Николай Новиков – Ты обязательно выживешь. Том 1 (страница 23)

Однако время шло, и я душой чуял, что скоро она вернётся.

Ну и вот…

— Эй, — слышу сбоку.

Поворачиваюсь и вижу, как медленно сползает плащ с её головы. Жива! Даже полностью цела! Только вот… бледная, даже чуть позеленевшая.

— Что с тобой? — спрашиваю.

— Вырвало… — прошептала она, — Никогда… не видела обожжённый до углей труп. Тем более… столько.

«Не врёт. Прям видно, что ей в моменте очень поплохело», — хмурюсь.

Сахарок достала бутылку воды, отпила и продолжила:

— Тебе не показался странным тот парень со следами на шее из Серой Комнаты? Висельник. Это он там всё поджигает. И похоже он того… как бы выразиться.

— Ëбнулся?.., — вздыхаю.

— Кажись, — это слово Сахарочка повеселило, — Но не до конца — он прямо при мне пропустил двух людей на выход. Но я не шибко радовалась, потому что… при мне же догорал и третий. Он как-то… избирательно пропускает. И дронами именно он управляет, да — у него ободок на голове технологичный.

Я хмуро смотрю в сторону горящей деревни. И я ОЧЕНЬ хотел увидеть, чтобы проход наконец так же был бы поглощён огнём, чтобы горела ВСЯ деревня без исключения!

Но увы — проход идеально цел.

«Он ещё огнём и полностью управляет. Ëп твою мать…», — вздыхаю, смотря в подзорную трубу.

— Мда-а-а… вот кому действительно повезло в вылазке, — чешу затылок, вспоминая всё то говно что мне выпадало.

— Аналогично, — вздохнула Сахарок, отпивая из своей бесконечной кофейной кружки, — Так что, идеи?

— Да. В нашей ситуации, если мы не планируем расходиться, план только один, — и я снова протягиваю руку, — Меняемся. Меня он точно не пропустит, значит ты — на виду, а я — в невидимости. Кому-то нужно же тащить рюкзаки?

И я вновь смотрю на деревню. Там сидит убийца, сидит разожравшаяся тварь, не пускающая испуганных людей на выход из этого кошмара. Сжигающий заживо, обрекающий на невероятное страдание!

И я чувствую… позыв. Нет. Желание. Да. Обычное человеческое желание.

Я хочу его убить.

«Тёмное Начало крепнет»

Я смотрю на надпись, которая начала быстро исчезать.

Ну и что это за нахрен?.. Что за новости?.. Почему во мне что-то крепнет кроме уверенности в будущем и эрекции? Это что, теперь плохих людей не убивать?..

А может наоборот? Оно окрепло на, так-то, правильный позыв!

Я далеко не моралист и не наивный одуванчик. Я прекрасно понимаю, что кому-то нужно «выносить мусор». И-и-и… я вполне не против этим заняться. Уж сейчас так точно!

Хотя звоночек, конечно, тревожный.

— Ладно… — говорит Сахарок после паузы, — И что, мне всё тащить?..

— Ага, — садистки улыбаюсь.

Сняв рюкзак, я получаю плащ в руки и накидываю. На плечи он лёг неожиданно мягко — на ощупь бархатный, тёплый, будто хорошая шаль!

«Да уж…», — вздыхаю, — «Без добычи, с кабанчиком, иду к суицидному пироманту-кемперу на выходе из рейда»

Ну как-то так у нас в Посмертии.

— Мне нравится этот план всё меньше… — говорит девушка, наблюдая, как я играюсь с плащом.

— Могу объяснить ещё раз.

— Не надо.

Она берёт оба рюкзака, а я же заматываю катану в ту самую верёвку из лагеря и отдаю девушке — Повешенный её видел и знает чья она, так что лучше… ну… не показывать, что оригинальной владелицы больше нет. А то мало ли что он там подумает?

Сахарок будет обычной выжившей с грузом. Мы с Бенджамином пойдём следом под плащом — вплотную, без суеты, тихо, не спеша… черемша.

Если нашу итальяночку — мы скользим на выход. Если пирокинетик попробует задержать — смотрим на ситуацию. Есть шанс убрать его тихо и быстро — убираю. Нет — уходим. Без геройства, без самодеятельности, без попыток красиво умереть.

В первую очередь — выход.

— Ладно. Пошли, что ли, — говорит Сахарок, поправляя оба рюкзака, — Ох… тяжело как-то… у тебя там что, двигатель от мотоцикла⁈

И мы пошли. Последний рывок перед выходом. Впрочем… достаточно быстро я понял почему идея «так себе».

«Да ну это же грёбанный дурдом!»

Бенджамин семенит прямо между ног, норовя то ткнуть пятаком в коленную чашечку, то резко затормозить на ровном месте! Приходится кряхтеть, переступать и беззвучно материться, не понимая, зачем я его вообще с собой взял!

Сахарок идёт впереди, нагруженная как ишак на базаре! Весь наш навар на человеке, который едва до моей груди достаёт!

И чем ближе было к деревне — тем жарче. Боооже, как я потею! Ну просто невероятная мокрая свинья! Частокол вокруг деревни тлел и горел, и именно жар от него нас и встретил — градус за градусом, как будто медленно открывают духовку рядом с лицом.

И в какой-то момент этого дурдома Бенджамин хрюкнул — тихо и коротко, знаменуя проблемы.

Сначала потянуло обычной древесной гарью. А потом второй слой поверх — резкий и химический, почти сразу въедающийся в нос! Это были жжёные волосы.

А следом третий. Тот, который уже не перепутаешь ни с чем.

Запах перегоревшей плоти.

Скрюченное сожжённое тело лежало в двух минутах от входа, и всё было настолько плохо, что оно впеклось в остаток тлеющей крыши, из-под завалов которой пыталось выползти.

Второе лежало чуть дальше. Третье рядом. Я видел группы людей, лежащих вместе. Видел вот-вот погибших, ещё не обугленных до костей. Возможно, если не показалось — слышал завывания откуда-то с другого конца деревни.

Хотелось блевать. Честно.

Не знаю, как Сахарок держалась. Она продолжала идти вперёд, и даже не водила стеклянными, будто отрешёнными глазами — только вперёд, только ближе к выходу. Она даже шаг ускорила! Впрочем… я её понимаю.

Здесь трудно находиться.

*Вж-ж-жум-м-м!', — и раздался визг дронов.

«А вот и наш последний враг…», — не отрываясь смотрю на механизмы с винтами.

Сразу два аппарата вынырнули из-за крыш и зависли над улицей. Я встал, а Бенджамин ткнулся в мою ногу носом и тоже замер, выключая хрюкающую функцию.

Дроны висели, гудели, и снизу у каждого поблёскивала камера. Повисло напряжение.

Вдруг им плевать на плащ? Вдруг видят иначе? Это инопланетные технологии, нахрен! Или есть тепловое зрение?

Я задержал дыхание. Даже не специально, а будто пытаясь резко охладиться.

Ближний дрон качнулся, завис прямо над Сахарком, опустившись почти к её лицу. Она тоже застыла.

Секунда. Две.

«Ну же…», — молю я неизвестно кого, — «Ну давай уже, улетай, ты тупая жужжащая консерва!»

Три.

Свист, и оба рванули обратно за крыши! Гудение стихло.

— Вху-у-у… — выдыхает девушка.