Николай Павлов – Граница надежд (страница 2)

Павел снял трубку. Чей-то голос на другом конце провода звучал так громко, что казалось, мембрана не выдержит.

— Алло, это комендатура? Алло, алло! Военная комендатура?

— Да! — ответил Павел. — Не кричите так, а то у меня лопнут барабанные перепонки. Кто говорит? Что? Сбежали? Их трое? Алло, алло! На вокзал? Всех подряд? Слушаюсь!

Ему хотелось расспросить еще кое о чем, но голос в трубке смолк. Сбежали три солдата. Среди бела дня. Да, только этого еще не хватало...

Он быстро натянул сапоги, выскочил в коридор и крикнул:

— Стройся! Взять оружие, боевые патроны! Слышите? Боевые патроны...

— Эй, что на тебя нашло? — спросил Христо, ничего не понимая.

— Взять автоматы, патроны — и за мной! Быстрее! — крикнул Павел в открытую дверь спального помещения и побежал вниз по деревянной лестнице.

Бульдог Стефки Делиевой залаял за окном столовой. Во дворе было совсем темно.

Полковник Велев сошел у ворот своего дома и подождал, пока фаэтон свернет с центральной улицы. Ему понадобилось какое-то мгновение, чтобы перевести дух, подумать, принять решение. Полковнику не хотелось заходить в собственный дом, казавшийся ему мертвым, неприветливым. Когда умолк цокот копыт, улица и вовсе притихла. Полковник плохо переносил одиночество. Десять дней назад Жасмина ушла навсегда, а Венцемир переехал жить в казарму. С тех пор что-то надломилось в душе полковника, она словно опустела. Он все искал спокойный уголок и никак не находил его. И каждый новый день оказывался еще более тяжелым, чем предыдущий.

Когда начальник штаба батальона подал ему рапорт Венцемира с просьбой о переводе в другой полк, Велев внезапно ощутил полное спокойствие. Взглянув на исписанный лист, он узнал почерк сына, почерк, над которым он бился столько лет, чтобы сделать его поистине индивидуальным и неповторимым. И ему это удалось.

Полковник прочитал рапорт, задумался, а потом, к удивлению начальника штаба, собственноручно наложил резолюцию в верхнем правом углу: «Согласен. Дать ход». И подписался.

Потом ему принесли записку от Жасмины. Она просила разрешения забрать из его дома свои вещи. И на записке он написал: «Согласен! Когда будет удобно». И снова подписался. Странно! Чем больше бумаг он подписывал, тем сильнее становилась его уверенность в том, что только для этого он и живет.

В тот памятный вечер полковник пошел в сосновую рощу, чего он прежде никогда не делал, и сел там на первую же скамью. Он буквально захлебнулся свежим воздухом, насыщенным смолистым запахом. Перед ним лежал город, искрящийся тысячами огней. Он отыскал район казармы, напоминавшей в сумерках фантастический замок, а затем, в двух шагах от нее, и собственный дом. И сразу же полковник вспомнил о детях, Миле и Венцемире, и ощутил горечь. Все надежды, которые он возлагал на Венцемира, рухнули. Трудно будет пережить такую потерю.

Когда в свете уличного фонаря возле его дома появился офицер, полковник подумал, что это Венцемир. Он встал и заторопился. Уронил трость с позолоченным набалдашником в виде головы льва, наклонился, поднял ее и зашагал к дому. Полковник даже не почувствовал боли в раненой ноге. Он спешил поскорее прийти домой, чтобы увидеть Венцемира, ведь сын находился где-то рядом.

— Подпоручик Гиздов? — удивился полковник Велев, увидев перед собой своего адъютанта и вглядываясь в его смуглое лицо с тонкими вызывающими усиками.

— Господин полковник, срочное дело, — заговорил подпоручик, но, заметив струйки пота на бледном лице командира, смутился и замолчал.

— Говорите!

— Сбежали трое солдат из батареи подпоручика Велева и унесли с собой замки от четырех орудий. Ватарея потеряла боеспособность...

— Подождите! — перебил адъютанта полковник и взглянул на него так, словно просил помощи, но тот ничего не понял, только сказал, что фаэтон подан и замполит просит полковника приехать незамедлительно. — Так говоришь, замки от четырех орудий?.. — спросил полковник Велев, пытаясь осознать случившееся.

— Да, господин полковник, тягостная картина. Посмотришь на орудия — начищены до блеска, а толку от них теперь никакого. Превратились в груду железного лома.

— Значит, сбежали? И унесли с собой замки... — машинально повторял полковник. — А подпоручик Велев где? — спросил он.

— Его видели после обеда. Потом он исчез. Его ищут.

— Как так исчез? Куда исчез? Разыскать! Немедленно! — И полковник направился к фаэтону. Приказал ездовому ехать шагом. Лошади размеренно цокали копытами по серому булыжнику улицы. Полковник погрузился в свои мысли и уже не замечал ничего вокруг. Однако он знал, что это состояние пройдет, когда он доедет до ворот казармы, где расположен его полк.

