Николай Оганесов – Лицо в кадре (страница 26)

Где-то на грани сна, когда реальность растворяется в темноте комнаты и исчезает, последнее, о чем я думаю, это номер на спичечном коробке. Чем больше становится известно по делу Пруса, тем больше уверенность, что он имеет прямое отношение к сделке по перепродаже дома…

Они сидели в конторке мастера цеха. Сюда через тонкую фанерную перегородку доносился гул работающих станков, скрежет металла и мелодичный звон стальных заготовок.

Христофоров, бледный, как полотно, старался не смотреть в глаза Скаргину. Его впалые щеки и раздвоенный подбородок ежесекундно вздрагивали, тяжелые мозолистые руки были неспокойными — то терли чернильное пятно на линолеуме, которым был покрыт стол, то гнули канцелярские скрепки, рассыпанные по столу.

— Так и будем молчать? — спросил Скаргин.

Христофоров собрал на лбу морщины, сделал глубокий вдох, собираясь что-то сказать, но выпустил из легких воздух и снова уставился невидящим взглядом в перегородку, испачканную потеками лиловой краски. Он был похож на провинившегося школьника, который попал в кабинет директора школы из-за разбитого окна.

— Придется сначала, — сказал Скаргин. — У нас есть достоверные сведения о том, что вы, Игорь Поликарпович, в декабре прошлого года обратились в мастерскую номер три горприбор-бытремонта с просьбой изготовить дубликат ключа. Так?

— Так, — едва слышно отозвался Христофоров.

— При этом вы пояснили слесарю, что супруга и вы работаете в разных сменах и вам необходимо иметь два ключа. Так?

— Так.

— Между тем вы не женаты.

— И не был, — еще тише сказал Христофоров.

— Ключ, который вы отнесли в мастерскую, тоже не ваш.

— Не мой, — вторил Игорь Поликарпович.

— Он от двери мастерской по ремонту электробритв, куда вы приходили под предлогом починки своей бритвы в декабре прошлого года. Так?

— Все так.

— Там вы и похитили ключ.

Христофоров сломал скрепку.

— Почему вы молчите, Игорь Поликарпович?

— Я никогда и ничего не крал.

— Но ключ вы украли, — сделав ударение на слове «ключ», сказал Скаргин.

— Нет, — упрямо возразил Христофоров.

Как же он оказался у вас?

— Мне его дали.

— Кто?

— Нина Кузьминична.

— Арбузова?

— Да.

Теперь за скрепки взялся Скаргин.

— Она дала вам ключ? Зачем?

— Попросила сделать дубликат.

— А для чего? Она вам объяснила?

— Нина Кузьминична сказала, что ничего плохого в моем поступке не будет, что она воспользуется ключом, чтобы восстановить справедливость.

— Интересно, каким образом можно восстановить справедливость с помощью украденного ключа?

Христофоров помедлил с ответом.

— Я только потом понял, что ключ ворованный, — пробормотал он. — Она сказала, что достала его, и я не подумал, как, откуда, а когда уже сделали дубликат, удивился: как же ей удалось достать ключ? — Христофоров, ища поддержки, посмотрел на Скаргина. — Не мог же Фролов сам отдать.

— Расскажите все по порядку, Игорь Поликарпович.

— Она, — начал Христофоров и поправился — то есть Арбузова, сказала мне, что когда-то занимала у Фролова деньги — пятьсот рублей. Через некоторое время с трудом собрала нужную сумму и отдала долг, но Фролов оказался мошенником — не захотел вернуть расписку, спрятал ее в своем шкафу на работе.

— Значит, на работе? В шкафу?

— Да, — простодушно подтвердил Христофоров. — Нина Кузьминична боялась, что Фролов через суд может потребовать от нее еще пятьсот рублей сверх возвращенного долга. Тогда она задумала рано утром или поздно вечером проникнуть в мастерскую и взять из шкафа расписку.

— Ну, а вы взялись помочь?

— Нет, сначала я отговаривал ее. Потом предложил вместе пойти к Фролову и объясниться с ним, пригрозить ему, в крайнем случае, милицией, но Нина Кузьминична отказалась.

— Любопытно. Почему?

— Она сказала, что это бесполезно: Фролов подлый, жестокий человек и добровольно ни за что не вернет расписку. Он ничего не боится, а в милиции ей никто не поверит.

— Сколько вам лет, Игорь Поликарпович?

— Пятьдесят четыре, скоро пятьдесят пять.

— Возраст, прямо скажем, не мальчишеский, — с горькой иронией сказал Скаргин. — Неужели вы всерьез поверили в эту историю?

— Конечно…

— К вашему сведению, Фролов имеет незаконченное высшее юридическое образование и ни при каких обстоятельствах не дал бы взаймы такой суммы без расписки, заверенной нотариусом, по крайней мере, без свидетелей. К слову, так поступил бы любой взрослый человек, за исключением, может быть, только вас.

— Подождите! — воскликнул Христофоров. — Выходит, Нина Кузьминична обманула меня? Вы это точно знаете? Я хочу сказать — она и вправду не занимала денег у Фролова?! Произошла какая-то ошибка!

— Никакой ошибки нет. Но не это важно, Игорь Поликарпович. Важно другое: как вы, зрелый человек, честно и добросовестно проработавший на заводе больше двадцати лет, могли пойти на такую авантюру? Независимо от достоверности истории с деньгами, вы-то могли понять, что ключ ворованный, что в таких случаях в милицию обращаться надо, а не к слесарю бежать… Нельзя же быть до такой степени прекраснодушным! Вы содействовали совершению преступления, поймите это!

— Что вы такое говорите?! — Игорь Поликарпович еще больше побледнел и схватился за сердце. — Если б я мог знать. Товарищ следователь, она просила меня украсть ключ из мастерской, очень просила, но я сразу отказался. Клянусь вам! Она сказала, что он висит на гвозде у входа, этот проклятый ключ! Но я твердо сказал, что ни за что на свете не пойду на воровство!

— А как получилось, что вы сдали электробритву Фролову? Совпадение?

— Нет, товарищ следователь. Я хотел поговорить с ним, уговорить вернуть расписку, но не решился. Как раз в эти дни ко мне пришла Нина Кузьминична и сказала, что достала ключ. Я спросил, где? Она ответила, что видела, как Фролов уронил его у порога мастерской, и подобрала. Мне не хотелось помогать в таком деле, я предчувствовал… Она так настойчиво просила… я не мог отказать…

— Почему она сама не сделала этого?

— Не знаю. Сказала, что ей неудобно, да и делать будут долго… Товарищ следователь, вы говорите о преступлении: неужели дело так серьезно? Если не было никакой расписки, зачем же тогда ей нужен был ключ?

— А как вы думаете?

— Я не знаю. Товарищ следователь, я могу чем-нибудь помочь? Что мне надо делать? Вы только скажите!

— Единственное, чем вы можете помочь, — правдиво отвечайте на вопросы, а в дальнейшем хорошенько обдумывайте свои поступки.

— Я понимаю, — понурился Христофоров.

— Вспомните, Игорь Поликарпович, Арбузова никогда не интересовалась, как можно устроить короткое замыкание?

— Перед Новым годом, — ответил Христофоров, — она была у меня, когда сосед принес мне вилку от электроприбора с соединенными проводками. Его сын сунул ее в розетку, и произошло замыкание. Я пошел и поставил жучок.

— Нина Кузьминична видела вилку?

— Да, она вертела ее в руках. Я отчетливо это помню. Она еще спросила, не опасно ли это.

— И что вы ответили?

— Что не опасно, но шутить такими вещами все равно нельзя.