Николай Орлов – Мои журналы. 1—8 (страница 2)

Со старым Домом пионеров Ловцов Серега рядом жил, К нему Серега Кошеверов Раз в месяц в гости заходил. Он приносил с собой тетрадку, В которой повесть сочинял, Читал ее и шоколадку Попутно с чаем уминал. Ловцов его серьезно слушал И замечания вставлял, Сам ничего не пил, не кушал, Был зелен, худ и ростом мал.

Кубок Ланглии

На дне рождения Ловцова В настольный бились мы хоккей За честь великой, образцовой, Придуманной страны своей. У каждого из нас свой город, Своя провинция была — Но лишь один светился гордо, Когда баталия прошла. То был Серега Кошеверов, Он выиграл Кубок навсегда… Взошла над Домом пионеров Его счастливая звезда.

Иван Бек

Я никогда не думал, что этот человек может быть гроссмейстером. Даже его внук Славик, с которым мы целыми днями играли в шахматы, не знал об этом. Дед иногда подходил к нашей доске, качал головой и подсказывал странные ходы.

Скажу как эксперт: ходы эти были далеко не такие сильные! Иногда же он волнуясь садился к нам за доску и в недолгих муках проигрывал Славику или мне партию-другую.

Наш тренер по шахматам как-то пошутил над Славиком: ты, мол, однофамилец известного в прошлом гроссмейстера Ивана Бека, претендента на мировое первенство, но до него тебе как до луны далеко, в общем надо тренироваться.

А дед Славика никогда не заходил в шахматный клуб. И никто в его семье даже не догадывался, что этот человек такой хороший гроссмейстер. И бабушка Славика тоже об этом ничего не знала.

Ему было тогда лет под восемьдесят, а он подолгу и очень быстро ходил пешком, смотрелся бодро и подтянуто, чувствовалась выправка, скорее всего (как мы думали) военная.

А узнал я его случайно по старой фотографии в энциклопедическом словаре «Шахматы». Фотография была почти полувековой давности, но внешне дед не очень-то поменялся. Правда, я тогда даже не понял, что это он и есть. «Наверное, у этих двух Беков такая редкая фамилия, что просто у них были одни и те же общие предки», – так я тогда подумал.

И все-таки сомнения в душу или куда там ко мне закрались, ими я поделился с моим другом Славиком. Началось нудное многомесячное расследование. И в конце концов мы деда изобличили!

– Я бы правда стал чемпионом мира, если бы меня не погубили женщины, – объяснял он впоследствии Славику… Ах! женщины – это иногда бывает куда интереснее, чем шахматы!

Но в шахматах он разбирался куда лучше чем в женщинах, решил все-таки Славик. А нам он почему-то проигрывал, хотя вроде бы и не поддавался.

С тех прошло довольно много лет, я по-прежнему интересуюсь шахматами, хотя играть в них вовсе не люблю. Я немного знаком с творчеством старых и новых гроссмейстеров, и особенно меня интересовала игра Ивана Бека, деда Славика.

Тут вот что получается. Сначала он играл по общепринятой теории, какой она была еще в те годы, быстро совершенствовался, побеждал Ботвинника, Лилиенталя и котировался все выше, но вскоре изобрел какую-то свою систему игры, начал проигрывать рядовым гроссмейстерам, потом и мастерам, и в пару лет исчез с небосклона.

Мне кажется, я расшифровал его действительные замыслы: они причудливы, но это здоровые и красивые замыслы, движения фигур и пешек словно изящные взмахи тонкой благородой шпаги, но куда ей драться против наших ужасных пушек и дубин!

Такие шахматы настоящая сказка.

Над поэтом все смеются

Над поэтом все смеются. Он проходит от греха, А ему вослед несутся Всевозможные «ха-ха».

На экскурсии

Мы направляемся всем классом В Политехнический музей. Не видно Владика со Стасом — Они отбились от друзей. Без них нам лекцию расскажут, Без них по залам проведут, И экспонаты все покажут, И сувениры раздадут. А Влад и Стасик в Детском мире Гуляют два часа подряд. Глаза у них раскрыты шире И ярче чем у нас горят!

Она упомянула Лермонтова

В разговоре она упомянула Лермонтова. Я знал эту женщину с детских лет моих, и помню, тогда как-то раз она очень его похвалила.

Теперь ее мнение было в том смысле, что содержание наивное, а стиль бедный, слова одни повторяются и те же, краски банальны и т. п.

Я сам уже в возрасте и лет пять не перечитывал «Героя нашего времени». Может быть, в мои нефутбольные, неромантические, бессильные годы и я уже буду черств к творениям лучшего поэта в мире.

Поэзия – спорт молодых, и Лермонтов для молодых.

На всякий случай я сказал приблизительно это:

– Люблю читать современные цветные глянцевые журналы. Авторы там прилично оплачиваются, их стиль великолепен, слова разнообразны, краски ярки, образы красочны и т. п.

А Лермонтов работал задаром, ради так сказать искусства, вот и получалось не очень.