Николай Панов – Клинок Стэллы (страница 6)
Ян действительно был без сознания, когда Анна, подставив колено под его живот, руками сверху надавила на концы ложных ребер. Таким образом она пыталась освободить легкие от попавшей воды. Небольшая часть слизи вышла из открытого рта Яна. Но этого было очень мало. Вода не шла.
– Дед! Скорее сюда! – закричала Анна.
Дед в один прыжок оказался у нее.
– А ну, подставляй быстрее так же свое колено! Живее!
Дед быстро сделал так, как приказала Анна. Теперь тело Яна находилось на колене деда Антона. Анна с силой надавила сверху на его ребра. На этот раз прием удался. Из открытого рта Яна рванула вода.
– Еще и еще, ― сама себе командовала Анна, изгоняя из легких Яна последнюю воду.
– Ах ты горе-то! Чаво натворили! – простонала баба Серафима, глядя на все эти процедуры.
– Так! А теперь его на спину! Живо! – скомандовала Анна.
Ян теперь уже лежал на спине. Необходимо было взвести дыхание и произвести массаж сердца. Анна делала искусственное дыхание до тех пор, пока Ян не начал кашлять: органы заработали. Закончив «поцелуйчики», Анна села рядом на пол и вытерла ладонью пот со лба. Ян еле очухался, а когда понял, что он абсолютно гол перед Анной, застеснялся. Анна, доселе сама еле живая от только что перенесенного ею стресса, саркастически улыбнулась.
– Живой, мать твою, – выдохнула она. – Марш отсюда, сукин ты сын. Дед, а ну помоги.
Вдвоем они выволокли Яна из ванной и отнесли в комнату, где раньше жила Стэлла. Там Анна уложила его в постель, укрыла одеялом и присела рядом. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Тишину нарушила наконец пришедшая в себя Анна:
– Ну, как самочувствие?
– Сейчас уже хорошо, такое ощущение, как будто во мне полно воды. Ну вот видишь, меня и топить специально не надо. Сам едва не утонул. Зачем делать лишние телодвижения?
– Ладно, молчи, умник, ― вздохнула Анна, ― как придешь в себя, так и поедем домой. А вот мыться одному, вот здесь, я тебе уже не позволю. Хватит с меня сегодняшнего.
– О! Значит вдвоем мыться будем? – теперь Ян с тихой горечью улыбнулся Анне. – Я же ведь тебе сразу предлагал. А ты не согласилась. Вот и результат, как говорится, на лицо!
– Мечтать не вредно.
– А что в таком случае вредно?
– Тебя, дурачка, слушать, вот что действительно вредно. – расправив свои красивые плечи, Анна поднялась и вышла из комнаты.
Через некоторое время Ян чувствовал себя хорошо. Его не покидала задача: что сделать, или что нужно для того, чтобы дед Антон и баба Серафима его узнали? Вернее, вспомнили! Он начал искать, думать. Ничего в голову не приходило. Он вновь прилег на кровать и незаметно для себя задремал. И вот в легком сне он вновь увидел Стэллу. Она стояла на камне и играла на скрипке дельфинам. Те «подпевали» ей. Музыка наполняла пространство. Вдруг Стэлла обернулась и взглянув на него произнесла:
– Ян!
Ян очнулся. Сел на кровать.
– Ну конечно же! Как же я сразу-то?..
Анна уже готовила обеденный стол, как из комнаты Стэллы, с буквально горящими от пришедшей к нему идее глазами, вышел Ян.
– Нашел! Я нашел!
– Что нашел?
– Я нашел то, что вернет память нашим старикам и они вспомнят меня!
Анна глотнула слюну:
– И что же это? Если это конечно не секрет?
– Не секрет! Вот, пожалуйста!
С этими словами он вынул из-за спины скрипку! Ту самую скрипку, которую прислал Стэлле по ее просьбе отец. Ту самую скрипку, на которой она играла дельфинам! И эта самая скрипка должна была вернуть память деду Антону и бабе Серафиме о Стэлле и Яне.
– Вот блин! Какая же я дура! – произнесла Анна. – Ведь сама для нее выбирала! И надо ж так самой и позабыть!
– Склерозец, склерозец! – сыронизировал Ян. – Красота красотою, а молодость молодостью!
– Вот сукин сын! А ну, давай-ка! Сейчас проверим твою догадку!
Долго ждать не пришлось. Резвость Анны сразу же прошла, как только она увидела слезы, выступившие на глаза стариков при виде этой скрипки.
