Николай Платошкин – Гренадская революция. США против карибского социализма (страница 8)
Все эти обещания Сендалл и, правда, выполнил. При нем дороги Гренады стали впервые заслуживать это название. Но толковый чиновник все же понимал, что без предоставления местным жителям хотя бы урезанных политических прав новые беспорядки являются лишь вопросом времени.
В октябре 1886 года было решено передать местное самоуправление на уровне приходов (так назывались районы на Гренаде еще со времен французского господства) в руки частично выборных местных советов. Конечно, их компетенция была очень ограниченной: благоустройство городков и поселков, на что разрешалось взимать с жителей определенные сборы. Половина членов местных советов избиралась опять-таки на основе цензового избирательного права, другая половина напрямую назначалась губернатором.
Затем реформа местного самоуправления потихоньку развивалась дальше. В 1891 году приходские советы стали полностью выборными, в 1896 году было официально предложено сделать приходы местными административными единицами, что было осуществлено в 1900 году. Правда, в этом же году опять вернулись к системе наполовину выборных, наполовину назначаемых местных советов.
Конечно, ничего принципиально в системе власти колонии все эти «реформы», осуществляемые по принципу «шаг вперед, два шага назад», не меняли. 90 % гренадцев никто не спрашивал, чего они хотят. Лондону это было виднее.
Что же представляли собой гренадское общество и экономика в XIX веке после отмены рабства?
Как уже упоминалось, после отмены рабства в 1833 году в Британской империи[32] бывшие рабы должны были еще 4–6 лет работать на старом месте. Их издевательски, но вполне официально называли «учениками». То есть рабовладельцы должны были учить негров быть свободными(!). Чтобы наука усваивалась лучше, в каждом приходе был образован специальный полицейский участок, в составе судьи, сержанта и 12 рядовых. Всех, кто не был согласен «учиться» ждали камеры и тяжелые виды работ, причем эти работы должны были унижать человеческое достоинство, например, уборка улиц. Обычно «нерадивых учеников» как и раньше секли плетьми, только теперь это делала полиция, а не рабовладелец. Если «ученик» без уважительной причины прогуливал час работы, он должен был отработать два часа, но не более 15 лишних часов в неделю.
Правда, теперь каждому бывшему рабу полагалось в год шесть ярдов полотна на одежду и одна шляпа. Раз в три года он имел право на одеяло, а каждую неделю получал целых два фунта соленой или сушеной рыбы, а то и 8 пинт муки. «Ученики» получили и право на выходной – с 18.00 в субботу до 6 часов утра в понедельник.
За дезертирство с плантации (не более 9 часов в неделю) «ученик» подлежал тюремному заключению, если он отсутствовал 2 дня, его официально считали «бродягой» и давали две недели тюрьмы. «Беглецами» называли тех, кто отсутствовал более пяти дней. Им полагался месяц тюрьмы и удары палками (не более 30, чувствовался просвещенный британский гуманизм).
В социальном плане окончательная отмена рабства (т. е. «ученичества») в 1838 году привела к бурному росту рождаемости среди негритянского населения. Плантаторы фактически запрещали рабам вступать в брак, так как им приходилось содержать детей, а кормящие их женщины не могли работать на плантациях. Теперь положение вроде бы изменилось, и люди сами могли распоряжаться своими чувствами. Если в 30-е годы XIX века регистрировалось примерно 30 браков в год, то в 1860-е – 180, а спустя десятилетие – 250[33].
Все равно это была мизерная цифра и только 41 % взрослого населения в 1881 году официально числилась в браке. Причин такого положения было несколько.
Во-первых, чувствовалось наследие рабства, когда половые отношения живших в одной казарме людей были беспорядочными. Во-вторых, многие бывшие рабы-мужчины стремились уехать с Гренады, где все им напоминало об ужасном прошлом. Возникло довольно солидное численное преимущество женщин, которые просто не могли найти себя мужа. Именно поэтому в 1861–1881 гг 60 % всех детей на Гренаде родились вне брака. Считалось нормальным, если женщина имеет, например, пять детей от разных мужчин. А матери-одиночки, как это не покажется странным сегодня, старались иметь много детей. Ведь повзрослев, именно они материально заботились о незамужней женщине.
Была и еще одна важная причина такого «раскрепощенного» поведения чернокожих гренадцев в вопросах семьи и брака. Несмотря на яростную борьбу англичан против французского наследия, более 60 % гренадцев (особенно бывших рабов) принадлежали в XIX веке к католической церкви. В 1844 году из населения Гренады в 28 903 человека 18523 были католиками, 8808 – англиканами, 1264 – методистами и 328 принадлежали к шотландской церкви пресвитериан. В 1864 году в сельской местности рабочих и крестьян духовно опекали 24 храма, в том числе 10 англиканских, 8 католических. Причем среди верующих, регулярно посещавших богослужение, католиков в 1871 году было 66 %.
