Николай Ободников – Дубовый Ист (страница 2)
«Дефендер» шелестел шинами по асфальту, ползя куда-то под серым, рыхлым небом. Среди деревьев, стискивавших дорогу с двух сторон, растекался утренний туман, цементируя лес подобием полупрозрачного клея.
Управляя машиной, Воан с мрачным видом размышлял. Он направлялся в какую-то расчудесную школу-пансион под названием «Дубовый Ист». Как раз таки из-за убийства.
– «Дубовый Ист»! – вырвалось у Воана. – Да вы там с ума посходили.
Он замолк, успокаивая себя.
Это всего лишь закрытая школа. Очередной элитный заповедник, где в чистоте и молитвах содержатся юные особи, коих разводят на прокорм корпорациям-свиноматкам. Но что-то пошло не так, и убили старшеклассницу. Вероятно, молитвы не сработали. Или кто-то забыл протереть за собой стол.
Чтобы попасть сюда, Воану пришлось добраться до Шатуры, городка в Мещерской низменности. Оттуда он поехал к поселку Черусти и уже там проложил маршрут к школе. Эта часть Подмосковья напоминала Воану ненастную и мрачную сказку, битком набитую похитителями и лисами-убийцами.
Он взял карту с пассажирского сиденья. Места были глухими, так что интернет сделал ручкой. Воан ощущал себя первооткрывателем. Чумазым дикарем. Но так даже лучше. Чтобы найти убийцу, нужно протопать по его кровавому болоту и присесть рядом. Возможно, выкурить вместе сигаретку.
Неожиданно в голове Воана всплыл Ледовских.
– Тебе-то хрена ли надо? – проворчал Воан.
Говоря начистоту, тот разговор начался примерно так же. Воан вошел в кабинет и без приглашения плюхнулся в одно из кресел.
– Ну и хрена ли тебе надо, Дмитрий Валерьевич?
Ледовских смотрел с раздражением и сочувствием.
– Вот знаешь, Иван, есть определенный набор клише, которые я ненавижу. Одно из них – разговор со слов «я всё понимаю». И что же мне делать? Потому что
– И носы?
– Да, черт возьми, и носы!
Имя Воана вызывало определенные трудности. Произнося его, человек как будто терял связь с собственным языком. Воан разрешал называть себя Иваном. Однако тогда это почему-то вывело его из себя.
– А что именно перебор? – огрызнулся Воан. – Что в моих зубах застряла чья-то задница? На вкус как картон, доложу тебе.
– В том-то и беда, бешеный ты пес. Ты не знаешь, кого кусать. Потому что там никого не было,
– Не смей, слышишь? Не смей даже заикаться об этом, пока я не свихнулся прямо у тебя в кабинете. Ее хладнокровно убили. Растерзали у нас дома! Дома, сучий ты потрох! – Наверное, в тот момент Воан кричал. Да, он совершенно точно не держал себя в руках.
– Вань, я больше не позволю тратить на это ресурсы.
– Тогда я продолжу тратить людей, – прошипел Воан.
– И этого я не позволю. Отныне ты ждун, Ваня. Человек на подхвате. Я хочу тебя приструнить, но не хочу отпускать. Одумайся, пока есть шанс.
Они еще поговорили.
В том числе об одной сломанной лучевой кости и одном сломанном носе. Переломы достались разным людям. Парочке ребят из патрульно-постовой службы. Они не имели ничего общего с теми бездарями, которые опрашивали соседей, когда Лию убили. Зато эти посчитали его чудовищем.
– Вань, вот тебе без обиняков, ладно? – сказал Ледовских. – Ты уникален. Методы твои, конечно, вызывают опасения, но ты ни разу не ошибся. Ты как комбайн по переработке отходов. Всегда найдешь семечку. Я не знаю другого такого же следака.
– Тогда почему не веришь, что ее убили? – Воан ничего не понимал. – Ее рука, нож…
– Потому что это не так, Вань. Конкретно это убийство только у тебя в голове.
И вот опять.
Ледовских предложил Воану посидеть на заднице ровно – без дел и ресурсов. Так сказать, отдышаться. Воан воспринял это в штыки. Он выдернул из-под рук Ледовских какой-то цветной лист бумаги и размашисто изобразил на нем рапорт об увольнении. А в конце приписал: «Пошел-ка ты на хер, Димуля».
Стоило ли говорить, что это испортило меню к брачному юбилею четы Ледовских?
До сегодняшнего дня Воан сидел без дел. Ледовских ждал, когда Воан образумится. Сам Воан ждал, когда заживут травмы тех кретинов, чтобы снять их с шахматной доски.
Он мотнул головой, прощаясь с воспоминанием.
Показался дорожный указатель. Воан покорно свернул и поежился.
Здесь начиналась гравийная дорога. Она была ухоженной и ровной, но деревья вдоль нее безобразно тянули ветви, образуя над головой мрачный покров. Дальше «дефендер» пробирался в утреннем сумраке с включенными фарами. Вдобавок поднялся ветер, и машину буквально засыпало градом крупных капель.
