Николай Пернай – Собрание сочинений в четырех томах. Том 4 (страница 3)

Но, видимо, Кузнеческий не замечает своей нелогичности и, чтобы выглядеть посолиднее, он, не будучи ни врачом, ни психологом, обращается к авторитету специалистов. Вот британский ученый Алан Булок (тоже историк, но не врач) пишет о Сталине: «… Его параноидальный комплекс заключался в том … что он видел себя великим человеком перед лицом враждебного мира, населенного завистливыми и коварными врагами, плетущего нити тайного заговора, чтобы его сбросить, если он не нанесет удар первым и не уничтожит их». Британский ученый, как, впрочем, многие историки западного мира давно и с большим энтузиазмом эксплуатируют тезис о психической ненормальности Сталина, не утруждая себя доказательствами.

Для вящей убедительности Кузнечевский обращается еще к одному авторитету – известному британскому психиатру Дэвиду Оуэну. В своей книге «Диагноз вождя» Оуэн пишет: «Вообще говоря, Сталин не жаловался на здоровье. Он мог пировать с друзьями далеко за полночь, но и работал по многу часов в день. Его организм оставался крепким на протяжении всей Второй мировой войны …

Впрочем, когда анализируешь склад характера Сталина, бросается в глаза, прежде всего, его паранойя. О ней рассказано столько всякого, что обычный человек мог бы посчитать Сталина неуравновешенным…

Но параноидальное состояние само по себе болезнью не является. Паранойя становится клиническим заболеванием только если сопровождается психическим расстройством в виде шизофрении или маниакального синдрома …

Паранойя Сталина не стала главным фактором, определяющим образ его мышления, умственную активность или способ принятия решений … (Ага, все-таки – «не стала»! – Н.П.)

В том или ином виде симптомы паранойи проявляют большинство политиков. Это политическая паранойя, в противовес клинической … Но «политическая паранойя» – не более чем ярлык; это не клинический диагноз …»[10].

Мне показалось, что знаменитый британец Д. Оуэн изъясняется несколько запутанно. Правда, давая интервью радиостанции «Эхо Москвы» 1 января 2012 года, он все же вынужден был признать достаточно определенно: «Да, Сталин был очень интересной фигурой. В конечном итоге я пришел к выводу, что у него не было известных психических заболеваний. Депрессия – возможно. Или, к примеру, легкое расстройство личности. Однако заболеваний психиатрических, по моему мнению, у него не было»[11].

Если этот вывод однозначен, то зачем именитому ученому Кузнечевскому наводить тень на плетень и невнятно повторять что-то не очень наукообразное о «политической паранойе»? Мало ли: у кого-то что-то, где-то когда-то … Авторитетный специалист Д. Оуэн ясно сказал, что у вождя «не было психиатрических заболеваний» – о чем еще тут можно толковать?

Глава 2. Советское «экономическое чудо» – сталинская экономика 1930–1950-х годов

Индустриализация и коллективизация

Не раз в течение 1918–1920 годов власть большевиков висела на волоске. Но снова и снова мобилизационная внутренняя политика «военного коммунизма», многоходовые манёвры Ленинского Совнаркома во внешней политике позволили большевикам сберечь свои «командные высоты». Потом с 1921 года вроде бы «всерьёз и надолго» началось развитие нэповской свободной торговли с элементами частной собственности и допущением в промышленность, в первую очередь, добывающую, иностранных концессий. В связи с таким ходом событий некоторые западные капиталисты начали вновь инвестировать свои капиталы в развитие советских шахт, рудников, заводов. Позднее с 1929 года на Западе началась «великая депрессия», им стало не до нас и, казалось, внешняя угроза молодому Союзу советских республик крестового похода «14-ти держав» на время притихла. (Не следует однако забывать о том, англосаксонский Запад, начиная с XV–XVI веков, никогда не отказывался от планов завоевания России и её расчленения.) На время затаились и внутренние враги, ожившие во время нэпа.

Но страна по-прежнему лежала в развалинах, люди, особенно горожане, жили впроголодь, не хватало не только «ситчика для комсомолок», но и простых топоров, кос, мыла, соли. Новая экономическая политика частично способствовала решению продовольственной проблемы, небольшому оживлению кустарной промышленности и торговли, но уже в середине 1920-х годов стало понятно, что она малоэффективна и может оказаться ловушкой. Нэп годилась для выживания страны, однако в новых условиях требовалось совсем другое – дальнейшее развитие и обретение такой экономической и оборонной мощи, которая позволила бы выстоять против агрессии врагов. И тогда, поскольку становилось ясно, что ожидания мировой социалистической революции несбыточны, в середине 1920-х начала формироваться (сначала осторожно, потом всё более решительно и настойчиво) доктрина построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Сталиным и его сторонниками были выдвинуты конкретные планы индустриализации народного хозяйства. Это был уникальный проект системного подхода властей к управлению комплексным, всесторонним развитием государства.

