Николай Осокин – История ересей (страница 26)
Повторяю, терминология особенного значения не имеет, а то, что она дает, подтверждает постоянное, никогда не исчезавшее различие между перфектами и верующими. Вальденсы, как это впервые развито в замечательной книге Дикгоффа, все время считают себя преемниками апостолов и стараются вести апостольскую жизнь. Подтверждение этого положения легко найти в любом источнике. В начале XIV века уже упомянутый мною Раймунд де Коста сообщает, что для принятия сана диакона и, следовательно, для вступления в societas совершенных необходимы обеты целомудрия, повиновения и нищеты. «Ipsi non crederent, — прибавляет Раймунд о перфектах, — se esse in statu perfectionis, si de laboribus manuum suorum viverent»{114}. Он же обосновывает право перфектов поставлять Majoralis апостольскою их жизнью. Немного ранее инквизиционные акты нам сообщают, что вальденсы сопоставляли себя с апостолами, считая себя их «наследниками». «Они учат, что они — наследники апостолов. Они — учителя и исповедники других. Они бродят по землям, посещая своих учеников и укрепляя их в заблуждении»; «По их словам у них нет собственности: ни домов, ни владений, ни постоянного жилища, а если кто из них был женат, он оставляет жену при вступлении в секту»; «Ученики и верующие доставляют им необходимое». Это относится к началу XIV в. и к Провансу. Но то же самое справедливо и для Германии, где еще в эпоху Реформации вальденсы не приобрели полной оседлости, и для Италии. Монета опровергает вальденсов, исходя из их претензий на апостольские жизнь и миссию и стараясь указать, в чем они расходятся с учениками Христа. В 1368 г. «ломбардские магистры» в своем послании указывают на Завет, данный им Господом, не брать в дорогу ни золота, ни серебра; приводят текст, когда-то увлекший Вальда: «Si vis perfectus esse»{115}… Они повторяют слова Петра: «Вот мы оставили все и последовали за Тобою», напоминая о первых учениках Христа, «ведших бедную жизнь», и заявляя, что проповедующий Евангелие должен жить по Евангелию.
С первого взгляда с апостольскою жизнью кажется несовместимым труд, обыкновенно считаемый отличительною чертою итальянских, а потом и немецких вальденсов. Но, во-первых, текст Послания фессалоникийцам допускал толкование, примиряющее труд с апостольскою жизнью, и позднее на этот текст ссылались противники мендикантов. Во-вторых, в началеXIII в. вероятно, что бернардинцы принесли свою склонность к труду из среды итальянских вальденсов, но их труд, как указано выше, не есть постоянное занятие; напротив, они выражают готовность трудом заработать себе пропитание, «cum tempusingruit», т. е. когда представится к тому возможность. Их труд с апостольством совместим. В-третьих, congregaciones laborancium, скоро, кстати, исчезнувшие (уже в 20-х годах ломбардцы пишут о них немцам: «quae tunc erant in Lombardia»{116}), включают только «друзей» и к вопросу о труде перфектов никакого отношения не имеют. После 1210 г. мы можем по включаемому обыкновенно в характеристику французских перфектов замечанию «non laborant» лишь предполагать, что ломбардские перфекты «работали». Но эта работа была совместима с апостольскою бродячею жизнью, т. е. была столь же случайна, как и у бернардинцев. О распространении труда среди Pauperes Lombardi обыкновенно заключают из показаний Пассауского анонима, относящегося к 60-м годам XIII в. и имеющего в виду немецких братьев. Несмотря на общение немецких вальденсов с итальянскими, было бы опасно переносить в Италию немецкие отношения. Но и сам Нассауский аноним только при неосторожном с ним обращении может дать отличную от рисуемой другими источниками картину.
