Николай Панов – В океане. Повесть (страница 24)
На стапель-палубе дока Сергей Никитич Агеев делал сплесень: сращивал два порванных пеньковых конца и в то же время с неудовольствием наблюдал за наступающим изменением погоды.
Ему совсем не нравилась слишком ясная видимость отдаленных предметов. После шквалистого дождя на рассвете ветер было утих, туман прошел, и горизонт словно отодвинулся, очень четко вырисовывался, будто приподнявшийся над водой берег.
Боцману не нравилось, что на западе взметнулись тонкие белые перья облаков, быстро движущихся одно к другому, сливаясь в плотные дымчатые слои. Пока еще не сильно дул побережник - северо-западный ветер, но сейчас зыбь усилилась и облака летели другим направлением - явный признак приближающегося циклона. Даже не взглянув на барометр, боцман знал, что стрелка снова движется на «дождь».
Изогнутые перистые прутья облаков все круче вставали над начавшим темнеть горизонтом.
- задумавшись, вслух произнес Агеев.
- Сказали что, товарищ мичман? - повернулся к нему вахтенный матрос Киселев.
- Нет, ничего. Это старая поговорка морская. Небо мне сейчас не нравится и ветер. Ночью вы не видели - вокруг луны будто кольцо было? Это, старики поморы говорят, к большому ветру. Похоже, скоро аврал сыграют. Циклон проходит где-то вблизи.
И точно - ветер усиливался, как бы продвигаясь по кругу. Сильней поскрипывали тросы, тяжело терлись между удерживающих их скоб.
Полосы облаков надвигались одна на другую, сливались, тяжелели.
Где-то вдали зародились на волнах клочья тумана, полетели над спокойной еще водой.
Узкий пролив остался позади, корабли вышли на простор Каттегата.
- Барометр падает что-то уж очень быстро, - обычным своим уравновешенным голосом сказал Курнаков, выйдя на мостик «Прончищева». - Как думаете, товарищ капитан первого ранга, успеем до шторма зайти во внутренний рейд Гетеборга?
- Шведы дают нам якорную стоянку на рейде Винга-Санд, - таким же спокойным, с виду безразличным тоном откликнулся Сливин. Он только что поднялся из радиорубки на мостик.
Капитан Потапов не сказал ничего, но его лицо приобрело такое выражение, точно он съел что-то отвратительное, но хочет скрыть это от окружающих.
Курнаков молча прошел в штурманскую рубку. Сняв с полки поперечную планку, охраняющую книги от падения при качке, вынул «Лоцию пролива Каттегат». Стоя у стола с разложенной на нем картой, над которой согнулся Чижов, молча, торопливо перелистывал страницы. Найдя нужное место, начал читать вслух:
- «Отдельные участки западных подходов к порту Гетеборг изобилуют подводными и надводными скалами… Участок севернее острова Бушар называется проливом Винга-Санд»… Так, так…
Он перевернул страницу.
- «Три фарватера, идущие с запада, при подходе к порту Гетеборг сходятся в проливе Винга-Санд на траверзе островка Бетте… На западной стороне главного фарватера находятся опасности, расположенные на зюйд от островов Винга и Бушар, а на восточной стороне его лежат опасности, расположенные близ островов Стюрсе, Варге, Кензе и Гальте».
- Опасностей в общем хватает, - сказал Чижов, не отрываясь от карты.
- Ага, вот что нам нужно, - смотрел Курнаков в лоцию. - «На западных подходах к порту Гетеборг имеются следующие якорные места: в проливе ВингаСанд, в восьми кабельтовых на вест от огня Бетте…»
Он стал читать про себя, но не выдержал, снова произнес вслух:
- «Это якорное место открыто для ветров с зюйд-веста и веста, которые разводят на нем значительные волнения».
- Не очень смешно, - пробормотал Чижов. - Как раз имеем западные ветра.
Сливин, вошедший в штурманскую рубку, присел на диванчик, положил рядом с собой бинокль, расстегнул ворот дождевика.
- Непонятно, чего это их угораздило подсунуть нам такую стоянку, - сказал Чижов, придвигая к себе лоцию.
- Вероятно, заняты все причалы в Гетеборге, - сдержанно откликнулся Курнаков.
- Трудно предположить… Протяженность причалов там не одна и не две мили… Весь город пересечен пристанями для океанских кораблей.
- Но еще труднее предположить, что они просто не хотят пускать наши корабли на внутренний рейд или умышленно стараются поставить под удары ветра…
До этого момента Сливин молчал, теперь вмешался в разговор.
- О чем спор, товарищи? Я не протестовал против этой стоянки.
Штурманы замолчали. Начальник экспедиции продолжал:
- Мотивы? Прошу внимания. Мы простоим в Гетеборге всего один-два дня. Бункеровку можно произвести и на внешнем рейде. А вести док по реке Гете, потом в тесноте рейда, затем выводить его обратно - это, пожалуй, будет посложнее, чем стоять под вестовыми ветрами. Я считаю, что они поступили правильно, предложив мне не входить на внутренний рейд.