– Стэллушка! Родненькая моя! Внученька ты моя! – причитала баба Серафима.
Дед Антон и вовсе поник головой.
– Чего натворили – произнес Ян.
– Я сама не ожидала такой реакции, ― тихо ответила Анна, ― да, видать, сильно они ее любили. А что же теперь делать-то?
– И ты у меня спрашиваешь? – Ян покосился на Анну.
– Ну ты же все-таки мужчина, ― Анна пожала плечами, ― придумай что-нибудь. Успокой их.
– Это с каких это пор… ― начал было Ян, да потом промолчал.
Подойдя к старикам, он обнял их. Он видел их неподдельное горе.
– Ох, внучек, ― баба Серафима впервые так его назвала, ― расскажи нам, как все это было?
Ян рассказал все, что помнил. Не только последние минуты жизни Стэллы. Он рассказал им все то, что пережил сам.
Прошла неделя, как Анна и Ян жили у стариков. Из разговоров с Яном Анна узнала, что его дом не так далеко. И что в этом доме живет его мать. Она настаивала на том, чтобы Ян примирился с ней, но тот был непреклонен. Он даже не хотел идти в тот дом, ибо в нем пахло смертью.
– Там, где есть смерть, там нет жизни, – говорил он.
В конце концов Анна уступила. Перед отлетом они приняли ванну. Причем Анна приняла ее одна, а уж потом караулила Яна. А Ян перестал стесняться ее. Мылся, можно сказать, запросто. Даже немного шутил. Анна лишь изредка закусывала губу, выслушивая его шуточки. И вот настало время отъезда. Оба старика рыдали, провожая их. Они чувствовали приближение конца своего земного странствия.
– Внучоночек ты мой, ― рыдала баба Серафима, ― не забывай ты нас. Мои-то дети нас забыли совсем. Ты хоть не забывай. Ой! Скоро нам помереть с дедом. Приехай хоть попрощаться.
– Да что ты, бабушка! Тебе еще жить да жить! Не думай ты о ней, смерти этой! – лепетал Ян, обнимая добрую старушку. – Погоди! Вернусь, так еще и выпьем!
– Внучонок! – говорил дед Антон. – Ты смотри там аккуратнее будь. Не спорь ни с кем. Анна, ты за ним поглядывай! А то мало ли что!
– Не бойтесь мои хорошие, ― обнимала их Анна, ― все хорошо будет.
В самолете Ян дремал. Но эта дрема была не спокойной: его то и дело передергивало. Анна, сидевшая рядом, и чувствовавшая все его переживания, взяла его руку и прижала ее к своей груди. Ян не чувствовал этого, ему снились облака, поднимающиеся от моря и уходящие в небеса. И там, в этой небесной вышине, озаряемой Солнцем, свою навсегда ушедшую от него земную любовь, свою милую и незабываемую Стэллу.
Действие девятое
Глеб очнулся от шлепков по щекам.
– Что, что со мной? – еле проговорил он, приподнимаясь и садясь на землю.
– Да ничего особенного, ― ответил Иван Иванович, ― нервишки, правда, слегонца пошаливают, а так все в ажуре! Вот что, а пойдем-ка лучше домой. А то так можно тут и до утра проторчать.
Иван Иванович вытащил из воды садок с десятком крупных карасей, свернул удилище. Затем, затушив костер, произнес, подавая Глебу руку:
– Ну что? Пойдем! Ну вот и хорошо.
И они молча поплелись по пустынному берегу к дому.
– Ночь ведь, а все как бы видно, – проговорил Иван Иванович.
Это из-за горизонта появилась Луна, и освещала холодным светом им дорогу. Кругом звенели кузнечики. Ночной воздух наполнялся свежестью, чтобы к утру укутать землю туманом. Наконец показался дом. Самый обыкновенный деревенский домик, которых, вероятно, осталось так мало. Железобетон возводит свои многотонные плиты над планетой, погребая под собой живое прошлое и навязывая неживое настоящее, переходя в неведомое будущее, которое, вероятно, уже наступило.
― Привет, моя хорошая, ― Иван Иванович, кряхтя, снимал плащ, отдавая его жене.
– Ты чего так поздно? – принимая плащ спросила жена. – Я уже волноваться начала.
– Извини, моя хорошая, ― проговорил Иван Иванович, теперь уже снимая сапоги, ― гостя принимай. Вот с ним и разговорились. Так вот до ночи и просидели у костра.