Воан отшвырнул карту на сиденье:
– Никто не остановит эту машину, детки. Я найду тебя и переломаю тебе все кости. Ты даже взмолишься и отринешь дьявола, с которым заключил союз. Но и Бог тебя не выслушает, потому что я вобью тебе в глотку замок от Рая.
Это было чушью, надиктованной эмоциями. Но Воан верил в это. Верил, что разорвет порочную связь человека и дьявола. И одного отправит в ад, а второго… зашвырнет туда же.
В небе сверкнуло. От насыпи облаков понеслась вытянутая серебряная монета. Молния прошибла ветви и ударила правее гравийки. Метрах в пяти от обочины вспыхнуло. Влага и прошлогодняя листва испарились.
Ослепленный вспышкой, Воан отвернулся.
На дорогу падало дерево. Оно с треском пробивалось сквозь ветви, целясь прямо в «дефендер». Скорость машины и скорость падения этой здоровенной дубины совпадали. Воан понял, что они обязательно встретятся. И встреча эта будет до смешного забавной. В лучших традициях черного юмора.
Воан откинулся и утопил педаль акселератора в пол.
Мышцы окаменели от напряжения. Он видел, что снаряд летит точнехонько ему в лоб, и рассмеялся. Буквально ощутил недовольство того полицейского, которому придется торчать здесь, под дождем, и глазеть, как гравий поглощает кровь и воду, просеивая кусочки мозгов.
Позади раздался оглушительный треск.
Заглядывая во все зеркала, Воан затормозил. Выбрался из машины с гулко бьющимся сердцем. Упавшее дерево еще пружинило, шелестя листвой, как трамплин, с которого только что соскочил прыгун.
Гравийку полностью перекрыло.
Насколько Воан знал, это была единственная дорога в «Дубовый Ист». Наверняка существовали и другие, какие-нибудь проселочные или тропинки, но поди отыщи их.
Воана потряхивало. В день, когда умерла Лия, тоже сверкали молнии. Одна из них ударила прямо в их дом – но не она убила Лию. Это сделал кто-то еще. Кто-то бестелесный. Необъяснимый. Тот, в кого не верили остальные. Возможно, по этой причине Воан и разлюбил дождь. Как и многое другое.
Он направился к дереву. Вынул из кармана пиджака фотографию Лии. Снимок покрывала защитная пленка. Предыдущие три изорвались без нее. У дерева Воан в задумчивости остановился. Чтобы перебраться на другую сторону, нужно как минимум ненавидеть свою одежду. О машине и говорить нечего. Сейчас дорога к «Дубовому Исту» – это путь в один конец.
Воан взглянул на наручные часы.
Секундная стрелка двигалась в обратном направлении.
Мгновением позже и минутная сделала шаг назад.
С фотографии смотрела молодая симпатичная женщина. Запустив пальцы в волосы, она смеялась. На щеках темнели ямочки, при виде которых у Воана защемило сердце.
– Я не свихнулся, это происходит опять, дорогая. – Воан зашагал к машине, держа фотографию как смартфон при видеозвонке. В горле першило. – Как ты там? Я задерживаюсь, прости. Только разгребу это дело… Только закончу с ним…
Спрятав фотографию, Воан открыл багажник «дефендера». Безучастным взглядом осмотрел его содержимое. Походные фонари. Аптечка, в которой среди таблеток, ножниц и жгутов прятался пузырек коньяка. Складная лопата. Рюкзак с туристским барахлом. Термос с кофе, который не мешало вылить еще в прошлом веке.
Воан прикрыл глаза.
Кое-что из этого они с Лией использовали, когда искали пропавших лошадей. Лия работала на коневодческой ферме «Марьин Табун», а теперь сама была там похоронена. Он открыл глаза. Всё не то. Он наклонился, раздвигая хлам, и наконец отыскал финку. Она лежала в коробке с автомобильным барахлом.
Если убрать чехол, можно увидеть на клинке беспорядочные кельтские символы. Этот нож подарила Лия. Как и запонки, которые были вдеты в двойные манжеты его рубашки. Лия вообще любила всё кельтское. Возможно, причина крылась в том, что само имя Воан имело кельтские корни. Но он не заплатил за финку, как того требовало идиотское суеверие о выкупе ножей. Просто с благодарностью принял подарок.
Не заплатил и убийца Лии, хоть и использовал нечто пострашнее ножа.
Разум Воана наполнил звук. Ему почудилось, что он слышит ржание насмерть перепуганного коня. Такое ржание он частенько слышал вместе с Лией в окрестностях коневодческой фермы, когда один из питомцев убегал. Воан захлопнул багажник. Посмотрел по обе стороны дороги. В кустарниках и за деревьями не перемещалось ничего крупнее капель.
Стоял конец апреля. Было уже довольно тепло, но из леса всё еще тянуло холодом.
Воан повесил нож на пояс, спрятав его у поясницы под пиджаком. Наверное, это чрезмерно – вот так шляться по пансиону с детишками, учитывая, что в кобуре дремал мощный «Кобальт». Но там же рыскал и убийца, а Воан не собирался давать ему никакого шанса, даже если это просто какой-нибудь сопляк.