Конфессиональная принадлежность обычно отражала социальный статус человека. Богатые англоязычные плантаторы, чиновники и торговцы принадлежали к «правильной» англиканской церкви, франкоговорящие «цветные» и бывшие рабы – к католической.
Не удивительно, что у бедняков не было денег на регистрацию священником брака, а признавали тогда только брак церковный. Поэтому даже дети тех мужчин и женщин, что постоянно жили вместе, признавались незаконнорожденными. Идти же регистрироваться в англиканские церкви бедняки-католики отказывались по принципиальным соображениям.
Такая на первый взгляд странная любовь и привязанность выходцев из Африки к католицизму объяснялась не только тем, что в католических храмах Гренады священники вещали на знакомом бывшим рабам диалекте французского – патуа. В католичество Гренады вошло много разных африканских народных обычаев и культов, что протестанты и англикане решительно отвергали.
Например, во всей Вест-Индии прижился свойственный африканцам культ Большого Барабана – главного музыкального инструмента их далекой родины.
В 40-е годы XIX века, борясь с уже запрещенной работорговлей, британские военные корабли перехватывали контрабандные суда с «живым товаром» и селили освобожденных негров (главным образом, из народности йоруба из Нигерии) на Тринидаде и Гренаде. Среди йоруба был популярен культ их бога грома и молний – Шанго, который приобрел на Гренаде сильную популярность. Этот культ успешно соединил пышные католические богослужения с боем барабанов, африканскими ритмическими танцами и знахарями-шаманами.
Большинство празднований культа Шанго длится несколько ночей подряд, и, в основном, они открываются стандартными набором молитв. Основную часть церемонии составляют барабанный бой, танцы, песнопения и ритуальный транс. Транс этот является самой значимой частью как отдельного обряда, так и всего культа в целом. Служители культа объясняют его как одержимость одним из африканских духов. Интенсивность, продолжительность и частота состояний одержимости могут варьироваться в зависимости от торжества. Действие продолжается до рассвета, когда приносят в жертву животных, – жертвоприношение означает, что служба завершена[34].
Согласно новым исследованием, считается, что культ шанго после распада Ассирийской империи попал в Западную Африку вместе с выходцами с Ближнего Востока. Ведь ассирийские цари носили одновременно жреческий титул «шангу».
Англичане упорно пытались вытравить из бывших рабов французский язык, католицизм и их культурные традиции с помощью… образования.
До освобождения рабов на Гренаде было 11 начальных частных школ (для белых и богатых «цветных») и только одна из них – Центральная школа Сент-Джорджеса[35]. – принимала детей из бедных семей. Эта школа существовала в основном на пожертвования обычных граждан, лишь в 1829–1831 годах ассамблея Гренады выделила ей тремя траншами целых 89 фунтов (!). К 1853 году школу окончили 712 мальчика и 419 девочек (обучение было раздельным). Бедных (в том числе и детей рабов) принимала и единственная на острове публичная католическая школа. Но ей всегда не хватало денег, а британские власти ее никак не поддерживали.
После освобождения рабов было решено организовать для них начальные школы, но только под эгидой англиканской церкви. Государство не вмешивалось в учебную программу, но предоставляло финансовую помощь. Плантаторы резко воспротивились любому образованию негров, кроме начального, так как забитым и неграмотным населением было легче манипулировать. К тому же белые «сливки» гренадского общества в духе модных тогда расистских теорий считали африканцев варварами, вообще не способными и не желающими учиться.
И действительно, «цветные» родители отдавали в начальные школы не более 10 % детей школьного возраста. Но причины здесь были отнюдь не в «природной тупости» чернокожего населения. Вся программа этих школ первоначально состояла из тупой зубрежки Библии с упором на необходимость повиновения богу на небе и начальству на земле. Никаких практических знаний для жизни такое образование не давало. А ведь почти все дети бывших рабов трудились вместе с родителями с малых лет, и им было не до школы. Наконец, учителя сами подчас были людьми не образованными. Никаких навыков педагогики или специальных знаний у них не было, и никто этого не проверял. Большинство педагогов составляли священники англиканской церкви, стремившиеся вытравить из детей французский язык и католицизм. Понятно, что все это отнюдь не приводило родителей в восторг.