Николай Остроумов – От летчика-истребителя до генерала авиации. В годы войны и в мирное время. 1936–1979 (страница 2)

Запомнился мне летом 1922 года пожар в доме, в квартире которого мы жили вместе с семьей бабушки и дедушки. Пришел пожарный и сказал, чтобы мы забирали нужные вещи и выходили во двор. Я схватил глиняный горшок с фикусом, который я считал самым ценным в нашем доме. Затем объявили, что до нашей квартиры огонь не дошел. Однако вечером в квартиру пришел человек в очках, на вид очень злой, и объявил, что дом будет ремонтироваться, а всем нужно переехать жить в подвальное помещение.

Мой отец начал искать квартиру для нашей семьи. Скоро он смог снять комнату в доме монахини, который находился вблизи Рождественской церкви, на ее территории.

Монахиня была больным человеком и обрадовалась тому, что теперь она будет жить не одна. Мой отец был в хороших отношениях со священником церкви. Приезжая из поездок за продуктами, он иногда привозил в церковь из деревни фруктовое вино, которое использовалось для причащения исповедовавшихся граждан. Отец по воскресеньям и в церковные праздники ходил на богослужение и брал меня с собой.

Однажды отец Сергий, так звали священника, повел меня к алтарю, надел на меня стихарь (золотистый халат по моему росту) и сказал: «Будешь мне прислуживать во время молебна». Часто меня сажали в коляску, на сиденье сзади кучера, и я держал иконку перед новобрачными, ехал с ними после бракосочетания.

В доме, где мы жили, царила тишина, так как монахиня сильно болела, за ней ухаживала моя мать. Когда она умерла, то оставила завещание, по которому ее домик в церковной ограде стал принадлежать моим отцу и матери.

Что касается дома бабушки и дедушки Говоровых, то после ремонта он был заселен работниками Брянского городского совета, горкома коммунистической партии. Семье Говоровых предоставили двухкомнатную квартиру на втором этаже, над городской хлебопекарней на Московской улице. Квартира была без санузла (старики ходили в уборную во двор дома).

Запомнился мне день 21 января 1924 года. Я уже учился в четвертом классе. Придя домой, плачущая мать сказала, что умер Ленин. На следующий день нам в школе объявили, что в день похорон всем классом и школой пойдем на стадион, где будет траурный митинг. Все оделись потеплее. Я надел валенки. Мама сделала мне небольшой красный флаг с черной лентой, с которым я и пошел в день похорон вместе с классом на стадион. Наша колона прошла мимо трибун, где стояло начальство, после чего пришли к школе. Здесь нам объявили о том, что в память о вожде будет набор в пионерский отряд имени В. И. Ленина, принимаются ученики, достигшие десятилетнего возраста. Мне было девять с половиной лет. Я упросил вожатого пионеротряда, чтобы меня записали. Просьба была удовлетворена, и я стал пионером ленинского призыва.

Через несколько дней нас торжественно приняли в пионерскую организацию. На сцене клуба имени К. Маркса секретарь комсомольской организации принял от нас клятву быть достойными пионерами, после чего каждому повязали на шею пионерские галстуки.

Пионерский отряд состоял из пяти звеньев, а каждое звено из десяти – двенадцати пионеров. Наше звено имело название «Металлист», и нашим шефом был один из цехов завода номер 13. Мы неоднократно бывали на заводе, где нам показывали, как работают слесари и токари. Военным шефом был батальон связи. Мы видели, как учатся и живут красноармейцы. Иногда по воскресеньям они приходили к нам и рассказывали о героях Гражданской войны.

В апреле 1924 года Мария Алексеевна сказала нам, что в мае мы заканчиваем обучение в начальной школе, будет организована выставка работ выпускников. Каждому из нас следует подготовить свою работу для выставки. Я решил нарисовать на большом листе портрет с памятника Петру I. У меня была его открытка. Я ее поделил на прямоугольники и точно воспроизвел все, что было в прямоугольнике на плотном белом листе, а затем цветными карандашами воспроизвел нарисованное на открытке. Получился большой портрет российского государя в красках. На выставке эта работа получила, как мне сказала учительница, общее одобрение, и я получил премию – набор цветных карандашей.

В последний день учебы Мария Алексеевна, собрав нас в классе, поздравила с успешным окончанием учебы и пожелала нам успешно учиться в пятом классе, где обучать должны были уже несколько учителей по различным предметам.

В конце июня наш пионерский отряд отправился в пионерский лагерь, который располагался у реки Десны вблизи дома отдыха. Лагерь состоял из брезентовых палаток. Каждому из пионеров дали мешки для постели и подушек. На сеновале дома отдыха мы сами набивали сеном свои мешки. В палатках нам дали по простыне, наволочке и одеялу. Каждый сам оправил свою постель на траве в палатке.

