Николай Павлов – Граница надежд (страница 25)
На дворе смеркалось, установилась тишина. Лишь из конюшни доносилось ржание лошадей. Стефка и Бодуров инстинктивно посмотрели в сторону конюшни. Это была их последняя надежда — прорваться через кольцо блокады верхом. Бешеный галоп, и пока их противники опомнятся...
Из-под навеса показался какой-то крестьянин. Заметив его, Велико крикнул:
— Бай Пешо, пусть все, кто тут есть, немедленно покинут имение! Здесь заложена взрывчатка! Скоро произойдет взрыв. Выпустите и скотину.
Стефка посмотрела на Велико, потом на Бодурова. Она ничего не понимала. Голова майора доходила лишь до плеча ее крупной костлявой фигуры, и Стефке никак не удавалось встретиться с ним взглядом.
— Неужели ты?..
— Молчи! — процедил сквозь зубы майор и вскинул голову, словно на параде.
На дороге не было ни души. Только на меже, заросшей кустами, сновали воробьи, но они даже не чирикали — видно, их тоже угнетала наступающая тьма.
Вдруг у самой дороги, среди ветвей, Бодуров заприметил человека. Он узнал его, и что-то встрепенулось в его груди.
«Возможно, так будет лучше. Выстрел, паника. Через несколько минут станет совсем темно. И тогда я спасен. И на сей раз мне удастся ускользнуть...» Он воспринимал все это как реальную действительность, как выход, который не мог не подвернуться.
Венцемир тоже тотчас же увидел его. И... спрятался. Он сам не знал, почему так поступил, но, лишь укрывшись в кустарнике, обрел покой, почувствовал себя в безопасности. Он находился сейчас далеко от отца, от всех остальных, в том числе и от тех, к кому его направили.
«Лучше так, чем... Господи!..» — усмехнулся он, уже ни о чем другом не думая, и не заметил, как на его губе появилась трещинка и капля крови поползла по подбородку.
Бодуров замедлил шаг. Их взгляды скрестились. Велев был крайне растерян, Бодуров — полон надежд. Движением глаз майор подал знак Венцемиру: действуй!
Однако на этом все и кончилось.
Они прошли мимо. Снова установилась тишина. И снова — кругом ни души.
— Трус! — хрипло бросил Бодуров.
Венцемир услышал его и еще больше съежился в кустах. Он испытывал огромную радость оттого, что они прошли мимо, но этот крик Бодурова... Зачем он крикнул? Почему голос майора Бодурова не переставал звучать в его ушах?
— Еще немного, господин майор, не стоит беспокоиться! — Велико вел их через луг, а сам напряженно всматривался в темноту, надеясь обнаружить цепи солдат, встретить наконец своих.
«Деньги... остались на столе... в сумочке... Деньги», — думала Стефка, и каждый следующий шаг становился для нее все более трудным и мучительным.
Венцемир сидел в кустарнике у самой дороги и... смеялся. Он был здесь в полном одиночестве. Как громко звучал его смех! И на сей раз все кончилось хорошо. Радость переполняла все его существо, он терял способность контролировать свои чувства и уже не мог понять, почему ему вдруг стало так легко.
И слезы навернулись на глаза. Велев вытирал их и сам удивлялся. Он не проронил ни слезы, когда скончалась его мать, не плакал на фронте, когда ему сообщили, что отец ранен, потерял много крови и едва ли останется в живых. Сухими были его глаза и тогда, когда он увидел своего мертворожденного сына.
А сейчас слезы текли по щекам, и он откровенно радовался им. В голове не осталось ни одной сколько-нибудь логичной мысли. Ему хотелось безумствовать, безудержно носиться по полю, как это бывает с лошадью, которую долго держали на привязи. Хотелось сделать что-то такое, что могло бы укрепить в нем внутреннее ощущение его полной безопасности. И еще... Чтобы перед его глазами не было ничего иного, кроме этой голой стерни, одиноких деревьев и кажущегося каким-то темным пятном ближнего леса.
Венцемир встал и помчался через поле не зная куда. Он совсем запыхался, но продолжал бежать. Каждый удар сердца звучал как призыв к жизни. Весь мир принадлежал ему. Он обнимал взглядом весь этот необъятный простор и стремился покорить его.
Венцемир закричал, но услышал не свой голос, а хриплый возглас Бодурова:
— Трус!..
Венцемир остановился. Остановился внезапно и почувствовал, что умирает от жажды. У него горело горло, жгло глаза, грудь. Он пылал, а голос Бодурова преследовал его, отдаваясь в ушах.
Но вот он услышал чьи-то голоса. Цепь его солдат прошла мимо, и он оказался у них в тылу. Прошли мимо и командиры взводов. И Велев направился за ними. Ступал осторожно, внимательно выбирая дорожку. Потом прислонился к старому вязу и притих.
Представители штаба собрались на поляне. И группа Ярослава, и отец Венцемира... Стефка Делиева и майор Бодуров стояли в стороне. Кисти их рук стягивали стальные наручники.