Надо отметить, что советские высшие руководители даже в самые трудные годы мыслили масштабно, как государственники, стремясь охватить преобразованиями как можно больший круг дел. Чего стоят принятие ещё в 1919-м декрета о всеобщей (и обязательной!) ликвидации безграмотности, ещё в 1920-м – фантастического по своей дерзости плана ГОЭЛРО, создание ещё в 1921-м Госплана! В стране страшная разруха, сыпняк косит сотни тысяч голодных людей, ещё не добиты белогвардейцы, а миллионы людей уже садятся за парты и мечтают об электрическом рае. Нет, большевики не обманывали! Они предлагали конкретные дела по созданию конкретного рая в конкретных местах, но предупреждали, что сначала надо наше государство сделать сильным и неодолимым. Для общего блага надо выдержать неизбежные лишения и мобилизовать все силы. И большая часть нашего многострадального терпеливого народа, несмотря на трудности, репрессии, лагеря, страшные войны, верила своим вождям и понимала, что иначе – нельзя!

Да и логика вождей была не такой уж сложной, чтоб её не понимать.

А троцкисты и зиновьевцы («новая оппозиция»), начав борьбу за отстранение Сталина от власти, взамен нэпа не смогли предложить ничего. В промышленном отношении к 1928 году отставание СССР от передовых стран мира было значительным. Продолжая нэп, страна никогда бы не приблизилась к уровню развитых мировых держав: рост основных производственных фондов (как показало моделирование, проведенное позднее, в 1989 году) был бы при этом в интервале 1–2 % в год, что только бы увеличило отставание СССР от Запада[12].

Но самое страшное заключалось в том, что к началу 1930-х годов резко усилилась угроза уничтожения или расчленения нашей страны так называемыми «империалистическими» акулами, а с приходом к власти в Германии Гитлера стало понятно, что рано или поздно он поведет немцев на восток, на нас, для завоевания жизненного пространства.

Сталин взял на себя обязанность сказать народу самое главное: основным содержанием сложившегося в мире положения является борьба (не соревнование, а непримиримая борьба!) двух социально-экономических укладов жизни – социалистического и капиталистического. «Мы, – говорил он, – отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

И Сталин, и руководство ВКП (б) предложили грандиозный план индустриализации. Именно тогда (в 1925 году) Сталиным был предложен курс на построение социализма в отдельно взятой стране, отсталой России, и отказ от курса на перманентную мировую революцию, что было воспринято не только троцкистами, но и многими так называемыми «верными ленинцами» как нарушение самих основ учения Маркса и Ленина. Был предложен план ускоренного развития страны, согласно которому создание мощной тяжелой индустрии позволяло бы оснастить не только народное хозяйство современным оборудованием, но и вооруженные силы – передовой боевой техникой, самолетами, танками, артиллерией.

И вот тогда, в начале 1930-х годов началось то, что мы сегодня с полным правом можем назвать «советским экономическим чудом».

«Экономическим чудом» привычно называют те поразительные экономические успехи, которые были достигнуты Германией (ФРГ) в 1950–1970-е годы и Японией в 1980–1990-е годы. Успехи ими были достигнуты благодаря колоссальным вливаниям американского капитала. Успехи СССР были еще более весомыми, но о них по разным причинам не говорят!

Из всей 74-летней истории существования советской России и СССР (1917–1991) на период «экономического чуда» приходится примерно три десятилетия: с начала 1930-х до конца 1950-х годов.

Суть советской, по сути сталинской, модели экономики 1930–1950-х годов можно свести к следующим признакам:

– ведущая роль коммунистической партии в управлении государством;

– провозглашение главной целью производства – обеспечение жизненно необходимых потребностей всех членов общества и неуклонное повышение их жизненного уровня;

– преобладание общегосударственной и кооперативно-колхозной собственности на средства производства; отсутствие частной и сдерживание индивидуальных форм собственности;

– главенствующая роль государственного регулирования в экономике; директивное планирование и централизованное управление единым народнохозяйственным комплексом страны;