Николай Павленко – Граф Остерман (страница 32)
Финч не оставил без внимания и поведение Остермана в этой сложной обстановке при дворе: «Граф Остерман, чтобы обеспечить свое положение, всегда заботливо устраняет всех от тайн управления, оставляя людей совершенно чуждыми делу, а сам работал, как никогда не работал ни один каторжник».
Правительница Анна Леопольдовна удержалась на троне тоже недолго — год и два месяца и лишилась власти в результате переворота в пользу Елизаветы Петровны. Описание его не входит в мою задачу. Отмечу лишь одно важное обстоятельство — судьбу Анны Леопольдовны разделил и Остерман, поскольку переворот был совершен под флагом борьбы с немецким засильем.
Остерману удалось оставаться на плаву в течение пяти царствований: Петра Великого, Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны и правления ребенка Иоанна Антоновича, и лишь при Елизавете Петровне он оказался в ссылке в том самом Березове, куда он 15 годами ранее упек А. Д. Меншикова.
Долголетнее пребывание у власти Андрея Ивановича тоже характеризует его как человека деятельного, умевшего сметать всех, кто ему перечил. Последней его жертвой был кабинет-министр А. П. Бестужев, которого он, по свидетельству Шетарди, «желая удалить от двора, обвинил его в приверженности к Бирону и происками заставил разделить опалу регента».
Скорее всего, Андрею Ивановичу удалось бы сохранить свое положение и в дальнейшем, если бы правительница прислушалась к его совету о том, чтобы предупредить переворот, но легкомысленная правительница оставила советы Остермана без внимания. Анна Леопольдовна все еще находилась под впечатлением недавно состоявшейся беседы с Елизаветой Петровной, которая убедила правительницу в том, что она твердо будет блюсти верность присяге, данной императору Иоанну Антоновичу. Разговор завершился тем, что обе собеседницы пролили слезы умиления и вышли из покоев, где он происходил, с возбужденными лицами. За легкомыслие Анне Леопольдовне довелось заплатить дорогую цену, положившую конец не только ее правлению, но и немецкому засилью в России.
Заключение
Кто же виноват в том, что Россией на протяжении свыше 13 лет управляли немцы, кто должен отвечать за установление в стране режима немецкого засилья?
После изложенного выше текста ответить на этот вопрос не трудно — виновницей появления и утверждения в России режима немецкого засилья является герцогиня Курляндская Анна Иоанновна, волею случая оказавшаяся на императорском троне.
Дело в том, что Анна Иоанновна, став супругой герцога Курляндского, спустя несколько недель после свадебных торжеств, на пути в столицу герцогства Митава, овдовела (1710). По воле Петра Великого в России утвердилась традиция заключать брачные союзы, руководствуясь не чувствами, а политическими соображениями. Петр велел племяннице продолжать путь в Митаву, где она должна была два десятилетия (1710–1730) влачить жалкую жизнь. Жалкую, потому что для курляндского дворянства она являлась чужеродной персоной, подвергавшейся унижениям, — курляндский сейм выделял на содержание герцогини столь ограниченную сумму, что ее двору доводилось терпеть материальные лишения. Вместе с тем жизнь Анны Иоанновны за рубежом из года в год ослабляла связи Анны Иоанновны с Россией. В итоге она не имела в России своей «партии», то есть группы лиц, на которых она могла бы опереться в случае, если бы оказалась на императорском троне.
Отсутствие у Анны Иоанновны опоры в России послужило одним из оснований для избрания ее императрицей — «верховники» полагали, что при сложившейся в стране ситуации Анна Иоанновна, лишенная самодержавия, будет послушно выполнять их волю, но просчитались: за предоставление императрице всей полноты самодержавной власти выступила основная масса шляхетства, чем лишила его надежды на успех в реализации своих планов. Таким образом, «верховники» сами создали условия для возникновения и утверждения в правящей элите немецкого засилья — не располагавшая во время восшествия на престол организованной опорой, вынуждена была опереться на своего фаворита Бирона и на немца Остермана, фактического руководителя Кабинета министров, на Миниха, в руках которого находилось управление армией, поскольку он занимал пост главнокомандующего вооруженными силами и президента Военной коллегии, президента Коммерц-коллегии и десятки немцев, занимающих менее значительные должности прежде всего в армии и на флоте.