Затем дали каждому алюминиевый котелок, кружку и ложку. Завтраки, обеды и ужины варили два красноармейца из брянского подшефного батальона связи, которых прикомандировали в наш лагерь. В лес и на речку мы ходили вместе с пионервожатым, собирали сыроежки и ягоды, которые сдавали на кухню, купались и ловили рыбу, которую также отдавали поварам.

Военными играми руководили красноармейцы. Лагерь делился на две стороны. Задача каждой стороны – захватить флаг (знамя) противника. Вечерами устраивался костер, вокруг которого пионеры разучивали и пели песни из пионерской жизни.

По приезде домой меня ждали события.

Во-первых, мой старший дядя Сергей Иванович женился на жительнице из города Почеп, Анне Фоковне, которая при первой встрече подарила мне серебряный рубль. Тогда только появилась такая монета, и я впервые стал ее обладателем.

Второе событие касалось меня и моих родителей. Помню, мама собралась в воскресенье в клуб на кинокартину. Рядом с ней сидел незнакомый мне человек, который назвался Иваном Петровичем Воротниковым и просил меня любить и жаловать. Я удивился, почему же вместо папы сидел рядом с мамой незнакомый ранее человек с бритой головой.

Прошло немного времени, и мама сказала мне, что с папой они решили разойтись, и спросила, с кем я хочу жить. Я ответил, что хочу, чтобы все осталось как прежде. Но мама сказала, что она будет жить на квартире того дяди, с которым я познакомился в кино. Я ответил ей, что пойду с ней, но буду делать все, чтобы она и папа были вместе, а я буду жить с ней.

Так я оказался с мамой в чужой для меня квартире. Условием моего переселения было взять с собой нашу козу Катьку, которая давала очень вкусное молоко. Хозяином дома был торговец, сдававший квартиры, и для моей Кати он отвел маленький сарайчик. Каждую неделю я ходил на рынок и покупал для нее мешок овса.

Наш старый дом отец продал, снял комнатку на берегу Десны, и по воскресеньям я навещал его. Как-то, возвращаясь, я встретил мою бывшую соученицу Таню Поторочину, к которой я был еще во время учебы неравнодушен, и часто на уроках мы переглядывались и улыбались друг другу. И на этот раз, когда не было других неравнодушных к ней учеников, я осмелел и пригласил ее в кинотеатр, размещавшийся в бывшей церкви на Московской улице. Она согласилась. После кино я проводил ее домой. Оказалось, что она жила на Урицкой улице, а я в Урицком переулке.

Как гром среди ясного неба было объявлено матери, что мы уезжаем жить в Ленинград, куда поехал на новую службу Иван Петрович. Через неделю мама и я собрались в дорогу. Перед отъездом я встретился с Таней. Мы обменялись маленькими открытками, в которых были написаны по одному любовному стихотворению. Так мы расстались и обещали писать письма.

В Ленинграде шли дожди и все казалось чужим. Я зашел в магазин игрушек, что около Пяти уг лов – так называлось место, где встречались пять улиц. Купил игру «Серсо». В этой игре два противника обмениваются деревянными кольцами с помощью специальных палок. Вот и вся моя детская память о Ленинграде, хмуром го роде.

В августе 1924 года мы уже ехали в Крым, в город Симферополь, куда на этот раз переехал служить Иван Петрович. В Симферополе мы жили в двухкомнатной квартире дома местного жителя – армянина. Он, его жена и их дочь. А она такого же возраста, что и я, очень мне понравилась. Девочка сразу повела меня в ее сад и показывала мне различные деревья, которых в Брянске не было. Это грецкий орех, кизил, бананы, апельсины и абрикосы. На кистях висели гроздья черного и белого винограда. Дом и сад были ограждены высокими каменными стенами. Постучали в калитку, и раздался звонок. Аня открыла дверь, вошел мальчик с черными волосами. Недружелюбно посмотрел на меня. У меня были светлые волосы. С улыбкой подошел к Ане. Я понял, что это ее мальчик.

Меня определили в пятый класс школы, в которой обязательным было изучение татарского языка. Ведь Крым был татарской республикой и во главе ее, как мне сказали, было татарское правительство.

В классе учились девочки и мальчики различных национальностей: татары, русские, украинцы, армяне, греки, евреи и другие. Занятия нашего пятого класса шли во вторую смену, поэтому с утра до полудня я был свободен. Иван Петрович работал в каком-то правительственном учреждении, а мама счетоводом на консервной фабрике у реки Салгир. Мне поручалось утром на трамвае ездить на рынок и покупать продукты.

Однажды со мной произошел неприятный случай. Я хотел купить небольшой арбуз. Продавец – татарин, как и все продавцы. Продал мне арбуз, сделал вырезку. Я увидел бледно-розовый цвет его содержимого, сказал, что арбуз плохой. Недолго думая татарин разбил на моей голове арбуз и сказал: «Вот тебе арбуз бесплатно». Я взял часть упавшего арбуза и запустил его в голову продавца, а сам что было сил удрал. Он не смог меня догнать, а мне удалось быстро вскочить на подножку трамвая. С тех пор я покупал только маленькие дыни.