Венцемира снова охватила безумная радость. Он задыхался от счастья: подумать только, и на сей раз его не затянуло в этот водоворот. Удачное начало предопределило дальнейшую его судьбу, поставило над всеми, над их страстями... И тут мысль прервалась. Радость предстоящей победы — одно, а голос Жасмины и сдавленный крик Бодурова: «Трус!», все еще звучавшие в его ушах и преследовавшие его, — совсем другое. Какой-то леденящий страх настиг его, сковал его мозг настолько, что он не осмелился даже обернуться назад. Венцемир испытывал панический ужас, ожидая удара в спину. Нет, он должен жить! Теперь ему необходимо жить больше, чем когда бы то ни было раньше. Ведь...
Не выдержав, он снова попытался выбраться на открытое место, чтобы избавиться от такого кошмара, и тут увидел Жасмину. Да, она была здесь, он видел ее. Голос, так долго преследовавший его, не забыт, нет, но все же несколько отдалился... Теперь Венцемир знал, что ему делать. Он будет умолять Жасмину так, как никогда еще не умолял, и она согласится... Все довольно просто... Венцемиру даже показалось, что он видит благодарную улыбку на ее лице. Ему захотелось помахать ей рукой, позвать ее, но вдруг он замер. Всего в нескольких шагах от него стояли Стефка и Бодуров. Он медленно опустил руку и нащупал в кармане маленький пистолет.
«Неужели и ее арестовали?.. — Эта мысль поразила его своей реальностью. — Неужели все уже решено? Как же я мог поверить ее словам, что у нее есть кто-то другой?.. А что же станется со мной, если она исчезнет?.. Нет, только не это! Для меня нет жизни без нее. К чертям! Хоть бы осталась доверенность в банке... Нет, я еще поживу... И она... Банк... Что бы ни случилось, она...» — Венцемир пытался привести в порядок свои мысли, но только в отчаянии схватился за голову.
Сильный взрыв потряс землю, и алое зарево разогнало сгустившиеся сумерки.
«Не повезло», — скривилось в гневной гримасе лицо Бодурова, и он больше не взглянул на языки пламени, охватившие дом Делиевых.
«Кончилось, все кончилось...» — прошептала Стефка и, покачнувшись, упала на землю. Бодуров и бровью не повел. Ему хотелось одного — курить.
Велико подошел к Жасмине. Она дрожала как в лихорадке. Он снял шинель и набросил ей на плечи. Их взгляды встретились, и этого им обоим было достаточно.
Только Венцемир никак не мог понять, что же происходит. Он вдруг развеселился, когда увидел отблески жаркого пламени. Люди на поляне стали ему казаться призраками. А среди них была и Жасмина, их пленница.
«Она моя, она будет моей...» — шептал он, охваченный все нарастающим озлоблением и неотступной уверенностью в успехе. Он уже не видел ничего и никого, кроме Жасмины. Венцемир решил вытащить ее из этого охваченного пожаром мира, чтобы сохранить ее для себя, сохранить деньги, счет в банке... Зрачки у него расширились, и перед глазами, утратившими свой блеск, все слилось в одно кровавое пятно, непомерно разбухшее от всполохов разбушевавшегося огня.
Он побрел наугад, охваченный тревогой. Никто его не заметил, никто не обратил на него внимания, а он все ускорял шаг.
Услышав какой-то непривычный звук, он вздрогнул, но так и не остановился. Ему даже почудилось, что это — знак, призывно зовущий его вперед, к ней, чтобы он увел ее из этого ада. Венцемир сжал в руке пистолет и вдруг, издав нечеловеческий крик, сделал несколько выстрелов в воздух. Это заставило всех обернуться в его сторону.
— Отпустите ее! Отпустите! — кричал Венцемир и бежал, озаренный заревом пожара. Крик его больше походил на стон, чем на боевой клич.
Драган бросился следом за Венцемиром и, догнав, скрутил ему руки. Подпоручик успел сделать еще один выстрел. Он несвязно бормотал:
— Какая чудесная погода! И пожар чудесный... Пусть весь мир сгорит... Она... Банк... — Глаза его то сужались и превращались в щелки, то, расширяясь от ужаса, становились неправдоподобно огромными. Потом он вдруг захохотал.
— Врача, санитарную повозку! — крикнул Ярослав, и кто-то, выполняя приказ, помчался в ближайший овраг.
Полковник Велев опустился на свой походный стул. По его левой руке стекала струйка крови. Велико находился рядом с полковником.
— Он никогда еще не стрелял так неудачно, — вымолвил полковник.
Полковой врач разорвал рукав кителя полковника и перетянул рану жгутом.
— А я жив!.. А я жив!.. — бесконечно повторял Венцемир, неистово смеясь и указывая пальцем на отца.
На поляну прибыла санитарная повозка, запряженная двумя лошадьми. Это была обычная санитарная повозка — фургон из фанеры с нарисованными на нем красными крестами.