Действительно, вероятно, что перфекты работали, так как еретики порицали католический клир за otium. Но отсюда не вытекает, что труд перфектов не был совместим с их апостольством. Всмотримся в тексты. В числе причин ереси вообще, хотя автор и имеет в виду главным образом вальденсов, указывается следующая: «Все, мужчины и женщины, старые и молодые, не перестают учить и учиться ни днем ни ночью. Трудящийся днем работник ночью учится или учит. И вследствие занятий мало они молятся. Учат и учатся они без книг. Учат и учатся они даже в домах прохожих». Очевидно, что автор здесь имеет в виду и перфектов, и credentes, которых одинаково и называет вальденсами. Перфекты не нуждались в изучении Священного Писания со слов, а учительскую деятельность верующих, особенно в форме случайных увещаний и наставлений, допустить нетрудно. А то, что наше предположение не произвольно, видно из того, как характеризуются перфекты в самом Анониме. Они считают себя «нищими духом», переносящими преследования за веру и справедливость, утверждая, что только они одни соблюдают евангельское учение: «doctrinam Evangelicam paene nullus servet in Ecclesia praeter eos»{117}. Перфекты странствовали — pere-grinantur, жили милостынею и собирали ее для ломбардских еретиков, нападая на клир за его владения и указывая ему, «quod Christus non dederit Apostolis stolas nec casulam nec infulam»{118}. Недаром инквизитор старался дискредитировать еретиков указанием на расхождение их с учением Христа, которое соблюдали апостолы. — «Спроси у еретика-леониста, одни ли апостолы должны соблюдать учение Христа, или и сами леонисты. Если он ответит, что и они должны соблюдать все Евангелие, значит, они должны подставлять бьющему их свою ланиту, и отымающему рубашку отдавать и верхнюю одежду, и проповедовать на крышах».
Итак источники все время различают или позволяют различать вальденсов-перфектов и вальденсов-credentes. Нет никаких указаний на слияние обоих слоев в один; напротив, прямые вопиющие свидетельства говорят против этого. Точно так же не заметно никаких следов оседания перфектов, изменения их первоначального образа жизни. Они как были, так и остаются странствующими апостолами без крова и без денег в поясах своих. Пускай ломбардские братья иногда зарабатывают себе пишу дневную трудом рук своих: случайная работа не нарушает евангельской их жизни, наоборот, даже сближает их с апостолами, «трудившимися ночью и днем». Ученики не изменили идеалу, показанному им Вальдом, и жизнь «секты» согласуется с ее учением.
Я отвлекся в сторону и забежал несколько вперед, даже далее хронологических пределов настоящей работы, но зато теперь дорога расчищена и можно не уклоняясь в стороны продолжить прерванное изложение.
3. Отвергнутые церковью вальденсы не оставили проповеди, и на эту самозванную деятельность прежде всего направились нападки их противников — Бернарда де Фон-ко и Алана Лилльского. Явно всенародно дерзнули они разбрасывать семена своей негодности. Они проповедуют все, не различая возраста и пола, не поддаваясь возражениям клириков, которые указывают на опасность проповеди мирянина, «не понимающего ни излагаемого им Священного Писания, ни того, что он говорит». Ученым клирикам и вальденсам не понять друг друга даже при добром желании. Для одних истинное познание Божества и Евангелия достигается только напряженным богословско-философским трудом и сложной системой экзегезы — очевидно, сущность христианского учения толпе недоступна и вульгаризация его, особенно невежественными устами, легко приводит к осквернению самой истины; для других доктрина Евангелия проста и доступна чистому сердцу, но только почему-то о заветах Христа проповедники-клирики не говорят и сами заветов этих не исполняют. Обе стороны не понимают друг друга, у обеих есть глубокие основания настаивать на своем. Не говоря о боязни потерять паству, о естественном раздражении, даже об инстинктивной привязанности к церкви, клир в своем требовании прекращения вальденсами проповеди руководится и другими морально более ценными опасениями: не представляя себе возможности иного, чему него, понимания христианской догмы, он видит опасность проповеди необразованных людей, знает, как легко переходят от моральных увещаний к догматическим фантазиям, вспоминает проповеди других еретиков. Но и вальденсы не могут отказаться от проповеди — они слышат повелительный призыв Евангелия, обращенный ко всем: «Апостол радуется, кто бы и каким бы образом не проповедовал Христа, завистливый или добрый, с хорошим или с худым намерением». Почему же епископы не радуются проповеди вальденсов? Ведь Моисей не завидовал пророчествующим, напротив того, он желал, чтобы пророчествовало больше. Указывают на необразованность новых проповедников, но ведь такими же необразованными мирянами, «идиотами», были и сами апостолы. Да, наконец, и в римской церкви были примеры того же — святой Гонорат, святой Эквиций, святой Раймунд. Возражают против допущения вальденсами учительской и проповеднической деятельности женщин, но ведь это основано на Священном Писании, упоминающем о пророчице Анне, и на словах апостола, который говорит о «добро учащих старицах». В Евангелии не только дозволено мирянам разрешать недоумения религиозного характера и учить других: это даже вменяется им в обязанность: «Всякий, умеющий сеять в народе слово Божие, должен проповедовать». Апостол Иаков говорит, что мы тяжко грешим, если, «умея распространять Евангелие, не делаем этого».