У историков нет оснований подозревать немцев на русской службе в измене, но уже то обстоятельство, что они занимали ключевые и высокооплачиваемые должности и фактически правили страной, вызывало раздражение и протест русских вельмож. Именно поэтому положение немцев при дворе оказалось непрочным. Его еще более ослабляло соперничество членов «триумвирата», готовность погубить друг друга. Остерман находился в непримиримой вражде с Минихом, оба они втайне ненавидели Бирона, позиции которого после кончины Анны Иоанновны ослабели настолько, что позволили фельдмаршалу Миниху без труда арестовать регента Бирона и отправить его в отдаленный сибирский город Пелым.
Через некоторое время из «триумвирата» выбыл и человек, свергнувший регента Бирона, — фельдмаршал Миних. Он сам оказался виновником собственного падения: был недоволен тем, что правительница Анна Леопольдовна пожаловала звание генералиссимуса, на которое он претендовал, не ему, а своему супругу. Миних в знак протеста подал челобитную об отставке, которая была, по совету Остермана, немедленно удовлетворена.
Казалось, что Остерман достиг заветной мечты — он избавился от соперников и стал полновластным хозяином Кабинета министров. Однако в действительности успех Остермана оказался эфемерным, во-первых, потому, что, избавившись от соперников, он не располагал прежней энергией, чтобы с присущей ему основательностью охватить все сферы управления страной; во-вторых, потому, что подагра подкосила его здоровье и он с середины 1730-х годов был прикован к постели, что ограничивало его возможности оказывать влияние на события придворной жизни.
Хотя Андрея Ивановича и не подвело чувство наступающей угрозы, предотвратить эту угрозу он оказался не в состоянии — в ночные часы 25 декабря 1741 г. наступил конец в его карьере — переворот в пользу Елизаветы Петровны произошел под лозунгом протеста против немецкого засилья. Остерман оказался в Березове, где и скончался.
Библиография
1. Гистория свейской войны. М., 2004. Т. 1.
2. Древняя и новая Россия. СПб., 1876. Т. I.
3. ПСЗ. Т. 7. № 4830.
4. РИО. Т. 15. СПб., 1875.
5. Русское историческое общество (РИО). СПб., 1875. Т. 20.
6. РИО. СПб., 1875. Т. 49.
7. РИО. СПб., 1886. Т. 52.
8. РИО. СПб., 1882. Т. 58.
9. РИО. СПб., 1882. Т. 59.
10. РИО. СПб., 1889. Т. 66.
11. РИО. СПб., 1891. Т. 75.
12. РИО. СПб., 1897. Т. 79.
13. РИО. СПб., 1890. Т. 95.
14. РИО. СПб., 1893. Т. 81.
15. Собрание собственноручных писем Петра Великого и Апраксиных. М., 1811. Ч. 2.
16. Сын отечества. СПб., 1873. № 5. Ч. 184.
17.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Приложение № 1. Образец документов Верховного тайного совета
№ 151 Протокол Верховного тайного совета 21 марта 1727 г.
1727 г. марта в 21 день, Ее Императорское Величество указала по прошению малороссиянина харьковского полковника Прокофия Куликовского сына его Юрия поступному за деньги селу Боркам с угоди от харьковской старшины и знатного товарства, которое уступлено отцу его, Юрьеву, Прокофию, быть по той уступке за ним, Юрием, вечно. А на взятые у Прокофия Куликовского за село Борки в полке деньги, ежели к тому полку потребно купить иную деревню и для подтверждения того владения дать ему жалованную грамоту из Сената и о том в Сенат послать указ.
Подлинный подписали:
I. Письмо А. Макарова — В. Степанову
Благородный господин штацкой действительный советник.
Бил челом Ее Императорскому Величеству малороссиянин Юрий Куликовский, чтоб данную за службы отца его харьковского полковника Прокофия Куликовского брату его Юрьеву Константину (который в 1719-м году запорожцами убит) маетность за рекою Можею, на крымской стороне, сельцо Борки пожаловать утвердить за ним вечно, за службы отца его и за смерть брат??, также что отец его выехал при князе Воложском в службу, а никакого награждения против своей братьи, выехавших вместе с ним, не получил, дабы он Юрий с матерью своей и с братьями мог иметь пропитание. И Ее Императорское Величество указала тое его челобитную купно с справкою, которая взята из высокого Сената, отослать в Верховный тайный совет, по которой при собрании изволите доложить, чтоб изволили учинить резолюцию, а ежели паче чаяния не можно будет учинить резолюцию, о том доложить Ее Императорскому Величеству тогда, когда Ее Величество изволит присутствовать.