Николай Павленко – Екатерина Великая (страница 2)
«Но что эта роскошь дворянства дала стране в целом?» – может спросить нас читатель. Отвечая, стоит обратить внимание на целую плеяду талантливейших дворян, которые, не «жалея живота своего», трудились на военном поприще, стали покровителями наук и образования, меценатами для русского искусства, а как администраторы прославились в деле быстрого заселения вновь приобретенных Причерноморских территорий, где до их деятельности 350 лет находилось практически безлюдное Дикое поле. Последнее относится к заселению Северного Причерноморья после включения Крымского ханства в 1783 году в состав России в бытность там наместником Григория Потемкина.
На известном парадном парном портрете братьев Орловых, кисти К. Л. Христинека, оба указывают на символы своих лучших дел на службе России. Григорий – на Москву, в которой он в 1771 году навел порядок в ходе эпидемии чумы, прекратив убийства врачей невежественной толпой и организовав карантинные меры и лечение больных. Алексей гордится Чесменской битвой, в которой 24–26 июня 1770 года русский флот, потеряв один корабль, уничтожил весь османский флот.
Мировая история XVIII века – это история войн. Российская армия блеснула целым рядом значимых побед в двух войнах с Турцией и в конфликте с Швецией. Не без опоры на мощь русской армии Россия вместе с Австрией и Пруссией произвела разделы Речи Посполитой, присоединив к себе Правобережную Украину и Волынь, Белоруссию, а в Прибалтике Литву и Курляндию. Так завершился многовековой геополитический спор польско-литовского государства и Русского царства.
Российские полководцы П. А. Румянцев-Задунайский, А. В. Суворов, адмирал Ф. Ф. Ушаков оказались одними из лучших представителей современного для того времени военного искусства. По площади приобретенных территорий Россия Екатерины II преуспела куда больше в сравнении с Россией Петра I.
Эпоху «матушки-государыни» Екатерины II сами дворяне, а за ними и историки окрестили «золотым веком российского дворянства». И именно в этот «век» были достигнуты потрясающие результаты России как великой европейской державы. Это касалось не только внешних успехов, но и внутренней хозяйственной жизни страны.
Несмотря на бесспорные мерзости крепостного права, хозяйственная жизнь крестьян, производительность их труда и размеры пашенного поля России выросли. О материальном благополучии говорит рост населения России, который в екатерининскую эпоху, несмотря на многие войны, заметно усилился. Напомним, что при Петре I население практически не выросло, несмотря на присоединение к России новых земель, а многие историки полагают, что беспрецедентное петровское перенапряжение сил народа привело к реальному сокращению числа подданных российской короны. В середине XVIII века (1747 год) в России проживало 18 млн человек, а в 1796 году, в год кончины императрицы Екатерины – Россия насчитывала 30 млн человек. Правда, в сравнении с западноевропейскими странами, столь важного для процесса модернизации страны городского населения было всего 4,1 %. Но в сравнении с Петровской эпохой горожан стало больше в 4 с лишним раза. Крестьянское население составляло 95 %, но частновладельческие, приписные и посессионные крестьяне составляли 48 % от этого числа. Остальные являлись государственными и дворцовыми крестьянами, положение которых и уровень их экономической свободы были значительно лучше, чем у помещичьих крестьян.
Петр, как известно, уничтожил раннебуржуазную мануфактуру, увеличивая число казенных мануфактур, работающих на крепостном труде. Феномен крепостной мануфактуры дал царю необходимое его армии оружие, обмундирование, паруса и такелаж для русского флота, но в целом он создал огромные негативные последствия для развития русской промышленности, «запрограммировав» ее отсталость. В Екатерининскую эпоху мы видим возрождение буржуазной мануфактуры, причем создателями многих предприятий становились даже крепостные крестьяне. Многие из них были старообрядцами, и прекращение гонений и притеснений староверов указами Петра III и Екатерины II сыграло здесь не последнюю роль. Россия опережала все страны мира в выплавке чугуна, а под парусами из российского полотна и с мачтами из российского мачтового бревна ходили корабли ведущих морских держав. В целом, если говорить о начале модернизации экономики, реальном преодолении ее средневековости, формировании буржуазного уклада, то это произошло в царствование Екатерины II. Это был многообещающий экономический задел для сохранения за страной роли великой европейской державы в будущем. В XIX веке военное могущество без успехов промышленности и экономики в целом было невозможно. Жалованная грамота городам 1785 года императрицы Екатерины II целенаправленно пыталась ускорить создание в России зажиточного городского «третьего сословия», социальной базы для рождения российской буржуазии.