Он сказал это, как будто возражая себе самому. Штурманы молча посмотрели друг на друга.
Совещание агитаторов в каюте Андросова подходило к концу.
Сильнее скрипели переборки, глухо ударялись снаружи в борт волны. Раскрытые книги, журналы и лежавшая перед Андросовым стопка страничек двигались, как живые; то и дело приходилось удерживать их на столе.
На диванчике сидели, плотно друг к другу, машинист Гладышев, кочегар Илюшин, лейтенант Игнатьев, повар Уточкин, Фролов - с записными книжками в руках. На койку присели Таня Ракитина, боцман Птицын, трюмный Иванов.
- Итак, товарищи, вот вам материал о современной Швеции, - закончил капитан третьего ранга. - О стране железной руды, высококачественных сталей и постоянного нейтралитета, принесшего Швеции немалую пользу. Это, пожалуй, единственная в Европе страна, которая не пострадала от второй мировой войны, наоборот - увеличила свои богатства в военные годы…
- Своеобразно понятое миролюбие! - сказала Таня Ракитина.
- Да,- вздохнул Андросов.- Нам пришлось испытать последствия такого миролюбия на себе, когда шведское правительство соблюдало нейтралитет и в то же время считало возможным получать с гитлеровской Германии более пятидесяти миллионов крон ежегодно за провоз через Швецию военных материалов.
- Хорошо развернулись! - сказал с негодованием Фролов.
- Во время войны гитлеровцы вывозили из Швеции по десять миллионов тонн руды в год,- продолжал Андросов, перебирая свои заметки.- Шведская руда покрывала тридцать процентов потребности всей германской военной промышленности. Семьдесят процентов военных самолетов фашистской Германии летали на знаменитых шведских шарикоподшипниках СКФ.
- Оригинальный нейтралитет! - сказал Игнатьев, отбрасывая волосы со лба.
- Характерный факт,- смотрел в свои записи капитан третьего ранга,- молибденовые рудники в оккупированной фашистами Норвегии, снабжавшие гитлеровскую военную промышленность, были выведены из строя бомбежкой. Но в очень короткий срок эти рудники снова пустила в ход шведская фирма «Аксель Юнсонн». А шведское правительство в ответ на наши протесты, образно выражаясь, только разводило руками. Что, дескать, поделаешь - интересы частного капитала!
- Но народ, простой шведский народ? - подался вперед боцман Птицын.- Проще говоря, рыбаки и матросы, рабочие этих самых шарикоподшипниковых заводов. Они-то как относились к фашизму?
- Как всюду в капиталистических странах, в Швеции действуют две антагонистические силы - правительство и народ,- повернулся к нему Андросов.- Об отношении народа Швеции к фашизму в годы* войны, товарищ Птицын, я прочел характерную подробность.
Подхватив книгу, сползшую на самый край стола, Андросов прижал ее ладонью.
- В Стокгольме, на главной в городе Королевской улице, было расположено Туристское бюро фашистской Германии. В витрине этого бюро красовались портрет Гитлера и всякие пропагандистские снимки с фронтов. Каждую ночь работники бюро подолгу отмывали витрину - так густо в течение дня она покрывалась плевками прохожих. Каждый проходивший мимо простой швед не отказывал себе в удовольствии плюнуть на эту витрину.
Сидящие в каюте не смеялись. Боцман Птицын поднял руку, прося слова.
- А теперь, выходит, Ефим Авдеевич, то, что раньше гитлеровцы делали с этой страной, американцы продолжают делать?
Он осекся, сглотнул с трудом, опасливо покосившись на капитана третьего ранга,- видно, в последний момент удержался от какого-то энергичного словца.
- Проще говоря, заедают Швецию американские капиталисты?
- К сожалению, это факт,- кивнул Андросов.- Я уже приводил данные о проникновении в Швецию капитала Северо-Американских Соединенных Штатов. Товарищей, побывавших в шведских городах уже в послевоенное время, поражала одна и та же картина. Над дверями многих магазинов развеваются там флаги Соединенных Штатов. Маленькие изображения этих флагов стоят в магазинных витринах. Это значит, что в этих магазинах продаются американские товары. А, между тем, безработица в стране растет, судоходство уменьшается… Картина, типичная для большинства стран теперешней буржуазной Европы.
- Значит, завоевывают тихой сапой, торговым путем,- протянул Илюшин.
- Америка - единственная держава, у которой морской торговый флаг ничем не отличается от военно-морского,- сказал вдруг Игнатьев.
- Это вы хорошо подметили, лейтенант! - Андросов сложил заметки и книги, поднялся с кресла. Его качнуло, он ухватился за край стола.
- Однако свежеет. Ну, товарищи, инструктаж окончен, в свободное время начинайте проводить беседы. Кто нуждается в индивидуальной консультации, прошу в любую минуту заходить сюда.