораздо хуже, чем стрелять, да и климат в Конинге, где половина года зима, не для моих легких.

– Дышать угольной взвесью в большом городе на юге… не знаю, это уж точно не для здоровья легких, – сказал Ллодэ.

– Простывать мне точно нельзя, еще не известно, каким боком неделя скитаний по предгорьям вылезет. Да и знаю я пару городов, где не так активно развита промышленность… все больше торговля.

– Гильдия торгашей, даже мне пришлось вступить… и теперь второй год, кроме налогов приходится платить еще и взносы им, – скривился Ллодэ. Его глаза уже были немного прикрыты и он, подперев голову рукой, смотрел куда-то в одну точку.

– Ладно, отвезу старого вояку, – поднялся из-за стола Маар, которому то количество алкоголя, что он выпил, не пошло впрок абсолютно, разве что улыбался все время.

Вернувшись к себе в комнату, Кинт моментально заснул, даже разговоры за дверью двух жандармов, что переместились из ресторана и продолжили играть в кости, сидя на двух табуретах рядом с бочонком у стены, никак не могли его побеспокоить.

На следующий день, проснувшись с рассветом, умывшись и одевшись, Кинт вышел из комнаты и обнаружил инспектора сидящего на табурете и изучающего волокна такни на рукаве своего форменного пальто.

– Доброе утро, – встал с табурета инспектор.

– Доброе, – кивнул Кинт.

– Ребят отпустил спать, штат небольшой у нас…

– Понимаю. Составите компанию за завтраком? И я хочу посетить пару заведений в городе, до прибытия капитана Мореса.

– Метель не унимается, не думаю, что сегодня он прилетит.

– Мне в любом случае надо купить одежды.

– Хорошо, я на санях, так что, уж извините, вам от меня до приезда капитана не отделаться.

– Что ж, идемте завтракать, и как мне вас назвать, Инспектор?

– Да, меня так все и называют, просто инспектор, а вообще, мое имя Талд.

За завтраком Дукэ наклонился над стойкой и спросил еще раз на ухо у Кинта, уверен ли он в том, что вложил большую сумму денег в долю.

– Уверен, Дукэ, распоряжайся, я все равно в этом ничего не соображаю, а деньги, считаю, нужно вложить во что-то стоящее, – ответил Кинт, – и вот еще, мне бы верхней одежды, хочу по магазинам да салонам вот в сопровождении инспектора проехать.

– Найду.

Молодая гнедая кобылка резво тянула сани по главной улице Конинга, выпуская клубы пара из ноздрей, Кинт, развалившись в санях и кутаясь в шубу, смотрел на замерший в снежной сказке и завьюженный городок. У различных заведений и магазинчиков хозяева или прислуга уже активно размахивали лопатами, расчищая дорожки для посетителей, которых вряд ли будет много, их и так почти не бывает зимой, а в такую погоду шансы что-то продать, ничтожно малы. Только хозяин бакалейной лавки, что недалеко от пристани имеет, постоянный доход в любую погоду.

– Ну вот, теперь весь легион вдовушек Конинга выстроится в очередь, – цирюльник снял с лица Кинта горячее полотенце и, словно художник на картину, посмотрел на клиента, чуть отойдя назад, – ароматной водой сбрызнуть?

– Только немного.

Кинт приподнялся в кресле и посмотрелся в зеркало.

– Сколько с меня?

– Пара кестов серебром.

Кинт решил сбрить всю растительность с лица, так как ему казалось, что запах шкур из саней кочевников до сих пор преследует его.

– Наверное, лет десять, как не бывало, – сказал инспектор, сидящий за небольшим столиком у окна и попивающий ароматный чай, а потом будто вспомнил что-то и полез в карман, – кстати! Вот держите… на память.

Кинт взял протянутый инспектором сложенный вчетверо и прилично измятый лист бумаги, развернул…

– Нет, все же не похож, – улыбнулся Кинт, – но все равно спасибо.

– О небеса! – цирюльник из любопытства заглянул через плечо Кинта и посмотрел на розыскной листок.

– Не беспокойтесь, это была ошибка типографии столичной жандармерии, – поднялся со стула инспектор и надел шапку, – спасибо за чай.

– Вот, держите, – Кинт протянул монеты цирюльнику и, одеваясь, обратился к инспектору, – ну, теперь можно и возвращаться в «Пятое колесо».

Глава шестая

Кинт сложил свертки и тюки с покупками на сани и уселся сам, подняв воротник и поглубже натянув шапку, метель действительно и не собиралась униматься и швыряла колючие снежинки в лицо.

– Поехали, инспектор Талд, а то уж время обеда прошло, а Дукэ не любит разогревать еду.

– Да, – инспектор взялся за вожжи, – не любит…

Подъезжая к «Пятому колесу» Кинт заметил у коновязи несколько саней, четырех коней и двух жандармов на веранде ресторана.

– Давай, инспектор, проезжай мимо, – пододвинулся Кинт к нему, – езжай к лавке Ллодэ.

– Что такое?

– Езжай… потом, – прошипел Кинт и сунул руку под шубу, нащупав рукоять пистолета.

Сани, не сбавляя скорости, проехали мимо заведения Дукэ, а двое вооруженных людей у входа проводили их взглядом. Спустя пять минут сани остановились у оружейной лавки.

– Что? – повернулся Талд.

– Много саней у коновязи, вооруженные люди у входа.

– А, это… мне тоже показалось странным.

Дверь лавки приоткрылась, щурясь от задуваемых в глаза снега, Ллодэ пытался рассмотреть гостей.

– Это вы, инспектор?