«Исчез! — это была единственная мысль, задержавшаяся в его сознании. — Только слабые люди и трусы бегут. Пусть он будет кем угодно, но только не подлецом. Ведь я пытался ему помочь, но у меня не хватило сил. Он один может вернуть утраченное, он, и никто другой...»

Полковник прищурил глаза. Он не хотел ничего видеть и слышать. И только воспоминания своим чередом проносились в его мозгу.

...Свадьба Жасмины и Венцемира состоялась три года назад. После того как Жасмина родила мертвого ребенка, она не пожелала больше оставаться в их доме и переехала жить в имение своей тети. С тех пор Венцемир стал бывать чаще там, чем дома. Полковник так и не понял, любили ли когда-нибудь друг друга его сын и невестка. Велев просил Венцемира уговорить Жасмину вернуться в его дом. Ему скоро предстояло уйти в отставку, и дом нуждался в хозяйке, в молодой хозяйке.

Полковник понимал, что и сын страстно этого хочет и считает, что все еще можно наладить. А когда Венцемир сообщил ему о возвращении Жасмины, отец и вовсе был готов поверить в чудеса. Ему хотелось все сделать для того, чтобы они остались в его доме. Он попросил Милу купить кое-что для праздничного стола, а кухарку послал в погреб принести выдержанные вина. Все было готово. Услышав, что подъехал извозчик, полковник широко раскрыл стеклянные двери в столовую, а сам встал у стола, обильно заставленного блюдами с едой и напитками.

Вскоре он услышал стук каблучков Жасмины и шаги Венцемира. Увидев их, он улыбнулся и пошел им навстречу.

И Жасмина улыбнулась.

— Я очень рада, что вижу вас здоровым! — Однако на него она взглянула с некоторым вызовом.

— На долю человека выпадает слишком мало хороших дней, дочка. И я рад, что ты уважила мою старость, — ответил Велев и поцеловал ее в лоб.

Венцемир стоял в дверях и наблюдал за ними.

Полковнику в какое-то мгновение показалось, что сын похож на торговца, который опытным глазом прикидывает, сколько стоит товар. Ему не понравилась безучастность сына, но он держался так, как и подобает в дни больших праздников, и широким жестом пригласил их к столу:

— Прошу!

— А где же гости? — спросила Жасмина и взяла одну маслинку из салата. — В честь возвращения блудной дочери зарезали тучную корову и нацедили самого старого вина. Только гости все еще не прибыли, не так ли?.. — проговорила она, встретившись взглядом с полковником.

— Сегодня вы мои гости, — ответил он.

— А я думала... — Она не закончила свою мысль. Из имения тети Жасмина уехала потому, что ей все надоело. Там было как в монастыре, где живут послушницы. Надо работать с утра до вечера, а на следующий день все начинать сначала. Но уступила она прежде всего из-за Велико Граменова. Далеко, слишком далеко от нее он находился. Они могли встречаться только раз в неделю, и все. Она надеялась, что в этот вечер он окажется за столом вместе с Ярославом. Они не виделись уже десять дней. Целую вечность! Она соскучилась по его взгляду, по ласке его загрубевших рук, по неловким манерам и его силе.

Войдя в ярко освещенную гостиную, Жасмина поняла, что ее мечты слишком далеки от реальности. Она ушла из одного дома с утвердившимися в нем старыми традициями, чтобы войти в другой — с новыми традициями. Но разве это не одно и то же? Что она выигрывает? Только боль усилится...

Полковник понял ее. И на этот раз интуиция ему не изменила. Понял он и другое: если что-то порвалось, сколько ни штопай...

— Мила и кухарка скоро вернутся, — сказал он, не сводя глаз с будто окаменевшего лица сына.

— Я имела в виду партизан, — продолжала Жасмина после паузы. — Было бы интересно... Не так ли, Венци? — Не закончив свою мысль, она посмотрела на него. Еще совсем недавно Жасмина любила испытывать сильные ощущения: устраивать всякие неожиданные сюрпризы, сталкивать враждующих и наблюдать за тем, как они будут себя чувствовать в том неловком положении, в какое угодили. А сейчас она не могла бы отдать себе отчет в том, зачем делала все это. Должно быть, от скуки. А может, оттого, что озлобилась на весь мир, не давший ей того, чего так страстно жаждало ее сердце. В этот вечер она опять готовилась затеять подобную игру. Но разве ее любовь к Велико игра? Она хотела, чтобы он был здесь, но не для того, чтобы познакомить его со своим мужем, нет! Она испытывала в этом какую-то острую необходимость и не могла устоять перед этим желанием. Венцемиру было совсем не до веселья. Никто и никогда не намекал ему на какие-то особенные отношения между его женой и Велико, но он испытывал неприязнь к этому самоуверенному заместителю командира батареи. А может быть, Жасмина лишь хотела его подразнить, проявляя внимание к одному из представителей нового строя? Она не однажды уже испытывала Венцемира таким образом. В сущности, пусть она делает все, что ей угодно, лишь бы оставалась при нем, в его доме, чтобы люди знали, что ее муж — он, подпоручик Велев.