Особенностью абсолютистских режимов Европы, которые современники и историки назвали просвещенными, было стремление в законодательстве отразить «общее благо», т. е. найти сословный компромисс, зафиксировав права и обязанности сословий. Другой стороной просвещенного абсолютизма была попытка следовать на практике принципу законности. Жалованная грамота городам и жалованная грамота дворянству 1785 года, а также положения областной реформы 1775 года отражают эти идейно-политические устремления эпохи Просвещения в России. Кроме того, просвещенный абсолютизм в России на деле покровительствовал образованию, науке и искусству. Губернские и уездные органы общественного призрения положили начало государственным системам организации медицинского обслуживания жителей страны и народного образования. По проектам И. И. Бецкого реформировались учебные заведения империи. Совершенствовался образовательный процесс в Московском университете и Академии художеств, реформировались военные дворянские корпуса, появился Смольный институт в новой столице для небогатых дворянских девушек, создавались губернские и уездные школы, для сирот и незаконнорожденных в Москве был образован Воспитательный дом, где в прошлом обреченные на гибель или нищенство дети обучались грамоте, воспитывались, мальчики осваивали ремесла, а девочки домоводство. Наиболее способные юноши направлялись далее на казенный счет в Университет или Академию художеств. Второй воспитательный дом был открыт в Петербурге. Государство, лично императрица и многие вельможи стали благотворителями Воспитательных домов. К примеру, потомок любимца Петра заводовладельца Никиты Демидова П. А. Демидов регулярно выделял значительные суммы на московский Воспитательный дом, на его деньги там были открыты коммерческое училище и театральная студия.
Появились в России и свои русские просветители – Н. И. Новиков и А. Н. Радищев. Правда, все просветители Европы были, как правило, не в ладах с собственными монархами. Судьба Новикова и Радищева не стала исключением. Но, если Вольтер сравнительно легко избегал опал французских монархов, отъезжая из Франции, то Новиков и Радищев, прогневав Екатерину, оказались: первый – в Шлиссельбургской крепости, а второй – в Сибирской ссылке.
В итоге царствование Екатерины Великой стало сплавом просвещения и рабства. Александр Радищев, пострадавший за свой памфлет «Путешествие из Петербурга в Москву», осмысляя эпоху, счел возможным все же написать о XVIII веке:
Нет, ты не будешь забвенно, столетье безумно и мудро,
Будешь проклято вовек, ввек удивлением всех,
Крови – в твоей колыбели, припевание – громы сраженьев,
Ах, омоченно в крови ты ниспадаешь во гроб;
Но зри, две вознеслися скалы во среде струй кровавых:
Екатерина и Петр, вечности чада!
Обе стороны Екатерининского царствования, и светлая, и темная, прекрасно исследованы Николаем Ивановичем Павленко в книге «Екатерина Великая», которая находится в руках нашего читателя. И за ним остается право вынести свой вердикт «золотому веку российского дворянства» и самой «матушке императрице» Екатерине II.
От автора
Екатерине Алексеевне явно не везло с оценкой ее царствования ни в дореволюционной, ни тем более в советской историографии. Еще в годы ее правления современники отмечали немало темных пятен, затмевавших в их глазах то положительное, что было связано с ее именем. Во-первых, она была чистокровной немкой, и, видимо, национальная гордость не позволяла давать ее царствованию объективную оценку. Во-вторых, и это, пожалуй, еще важнее, она не имела никаких прав на престол и узурпировала корону у собственного супруга. В-третьих, на ее совести, если не прямо, то косвенно, лежит печать ответственности за смерть не только супруга, императора Петра III, но и законного претендента на престол Иоанна Антоновича. Наконец, нравственность императрицы не вызывала восторгов ни у современников, ни у историков. И все же правление Екатерины, прежде всего, сопряжено с достоинствами и достижениями, позволяющими возвести ее в ранг выдающихся государственных деятелей дореволюционной России и поставить ее имя рядом с именем Петра Великого.